– Не́учи! – ругался Рыбов.

Он мяукал, орал, носился кругами и разве что не кувыркался через голову, но тщетно. Люди смотрели на него и смеялись, а кто-то предлагал вызвать службу отлова животных, заподозрив у Рыбова бешенство.

– Сами вы бешеные! Там ваш аналог малометражный погибает, пойдем! – звал Рыбов, но никто его не слышал.

Помог старый знакомый.

– О, Трус! Выручай! – позвал кот пробегающего мимо дворового пса.

– Некогда мне, я на свидание опаздываю, – не поворачивая головы, бросил Трус.

– Я тебе свидание с курицей гриль устрою, если поможешь.

Не сбавляя темпа, пес сменил траекторию и теперь бежал рядом с Рыбовым.

– На такую альтернативу я согласен.

Обрисовав ситуацию, кот состряпал на ходу грубый план: Трус должен был загнать какого-нибудь человека в гаражи, а там всё само собой сложится.

– Ты же понимаешь, что меня Трусом не просто так прозвали? – напомнил Рыбову пес.

– Пора отдать долг родине, бери волю в лапу и действуй. Либо так, либо курицу гриль жевать другому, – подбадривал Рыбов товарища.

Вместе они отыскали подходящую жертву – молодую смазливую девушку в длинной куртке, за которую удобно было ухватиться.

Девушка визжала еще громче, чем младенец.

– Ыбов, я не мову, у меня фейчаф уфы офвянут, – жаловался Трус, когда тянул несчастную за куртку в сторону гаражей.

– Терпи, гад! Курица гриль, курица гриль! – напоминал кот условия сделки.

Кое-как, с горем пополам, с лаем и шипением они вдвоем смогли затащить бедную девушку в гаражи. Там-то на помощь бедняжке и подоспело несколько мужиков, надавав Трусу по ребрам острыми носами своих ботинок.

– Рыбов, скотина, одной курицей не отделаешься! – взвыл от обиды Трус, убегая в кусты.

– Не ссы, сочтемся, – проводил его взглядом Рыбов.

– Слышите? – обратилась девушка к своим спасителям. – Тут вроде где-то ребенок плачет.

– Это пес воет, которого мы прогнали, – отмахнулся один из мужиков.

Люди собирались разойтись, но тут подключился Рыбов. Он опять начал скакать, мяукать и требовать пойти с ним. Ему, конечно, хотелось всем этим тугодумам указать совсем другое направление, но он не сдавался и показывал на гараж.

– Да я вам говорю, кто-то плачет, – сказала девушка и, словно почувствовав мысли Рыбова, пошла за ним. – Котик, ты мне хочешь что-то показать, да?

– Нет, блин, у меня игривое настроение! – бурчал уставший Рыбов.

Когда они дошли до места, девушка ахнула и потянулась к телефону. Малыш уже терял последние силы, но продолжал кричать. Правда, стоило ему заметить Рыбова, как он тут же умолк.

– Молодец, шкет, быстро учишься! – похвалил кот своего Маугли и прильнул к нему.

– Ой, да вы уже прям настоящие друзья! – улыбнулась девушка, поднимая ребенка на руки. Но как только он оказался на расстоянии от Рыбова, тут же начал плакать.

– Цыц! – скомандовал с земли Рыбов, и младенец умолк.

– Придется вас обоих забрать.

Схватив кота второй рукой, девушка подняла его над землей.

– Стой! Куда! У меня там Матильда фон Грас! – вырывался Рыбов.

Девушка отпустила кота, но далеко убежать он не смог, потому что ребенок снова начал горько плакать.

– Ладно, ладно, подожду с вами скорую… – сдался Рыбов.

Младенец никого не слушал, на укачивания и убаюкивания не реагировал и переставал плакать, только когда рядом был Рыбов. Кот доехал с ними до больницы, ждал вместе с девушкой результатов обследования. Затем как-то так сложилось, что эта мадам пригласила Рыбова к себе домой, накормила, уложила спать. Кот не сопротивлялся, решив, что погостить некоторое время возле теплой батареи, питаясь кормом премиум-класса из постоянно наполненной плошки, не так уж и плохо. Кроме домашних мух, у девушки имелся домашний муж по имени Анатолий, который как-то очень профессионально чесал Рыбову бока.

Кот решил остаться. К тому же через некоторое время в доме появился и спасенный ребенок. Молодая семья решила его усыновить и, несмотря на критику Рыбова, дала ребенку имя Арсений.

