Толик вполне сознательно хотел занять себя кем-то нереальным, чтобы не думать о вполне реальной Маше и держать себя в руках, когда они оставались вдвоем в квартире по выходным. Он уходил спать в гостиную, куда Маша не раз подходила к нему с подушкой, но он либо игнорировал ее, либо грубо требовал уйти, всерьез думая, что так будет лучше им обоим. Их отношения, получи они дальнейшее развитие, могли бы полностью и навсегда изменить привычный уклад жизни, а он не был готов к этому. Однако, во сне Маша вновь и вновь являлась ему обнаженной, чертовски привлекательной, и он в тысячный раз не мог устоять перед ней, и безудержно занимался с ней любовью…

По окончании учебного года, когда Маша уже выехала из его квартиры, он с сожалением думал, что теперь уже нельзя поднять тему их недавних взаимоотношений и искренне извиниться перед ней, сделать что-то, чтобы она поняла: он не плохой, он просто не мог тогда разобраться в себе. Мальчики взрослеют позднее… намного позднее девочек! Толик много раз пытался начать этот разговор, но Маша хорошо помнившая свои обиды, делала немного удивленное лицо, как бы давая понять: «О чем ты? Разве я могу знать о чем ты намекаешь?!», и все до единой попытки проваливались.

Апрель – Июнь 2001

Первый университетский преподаватель – несуразный молодой аспирант и первая в жизни университетская пара, которую он вел; вечер посвящения в студенты – скучный от одиночества; трудовая практика в студенческом общежитии, во время которой было сложно представить, что в том старом и грязном здании действительно живут люди; первые дни, недели, и даже месяцы пребывания в университете, затем зима и первая в жизни сессия – значимые и малозначимые события мелькали одно за другим, были похожи друг на друга, и исчезали в никуда, не оставляя ни положительных, ни отрицательных воспоминаний или эмоций.

Ранней весной стало вообще депрессивно-грустно. Чтобы как-то выплеснуть свои эмоции, на старой дребезжащей гитаре Толик написал не одну песню о любви. Он не раз вспомнил о Маше, подумал о том, кого он потерял в ее лице, и с грустью признал насколько его прошлогодняя жизнь была увлекательнее нынешней. Толик даже написал песню о Маше, хотя еще недавно обещал себе никогда этого не делать. Однако, на свет появилась и Машина баллада:

Хорошо, что сейчас понял я

Хорошо, что была ты у меня

Это все, что возьму я с собой,

И ты знай, что тот я вечно твой

Забывать это просто нельзя

И как жаль, что с тобой мы не друзья

И не я бы тогда был бы я

Хорошо, что была ты у меня

Забывать это просто нельзя

И как жаль, что сейчас мы не друзья…

Хотелось верить, что когда он ее исполняет, Маша где бы она ни была, может в этот момент слышать его отчаянные искренние слова, в сочетании с этой спокойной музыкой, которую он написал на одном дыхании, с мыслями о ней… А за окном была долгая и грязная весна, с пасмурными днями, во время которых было сложно понять который час и еще сложнее найти повод для оптимизма.

Все оживилось в апреле. «Почему весной людям так сильно хочется найти себе пару? Быть может это взято из животного мира, надуманно, или беспричинно воспето поэтами, а мы слепо принимаем это на веру?» – Толик пытался разобраться в себе и своей потребности любить. Он хотел встретить свой идеал. «Просто девушка» его категорически не устраивала и ассоциировалась лишь с потерей времени. Толик мучался от своих запросов. Он не знал существует ли в природе то, что он ищет, но упрямо не хотел просто с кем-то «погулять» или «повстречаться». Напротив, он хотел сделать все раз и навсегда.

