Сашу разрывало: столько противоречивых событий, связанных с Ромой, и каждый раз хотелось либо его обнять, либо хорошенько отпинать. Сейчас было тоже самое.

– Вот вам и отдохнула от всего. – горестно протянула медиум, засмотревшись вперед. Пятифан, кажется, тоже места не находил: пальцами постукивал по спинке скамьи, тряс ногой нервно, да и лицо было напряжено. Странные у них отношения, однако. Одним только словом «странный» можно было охарактеризовать всю Сашину жизнь.

Рома долго сидеть не стал. Будто ощутив пристальный взгляд на свою персону, парень подошел к Саше, попутно закурив сигарету. Встал перед ней и томно смотрел прямо в покрасневшие глаза. Протянул свою пачку и зажигалку. Александра с утомительным выдохом приняла сей презент, тепло вспоминая один из первых совместных вечеров, а Рома сел рядом, сохраняя дистанцию.

– Ром.

– Саш.

Оба переглянулись. Неловкость взросла до небес, из-за чего молчание продлилось еще какое-то время, вплоть до трех выкуренных сигарет.

– Я тебе доверю. – наконец обмолвился Ромка, пытаясь сохранять спокойствие, но нервный тик ноги явно выдавал его. – И вел я себя как скотина.

– Как истеричка. – ухмыльнулась черноволосая, слегка улыбнувшись.

– Согласен. – сквозь зубы принял данный факт Пятифан. – Страх за то, что прошлое может повториться в ближайшем будущем, вывел меня из колеи. Отсюда и проблемы с доверием. Да, признаю, что относился к тебе с большим подозрением. Твое появление совсем не вяжется у меня в голове. Все жду подвоха.

Дыхание в миг сперло, то ли от переизбытка табака, то ли из-за расчувствовавшегося Пятифана. Парню явно с трудом давались эти слова, от этого хотелось забыть все обиды.

– Если хочешь, можешь ударить. – и Васильева ударила по щеке. Не со всей силы, но точно было неприятно. Сначала Ромка сильно удивился, ведь во всех слащавых сериалах, что смотрела его мать, после подобных слов девушка кричала что-то типа: «Не стоит! Я тебя и так прощаю!». Это вызвало облегченную радость: жизнь – не сериал, и этот удар был заслужен.

– Ром. Сейчас я понимаю твои мотивы. Но я правда не против всех вас. Моя сестра – невыдуманная история. Было обидно, что на меня полетел шквал такого сильного негатива с твоей стороны. Однако так и поступают лидеры, так как боятся потерять близких. И это, скорее, плюс, чем минус.

– С этого момента я доверю тебе. И считаю тебя своим другом. И что бы ты не говорила насчет своих сил, я всегда буду готов прийти к тебе на помощь. Так что старайся использовать как можно меньше своей магической крови. – Рома говорил очень серьезно, с неподдельным переживанием. Пытался скрыть легкое покраснение на щеках, прикрыв лицо ладонью. В представлении Саши это было ужасно мило. В порыве чувств она не сдержалась и накинулась с объятиями. – Але! Давай без этого!

– А ты прям раскраснелся, я смотрю. – ехидство полностью наполнило ее голубые глаза, и Саше аж захотелось вечно его так смущать.

– Отстань! – Пятифан таки отпихнул Васильеву, еле сдерживающую смех.

– Вставай давай. Пора домой возвращаться и раны твои обрабатывать.

Рома встал со скамьи и спокойным ходом направился в сторону частных домов, поправляя свою олимпийку. Саша, чуть помедлив, также поднялась.

– Рома.

– Ну чего еще?

– Спасибо, что спас меня сегодня.

Впервые Пятифан покраснел дважды за пять минут: он видел раненную, но широко улыбающуюся черноволосую девушку, чьи глаза томили в себе потерянное счастье, а легкий румянец придавал ей живости и красоты. За все время, что они были знакомы, Рома ни разу не видел Сашу такой. Все была с тусклым блеском глаз, бледным безжизненным лицом, равнодушными выражением.

– Давай резче!

***

В тот же вечер

Освободившись от доклада и прочей домашней работы, Антон решил провести время вместе с Оленькой. Девочка даже спустя четыре года проживания в поселке чувствовала себя одинокой. Сначала из-за слухов о семейных галлюцинациях, затем о сумасшедшем старшем брате, которого сами одноклассники в свое время обвиняли во всех происшествиях с детьми, а потом Антон завел себе девушку и настоящих друзей, да еще и папа уехал на заработки в ближайший город. И Петров понимал состояние своей сестры, и потому пообещал ей всегда уделять время. Сложно, но выполнимо.

