Нам по-хорошему отсюда ноги надо делать, а не по рыбалкам по ночам ходить, да еще с малознакомыми мужиками. Но это я так думала. У Ляльки же при виде симпатичного парня все умные мысли враз вылетали из головы.
На обратном пути мы зашли в местный магазинчик и, к моему большому удивлению, купили почти все, что заказал нам дядя Жора. Вот что значит капитализм в действии. Теперь в любой деревне можно купить все, что угодно, — хоть креветки, хоть ананасы... Платите только деньги.
Когда мы подходили к палисаднику тетки Марты, навстречу нам попался Прокофий Иванович. Он, видно, решил воспользоваться нашим отсутствием и нанести визит даме своего сердца, да наткнулся на импозантного дядю Жору, отчего совершенно скис и теперь грустно плелся к своему дому.
«Бедный ботаник, — подумала я. — К тетке Марте мужиков поналетело, что саранчи, — на любой вкус. Конкуренция среди женихов повышается с каждым днем. В этакой толпе немудрено и затеряться».
Возле крыльца стоял распаренный от физического труда боцман и, вытирая платком вспотевшее лицо, с некоторым возмущением говорил:
— И что это он все время к вам таскается, Марта Теодосовна? Вы ж ведь ему, кажется, русским языком сказали, что замуж идти совершенно не собираетесь.
Тетка Марта покраснела и возразила:
— С чего это вы взяли, Яков Ефимович? Когда это я вам такое говорила?
Боцман разволновался еще больше.
— Как же так, Марта Теодосовна? Вы что же собираетесь замуж за этого огрызка? Да зачем он вам сдался?
— Да, — тут же поддакнул подоспевший Фира. — Зачем вам этот огрызок? — Хотя чья бы уж корова мычала, а его бы помолчала. Фира и на пол-огрызка не тянул.
Я бросила взгляд в сторону соседнего дома. Самого хозяина видно не было, но в одном из окон дрогнула занавеска. Видимо, Прокофий Иванович подсматривал за нами исподтишка. И я решила подлить масла в огонь.
— А что, собственно, вас удивляет? Что в этом особенного? — повернулась я к Фире. — Марта Теодосовна женщина в расцвете лет и к тому же красавица. Отчего ж ей не пойти замуж, ежели человек хороший. — Я незаметно подмигнула хозяйке, а та в ответ хихикнула.
Фира аж задохнулся от возмущения.
— Да что ж в нем хорошего, в сморчке этом?! И к тому же, что, кроме него, нет хороших мужчин? — Фира при этом выпятил грудь.
— Конечно же, есть, — успокоила его Лялька. — Вопрос только в том — где? — Она, слегка вильнув бедром, оттерла Фиру в сторону и, приобняв хозяйку за плечи, спросила:
— А скажите, Марта Теодосовна, нет ли у вас удочек? Говорят, тут у вас рыбалка хорошая.
Я с возмущением воззрилась на подругу. Она что совсем уже разум потеряла? Тут что ни ночь, то кошмары разные происходят. А она на рыбалку собралась неизвестно с кем. Я незаметно покрутила ей пальцем у виска, а та, бессовестная, сделала вид, что ничего не заметила.
— Удочки, кажется, на горище были, — отозвалась тетка Марта. — Сейчас поищу, — и направилась в дом.
Фира с боцманом, отталкивая друг друга, поспешили следом.
— Я слазию, Марта Теодосовна, — вырвался Фира вперед. — Зачем вам себя утруждать?
Но боцман тут же оттер его мощным боком к стенке.
— Куда лезешь? — прошипел он. — Без тебя обойдемся. Я сейчас все достану, Марта Теодосовна! — гаркнул он своим флотским басом и проворно полез на чердак.
Смех один с этими женихами.
Пока Фира с боцманом в поисках удочек шуровали на чердаке, мы прошли в дом и... застыли на пороге от удивления. Посреди гостиной под белоснежной скатертью стоял по-праздничному сервированный стол.
— Это кто ж так постарался? — повернулась Лялька к тетке Марте, — вы, Марта Теодосовна?
Хозяйка весело усмехнулась и помотала головой.
— Нет, это все Георгий Владимирович. Я таких премудростей и не знала: вилки — туда, ножи — сюда, рюмки... Вот даже рушники из комода велел достать, чтобы, дескать, у каждого свой был.
И действительно, на каждой тарелке лежала льняная вышитая салфетка, свернутая затейливым треугольником.
Мы отнесли на кухню все продукты, которые по заказу дяди Жоры сумели купить в местном сельпо, и предложили свою помощь в приготовлении обеда. Но помощь нашу дядя Жора отклонил и заявил, что обед уже почти готов.
