– Проверю прислугу, – тихо сказала Амели и, получив от мужа одобрительный кивок, вышла из-за стола. Я едва не побежал следом.

Если я хотел найти доказательства того, что не спятил, настало лучшее время.

– Где я могу найти уборную? – поинтересовался я у Вито.

– По коридору налево, последняя дверь.

Я не стал терять времени и покинул гостиную, но вместо того, чтобы свернуть налево, пошел направо, в сторону столовой, пока стук собственного сердца заглушал все мысли и даже страх. Страх быть пойманным. Страх быть убитым до того, как правда всплывет наружу.

Она была там.

Держалась за спинку стула, прикрыв глаза, и тяжело дышала. Казалась такой маленькой, что ее хотелось прикрыть, надеть пиджак и спрятать от ветра, которого в комнате даже не наблюдалось.

Я сделал шаг. Звук потонул в мягком ковролине. Она не пошевелилась. Тогда я позвал.

– Марго.

Она вздрогнула, распахнула веки и с немым ужасном метнула на меня взгляд, будто я собирался ударить ее или вовсе убить. Впрочем, однажды ей уже пришлось пережить это. Смерть по моей вине.

Мне показалось, что именно сейчас Амели Скальфаро раскроет свои тайны, расскажет о прошлом, но я не учел, что ее броня толще, почти как доспехи средневекового рыцаря.

Или же мое сумасшествие стало очевидным.

Она взяла себя в руки всего через секунду и нахмурилась, язвительно, почти издевательски, вздернув бровь вверх. Я забыл, как дышать.

– Меня зовут Амели, – холодно отозвалась девушка. – Видимо, в Испании мое имя сложно для произношения?

– Извините, я заблудился.

– Уборная в другом конце коридора, – произнесла девушка и, встряхнув головой, прошла мимо меня, опалив пространство вокруг сладким запахом спелых персиков.

А я смотрел на нее, как в замедленной съемке немого кино, пока не раздался стук каблуков о плитку в коридоре, возвращающий в реальность. И перед глазами уже маячила ровная спина, скрытая белой шелковой блузкой, на фоне которой рыжие волосы плясали огнем, на котором мне суждено сгореть.

Я пошел следом, но не свернул в гостиную, а направился в уборную. Уже там умыл лицо холодной водой, пытаясь успокоиться. Я мог бы перестрелять всех в этом доме, мог бы пытать Вито и бесконечно долго задавать ей один-единственный вопрос.

Кто ты, Амели Скальфаро?

Но вместо этого вернулся за стол, познакомился с каждым, кто за ним сидел, принял приглашение в театр и почти ни разу не взглянул на бледнеющую Амели.

Я хочу узнать правду, потому что моя душа была не на месте все пять лет. Я хотел умереть вместе с ней, хотел, чтобы меня прокляли за то, что случилось с Марго. Смысл жизни так и остался пустым звуком. Я не смог его найти. Не смирился с ее смертью. Хотя еще долго молил судьбу о том, чтобы меня убили.

И ее отец собирался это сделать, но не смог. Хотя я бы поблагодарил его, если бы он довел это дело до конца. Может быть, тогда мне бы не пришлось смотреть на руки Вито, блуждающие по хрупкому телу, которое еле заметно вздрагивало от прикосновений.

Я обвел фигуру Амели взглядом, ничто в ней не выдавало грубости мужа или плохого обращения, кроме реакции на него.

Она вдруг посмотрела меня. Так, что стало тяжело дышать.

Ты расскажешь мне свою историю… Амели. Ты расскажешь ее, потому что я этого хочу.

Я рассмеялась, цепляясь за крепкую руку ладонями и пытаясь проникнуться чувствами, переполняющими душу. Смех ударился о пустоту и разразился эхом. Адам потянул меня на себя, я, не удержавшись, впечаталась в его грудь.

Ночь обнимала нас за плечи. Луна благоволила нам, пока судьба готовила испытания. А море ласкало босые ступни, ему было все равно на происходящее.

– Моя Марго, – прошептал Адам, нежно убрав волосы от моего лица. Я улыбнулась, чувствуя, как от его объятий тепло расходится по телу.

– Мое опасное и темное солнце, – отозвалась я, пряча лицо у него на груди. – Я люблю тебя, Адам.