Мама готовила на кухне вкусный ужин, а дети сидели в большой комнате и смотрели «Терминатора». Оля подъедала свежий кусок хлеба вприкуску с маслом и сахаром и увлеченно смотрела в экран телевизора, изредка что-то комментируя. Антон же обошелся обычным черным чаем.

– Тоша! – вдруг обратилась к блондину девочка, отвлекаясь от фильма. – А вы уже хорошо сблизились с Сашей?

– Н-ну…– парень чуть поперхнулся. – Да, вроде бы. – украдкой вспомнил нож на своем горле, убийственный взгляд и ссору с Пятифаном. – Она классная.

– А чего ты в гости ее не зовешь? – ох уж эти большие глаза, умоляюще смотрящие прямо в душу.

– Оль, у нас пока нет времени собираться вместе. – соврал он. Просто встречались они, как правило, в убежище под Черным Гаражом или в библиотеке для расследования дела. – Домашки много. Может, как-нибудь на выходных.

Оля, видно, чуть обиделась, отбросив свое лакомство, но в глазах виднелось понимание. Все же вернувшись к просмотру фильма, девочка заметила неладное.

– Ой, Тоша, а этот момент всегда был в фильме? – на экране Антон увидел, как главные герои ведут борьбу в заснеженном лесу.

В ебанной заснеженной тайге.

Оля зажала рот руками, когда пошла рябь с еле заметной картинкой, а потом телевизор и вовсе вырубился. Петрова пискнула в испуге, хватая руку брата.

Холодок прошелся по загривку, стоило учуять звериный запах и увидеть очертание огромной хищной птицы за окном.

«Неужели Сова приходила не за Сашей?!» – Антон резко встал перед сестрой, наблюдая за тем, как Сова в маске стремительно начала бить своим клювом в окно. Стекло разбилось после трех ударов, и Зверь проник в помещение. Совиные когти противно скрипели по подоконнику.

Оля закричала, что есть силы, кидала в незваную гостью все, что попадалось под руки. Сова нападала, сшибая все вокруг, пыталась зацепить то парня, то его сестру, все щипая за кожу и хватая за края одежды.

– За-а-а-а-айчик. – протянула Сова, направляя когти на блондина. Антон взял себя в руки, и вместо уклонений начал ответную атаку. К счастью, тот самый мешочек полыни не был выложен после школы и остался в карманах штанов. Пылинки травы полетели прямо на слугу леса, и та свалилась на пол.

– Уходим! – Антон, взяв сестру под руку, рванул к двери. Та была, какого-то черта, закрыта.

– Открой ее! Открой! – вопила Оленька, заливавшись слезами, пытаясь не смотреть назад. Она в ужасе зажала уши, чтобы не слышать кряхтение Совы.

Лесной запах одурманивал Петрова. Тело стало слишком вялым, в глазах помутнело, хотелось тошнить. В сознании послышалась уже знакомая мелодия. Зайчик сильно проголодался.

Сжав свою одежду, Антон сложился пополам, не зная, за что ухватиться.

«Не. Позволю. Вырваться. Тебе!»

– Что у вас там случилось?! – злой голос мамы и ее приближающиеся шаги стали глотком надежды на спасение. Карина ворвалась в большую комнату словно разъярённая фурия и уже была готова начинать воспитательный процесс с помощью ремня. То, что стало с залом, повергло ее в заблуждение: тарелка с едой опрокинута на пол, подушки были порваны, окно разбито, антенны телевизора повреждены, на полу куча различных вещей. А потом Карина обратила внимание на Олю в истерике и на Антона в припадке. – Боже, Антон.

Дыши, мой мальчик, дыши!

Антону очень хотелось есть. Сестра и мать были чересчур аппетитно- пахнущими. Зрачки сузились, прорезались передние зубы, став острее. Он хотел убивать.

***

На следующее утро Петровы-младшие не пришли в школу. Учителя говорили, что они оба умудрились заболеть: легкая простуда, ничего страшного. И только их друзья сомневались в реалистичности болезни. Могло произойти все, что угодно, а школа прикрывала, чтобы панику не наводить. И Смирнова подтвердила их опасения.