Населения города в триста с лишним тысяч человек, казалось было недостаточно, чтобы найти свою благоверную, которая успокоит душу поэта и заменит собой уже надоевшие блокнот и гитару, которые испытывали на себе всю напряженность и отчаяние мечтаний Толика о любви. Порой ему казалось, что он ищет несуществующий уникум – красивую, но умную, общительную, но домашнюю, разносторонне развитую, но при этом не излишне амбициозную. Иногда он думал, что может стоит получше присмотреться и продолжить разговор с той девушкой из параллельной университетской группы, у которой он вчера взял тетрадь переписать лекцию? Но быстро осознавал, что эта девушка – лишь одна из многих, и потому не стоит никого обманывать, а прежде всего – себя.

Между тем, как это часто бывает, любовь ходила рядом. Однажды, на пути в университет в переполненном автобусе, Толик заметил на одной из остановок свою одногруппницу Таню. Ее было нетрудно заметить, потому что даже несмотря на свой невысокий рост, она выделялась из толпы: миловидная брюнетка с немного темноватой кожей, очень правильными чертами лица, большими и выразительными карими глазами, и всегда с идеальным макияжем. Ее одежда и украшения всегда были особенными – за все время, что Толик знал ее, он никогда не видел похожих вещей ни у какой другой девушки. Таня пыталась уехать в университет, но даже не посмотрела в переполненный автобус Толика.

– Она, безусловно, очень красивая, – отметил про себя Толик, задержав взгляд на Тане. – Но вероятно, вредная до жути… красивая ведь!

Неожиданно его воображение нарисовало картину типичного провинциального ночного клуба: звучат однообразные биты и электронная музыка какого-нибудь местного ди-джея, накурено до рези в глазах, у стены в кругу красивых и глупых кукол-подружек стоит Таня и болтает о ни о чем, а вокруг вьются эдакие провинциальные мажоры, демонстративно тряся ключами от Жигулей… Толику вдруг стало неприятно от того, что сам же себе и навоображал. Да, она из маленького городка, и там вероятно живут именно такие персонажи, и они вероятно посещают такие дискотеки… Таня хорошо танцует и наверняка посещает их тоже, но почему она обязательно должна быть пустышкой? Быть может она – это не только яркая внешность, но еще и яркое исключение?

Толик видел Таню каждый день в университете на протяжении уже почти целого учебного года, но никогда не держал мыслей о ней как о девушке. «Быть бы, ну не знаю… сыном директора банка, иметь в свои восемнадцать дорогой джип, быть увереннее и даже наглее… Эх, я бы обязательно «подкатил» к ней… Эта девушка, безусловно, не смотрится в автобусе», – заканчивал свою мысль Толик, выходя из автобуса на остановке напротив университетских корпусов. Возвращаясь в реальность из своих грез, Толик осознавал, что он является полным антиподом своему воображаемому герою. На самом деле, он скромный молодой человек из обычной небогатой семьи.

– Нет, даже если она вдруг пойдет на контакт, я просто финансово не потяну такую девушку, – в очередной раз подумал Толик, и вдруг понял – он стал слишком часто, практически постоянно думать о Тане. Это открытие явилось для него одновременно радостным и многообещающим – Таня как никто была близка к искомому идеалу, но в то же время и тревожным – Толик понимал, что легкой эта битва не будет.

Незаметно учебный день подошел к концу, и не помня как ему это удалось, Толик обнаружил себя разговаривающим с Таней у пешеходного перехода. Быть может, он просто дождался ее на остановке и сел с ней в один автобус, а может выбрал нужный момент и начал с ней беседу еще в университете – он не помнил. Главное, что сейчас она стояла перед ним, заинтересованно слушала его, и в своих ответных репликах раскрывалась перед ним как девушка с широким кругозором и вообще, полной противоположностью той неумной девице из клуба, которую Толик вообразил себе когда заметил Таню тем утром на автобусной остановке.

Была вторая половина апреля, и меньше чем через два месяца, в июне, у Толика была намечена поездка на летнюю работу в США – это и стало основной темой его разговора с Таней. Ей, любознательной и целеустремленной, все это было интересно. Ее влекло все необычное, и судя по ее реакции, Толик понял, что она была бы тоже не прочь поехать хоть завтра. Как жаль, что предстоящим летом это уже невозможно!