Я так и не смогла уснуть, смотрела всю ночь в окно, на море, а прошлое, которое, казалось, давно похоронено под пластами боли, вышло посмотреть на настоящее.

Слезы давно не душили меня так, как в эту ночь. Я плакала, вспоминая те недолгие месяцы счастья. Плакала, понимая, что его появление ничего не изменит. Он получит подпись Вито и уедет, так и не узнав, кто я, а я останусь в своей привычной жизни, возле мужа. Здесь мне суждено закончить свой век. В золотой клетке, в которой я уже столько лет живу. Я понимала, что это ничего не изменит, но дурацкая надежда все равно томилась в груди.

Что, если это судьба? Что, если не все потеряно?

Но у него не было ни одного доказательства, что жена Вито Скальфаро – когда-то его Марго. Теперь это имя ничего не значило, я умерла вместе с ним, вместе с ним закончилась моя жизнь, счастье и невинность души. На ее смену пришла Амели Скальфаро – каменная глыба, статуя, которую выточил Вито.

Да и с чего я взяла, что Адам стал бы меня спасать? Он здесь ради предотвращения войны, а не ради того, чтобы ее развязать.

Утром на лице не осталось ни капли слез. Я приняла душ, оделась и, когда Вито вошел в комнату, ничто во мне не выдало бы моего состояния. Он удовлетворенно хмыкнул, оглядывая меня с головы до ног.

– Отличный вид, рыбка, – проговорил он, – пора идти, – Вито взял меня за руку и увлек за собой в коридор. Сегодня Адам Санчес должен прийти на обед. Сегодня моя маска должна быть в десять раз тверже.

Мне почти удалось. Я почти выиграла в битве с самой собой.

Адам пришел первым из приглашенных гостей, и время в ожидании подчиненных Вито казалось адским. Может быть, я все же умерла пять лет назад, и дьявол решил так пытать меня? Оставил в заложниках вечности и отнял голос, как у глупой русалочки?

Вито казался лишним. Я не имела права даже думать об этом, он мой муж. Мужчина, которому я клялась в верности до гробовой доски. Но я никогда не клялась любить его, никогда не клялась принимать таким, какой он есть, и никогда не обещала терпеть его жестокость. Никогда. Но все равно сидела по правую руку от него.

Я знала, что этот вопрос Вито напомнит мне вечером, будет со сладостным предвкушением ждать от меня оправданий и слез, но я все равно спросила. Мне хотелось прикоснуться к нему, как раньше. Пусть и позволено это только глазам.

– Вы часто приезжаете сюда, синьор Санчес? – я не узнала свой голос. Мне стоило бы вышибить себе мозги одним из пистолетов, что Вито хранил в кабинете. Адаму не нужно знать, кто я.

– Бывает иногда, – лениво отозвался он. Наслышан о репутации Вито? О тех мертвых охранниках? Правильно. Это знание не даст ему копать глубоко. – А вы здесь родились?

– Нет, мои родители жили в Милане много лет, – мне захотелось крикнуть «ты ведь знаешь. Знаешь, что я лгу, глядя тебе в глаза».

Я отпила шампанское, надеясь, что оно усмирит тошноту. Голова кружилась, будто я выпила несколько бутылок за раз. А Вито продолжал рассказывать историю, которую сам же и придумал, рассказывал ее на нашей свадьбе под одобрительное улюлюканье гостей, пока я едва сдерживала в себе желание прыгнуть с обрыва, на котором и проходило торжество.

Марго мертва уже пять лет. Пять лет существует Амели Скальфаро. И сейчас жизнь этой Амели трещала по швам, потому что прошлое Марго настигло.

Я не выдержала, убежала, прячась от сканирующего взгляда Вито и голубых глаз Адама, так похожих на мои. Мне казалось, что кто-то из них точно проникнет в душу, разворошит там и узнает, о чем я думала. Этим кем-то стал бы Вито. А я стала бы обедом.

Стук каблуков о плитку проводил меня до столовой, а там все звуки стихли, потонули в мягком покрытии. Я вцепилась в спинку стула, до боли сжав пальцы, надеясь, что это поможет вернуться в реальность. Мне было страшно. Слезы душили. Я жалела себя, ругала судьбу и бесконечно спрашивала у Бога «за что?». За что он со мной так поступил? Где я провинилась? Чем заслужила такую жизнь?