И действительно, не успели мы даже как следует передохнуть после дальней прогулки, как из кухни показался сам дядя Жора с большим блюдом в руках. На блюде на кучерявых зеленых листьях салата (видно, с хозяйского огорода) возлежали розовые королевские креветки (которые мы купили в магазине) вперемежку с дольками авокадо. Авокадо, правда, в сельпо не было. Уж и не знаю, откуда его дядя Жора взял. Мы с Лялькой удивленно вздернули брови, а тетка Марта, увидев на тарелке крупных розовых червяков, заметно занервничала. Воспитание не позволяло спросить, что же это такое, но, судя по всему, пробовать такую еду ей прежде не приходилось.
— Прошу всех к столу, — весело объявил дядя Жора. — Вино охлаждается, фрикассе готовится, десерт почти что застыл. Мойте руки и к столу.
В дверях потные и чумазые после земляных работ и посещения чердака стояли Фира и боцман. Яков Ефимович сжимал в руках удочку, Фира прижимал к груди сачок. Они с неприязнью взирали на дядю Жору, который снова пребывал в центре внимания.
— К вечеру забор будет готов, — сурово объявил боцман, — так что можете уезжать, я и один справлюсь. В конце концов мы все же родственники...
К чему боцман приплел «родственников», неясно, но на этом слове он сделал особое ударение и со значением поглядел на тетку Марту.
— Отлично, — отозвался дядя Жора и посмотрел на Фиру и боцмана. — Ну что, так и будем стоять? Оставьте в покое ваши снасти и садитесь за стол, только умойтесь сначала. И где это вы так перемазались?
От такой вопиющей наглости Фира с боцманом просто дар речи потеряли. Где это они так перемазались? Сам забор завалил, а теперь, где перемазались... Бурча себе что-то под нос, они удалились на улицу умываться.
Мы же расселись вокруг стола, а дядя Жора принес из кухни бутылку красного вина и стал разливать его по рюмкам. Одинаковых рюмок на всех не хватило, да и те, что были, скорее подошли бы для водки, а не для благородного виноградного напитка, но, как говорится, чем богаты... Мне достался граненый шкалик.
— Белого вина, к сожалению, нет, — извинился дядя Жора, — так что придется удовлетвориться красным. Хотя, конечно, к креветкам и сыру это как-то не очень. Но что поделать, — дядя Жора виновато развел руками. — В вашем магазине оказались вполне приличные креветки и маслины, но покупать спиртные напитки в местном сельпо я бы не решился. Однако если кому-то не нравится вино, у меня есть еще бутылка виски. Эй, мужики, — повернулся он к входящим Фире и боцману, — вам вина или виски?
Боцман недовольно оглядел нарядный стол и ничего не сказал. За обоих ответил Фира.
— Виски, конечно же, виски, — выкрикнул он и уселся за стол.
«Наш пострел везде поспел», — подумала я и с неудовольствием покосилась на Фиру. Виски ему, видите ли, подавай. Сейчас наклюкается сверх всякой меры, и мучайся с ним потом...
— Вам же еще забор чинить, — напомнила я и наступила Фире под столом на ногу. — Дядя Жора, вы им много не наливайте. Вот доделают забор, тогда и отметят.
Дядя Жора налил боцману, Фире и себе виски в разнокалиберные рюмочки, а мы с Лялькой и теткой Мартой согласились на красное вино. Мы под креветки и красного вина можем выпить, ничего — не баре.
После креветок с авокадо (звучит красиво, выглядит так себе, а на вкус вообще ерунда) дядя Жора подал фрикассе из кролика с жареными бананами. Кролик оказался вкуснее, чем креветки. Но почему дядя Жора обозвал его «фрикассе», непонятно. Наверно, опять же для красоты. Вот жареные бананы, правда, никого не вдохновили. Не привыкшие мы к заморским изыскам, нам бы чего попроще — картошечки жареной с селедочкой, например. Ну да делать было нечего. Под кролика красное вино, по словам дяди Жоры, вполне подходило, и мы с его одобрения втроем уговорили почти всю бутылочку. Вино оказалось хорошее, немного терпкое, как раз такое, как я люблю. На десерт дядя Жора подал консервированные сливы в желе. Сливы были явно из запасов тетки Марты. Из всех предложенных кулинарных изысков желе мне понравилось больше всего. И вообще, если честно говорить, то повар из дяди Жоры — так себе. Блюда выглядели красиво, но на вкус не очень. Но говорить об этом вслух я, естественно, не стала, а напротив всячески расхваливала его стряпню.