Но одомашниваться окончательно Рыбов не собирался. Он же не обморок, в конце концов, а местный блюститель порядка. На нем лежит большая ответственность за вверенные территории. Посему ежедневно утром кот уходил на обход, а вечером возвращался «с работы» уставший, голодный и немного злой, как и полагается участковому.

Со временем Рыбов смог пристроить к себе в новый дом и сынка. Жизнь налаживалась.

В ежегодном рейтинге лучших деревень Поганово всегда занимало последнюю строку. Хуже места трудно было себе представить. И всё из-за менталитета местных жителей. Люди и звери там были настолько неприветливые, что даже перелетные стаи и самолеты делали крюк, лишь бы не попасть в зону этих негативных вибраций.

Поганово годами пытались стереть с карты и вычеркнуть из истории государства, но каждый раз оставляли, чтобы на его фоне остальные деревни выглядели более выигрышно.

Паша Моторов попал в оценочную комиссию случайно. Хитрый старый друг попросил подменить и вместо него съездить в Поганово. Товарищ забыл упомянуть, что деревня считается эпицентром вселенского зла, зато сказал, что по правилам для точной оценки нужно прожить там минимум двое суток и обойти ее вдоль и поперек.

Обычно представитель комиссии не продвигался дальше первого дома, а общее время пребывания в Поганово составляло в среднем три минуты. Но у Моторова начинался отпуск, который он ждал целый год. И раз уж так совпало…

Удивительно, но дорога до деревни оказалась весьма сносной, даже разметка была видна невооруженным глазом. Лишь на въезде Моторов заметил несколько противотанковых ежей, раскатанные трактором колеи и пару огромных луж неизвестной глубины, в которых плавали пластиковые бамперы. К счастью, Моторов приехал на скутере и легко преодолел все препятствия.

Встречал Пашу глава сельского поселения – хмурый мужчина в черной рубашке, с темным загаром и абсолютно мрачным выражением лица. От мужчины за километр несло раздраженностью. Еще на подъезде к деревне он сбил с Моторова панаму выстрелом из пневматического ружья.

– Добрый день. Не стреляйте… пожалуйста, – робко помахал Моторов целившемуся в него мужчине.

– Чего надо? – послышалось в ответ.

– Да вот, приехал с оценочной миссией к вам, – стараясь не терять самообладания, объяснил Моторов.

– А-а-а, так это ты из идиотской комиссии? Мы тебя ждали. Вернее, не ждали, – убрал ружье глава. – Ну что ж, пойдем, покажу тебе тут всё. Меня, кстати, Аркадий Семенович зовут.

– Павел, – представился Моторов.

– Прежде, чем мы начнем, ответь: у тебя все прививки сделаны?

– Ой, вы знаете, я не сторонник всех этих вакцин… А что, у вас тут эпидемия какая ходит?

– Бывает, да, – задумчиво кивнул глава. – Слышал когда-нибудь про бубонную чуму?

– Скажете тоже, – нервно хихикнул Моторов. – Это же шутка, так?

На суровом лице Аркадия Семеновича не дрогнул ни один мускул.

– Ладно, показывайте, что тут у вас.

– Пошли, – грубо скомандовал глава поселения.

Моторов чуть ли не бегом последовал за мужчиной, который быстро зашагал вперед.

– Добрый день, Лариса Ивановна! – окликнул Аркадий Семенович какую-то женщину за невысоким забором.

– Идите куда шли, – послышалось в ответ.

– Не забудьте, к вам сегодня мой сын придет.

– Не вижу смысла. Он безнадежен ― весь в родителей. Одним словом, бестолочь!

– Наша местная учительница начальных классов. Летом иногда мы к ней водим детей на дополнительные занятия, – пояснил Аркадий Семенович, и Моторов удивленно кивнул. – А это мой дом, – показал глава на двухэтажную бревенчатую постройку с бойницами вместо окон, огражденную забором из сетки-рабицы с колючей проволокой по́верху. На калитке Моторов заметил табличку: «Держите своих злых собак при себе. Забор под напряжением».

Пока они прогуливались, Моторов чувствовал на себе десятки косых взглядов, от которых поджилки тряслись. Косились взрослые, косились дети, бабушки на скамейках. Даже коровы и куры смотрели с таким презрением, словно перед ними разгуливал продукт их собственной жизнедеятельности.