Дроздов на секунду замолкает.

— Если бы я никуда не уехал, — продолжает парень срывающимся голосом, — если бы я остался здесь, Леся, ты бы была жива, и зимой мы бы осуществили задуманное.

Теперь я сильно сжимаю его руку.

— Максим, — начинает отец молодого человека.

— Не надо, — пресекает его сын. — Сейчас никакие слова не помогут. Не надо.

Мы ещё немного стоим у могилы, а затем двигаемся к выходу, чтобы поехать в ресторан на поминки Леси. На парковке мы разъединяемся, Макс едет со своей семьей, я — со своей. Я сразу утыкаюсь в окно, и когда мы выезжаем с кладбища, замечаю смутно знакомую машину на подъезде, но водителя мне разглядеть не удаётся. Впрочем, сейчас меня это совсем не волнует.

— Пап, — аккуратно спрашиваю я, — а ты смотрел то видео, как Лесю сбили?

Я так и не осмелилась на него взглянуть, страшась собственной реакции. Не представляю, откуда у Макса взялось столько сил, чтобы посмотреть на аварию.

— Да, и тебе там смотреть не на что, — строго отвечает папа.

— Там без вариантов? — продолжаю допытываться я. — Врачи никак не могли её спасти?

Отец какое-то время молчит, потом тяжело вздыхает и начинает говорить.

— Я обсуждал этот вопрос с Верой, — упоминает он свою хорошую знакомую хирурга. — Она сказала, что Леся должна была умереть на месте, и то, что она жила и дышала ещё весь путь до больницы и некоторое время там, — это настоящее чудо. Но ей было никак не выкарабкаться. Врачи не виноваты.

— Понятно, — кратко отвечаю я, успокоительные продолжают действовать, поэтому сейчас я воспринимаю эту информацию спокойно.

— Даже если бы произошло ещё что-то более невероятное, и Леся бы выжила, — продолжает папа, — она бы точно на всю жизнь осталась инвалидом.

— Но была бы жива, — тихонько шепчу я, но отец все равно слышит.

— И что у неё была бы за жизнь? — добавляет Лука.

— Она была бы, — настаиваю на своём я и ставлю точку в нашем разговоре.

Ресторан, в котором родители Леси решили устроить поминки дочери, совсем не большой, но в самый раз по размеру для всех присутствующих. Первое, что я делаю, когда мы заходим внутрь, иду к родителям подруги и выражаю им свои соболезнования, так как на кладбище мне не удалось этого сделать. Мама Леси меня обнимает и крепко прижимает к себе.

— Леся была самой лучшей, — шепчу я на ухо женщине.

— Да, — всхлипывая, отвечает она, — я так хорошо помню, как вы как-то разукрасили у нас дома стену, и я так сильно на вас с Олесенькой наругалась… Господи, зачем я тогда ругалась только на неё!

Она начинает рыдать, я сжимаю её в объятьях и даюсь выплакаться.

— Я уверена, что Леся этого и не помнила уже, — добавляю я. — Она вас очень сильно любила.

К нам подходит отец подруги, и притягивает жену к себе, а мне показывает знаком, чтобы отходила, он справится сам с эмоциями супруги. В ответ я киваю и подчиняюсь.

Какое-то время стою у окна в сторонке, дышу поступающим свежем воздухом и бездумно смотрю прямо перед собой. Спустя ещё несколько минут ко мне подходит папа.

— Лия, ты в порядке? — обеспокоенно интересуется он.

— Да, насколько можно быть в порядке в такой день, — пожимаю плечами и на секунду приспускаю солнцезащитные очки, чтобы показать ему, что я не плачу.

Оглядываюсь по сторонам в поисках Макса и замечаю его в обществе подруги Леси из новой школы. Он выглядит неплохо. Они даже с улыбкой что-то обсуждают. Наверняка, вспоминают что-то хорошее о Кравиц. Думаю, в таком состоянии Дроздова можно оставить.

— Пап, я сейчас отойду, — обращаюсь к отцу, — а потом хотела бы поехать домой.

— Хорошо, — кивает он. — Как скажешь.

Двигаюсь в сторону дамской комнаты, как слышу голос. Его голос. И застываю на месте, уверенная, что мне послышалось и что больше я на такие игры разума своего мозга не куплюсь.

— Лия, — тихо с хрипотцой произносит Илья позади меня, но я не оборачиваюсь, считая, что мне послышалось, и делаю ещё один шаг вперед.

— Лия, подожди, — повторят он.

Илья правда здесь? Это не галлюцинации?

Решаю рискнуть, поворачиваюсь и сталкиваюсь с моей безответной любовью нос к носу, точнее я утыкаюсь носом ему в грудь и поднимаю голову вверх, к его глазам.

— Илья? — удивленное спрашиваю я. — Что ты здесь делаешь?

––—––—––

Проше прощение за задержку глав, навалилась много работы:(Постараюсь войти в график за эту и следующую неделю!

Илья (18)

Я не мог не прийти на похороны Олеси Кравиц. Они с Максом сильно сблизились. Он буквально расцвел на глазах. Кузен всегда хорошо учился и везде успевал, но после встречи с Лесей у него как будто открылось второе дыхания, появилось ещё больше целей и стремлений, и он уже вовсю разрабатывал планы по их достижению.

Новый год мы праздновали одной большой дружной семьей. На празднике присутствовала вся наша с Максом родня, а также родители моей жены и Леся со своими мамой и папой. Парень сразу представил её как свою девушку, с которой у них всё очень серьёзно.

Тёте Эльвире и дяде Саше Олеся сразу понравилась, и её родителям Максим тоже пришелся по душе. В общем, Новый год мы отметили хорошо, и старшее поколение уже вовсю прочило молодёжи свадьбу.

Только вот бабушка ходила немного мрачная.

— Бабуль, всё в порядке? — спросил я у неё, когда уловил момент наедине.

— Да, Илюша, всё хорошо, — с теплотой ответила бабушка, но меня было не так-то просто провести.

— Ба, я же вижу, что что-то не так, — кинул на неё укоризненный взгляд.

— Подходят они друг другу хорошо, — лишь сильнее улыбнулась женщина и хлопнула меня по руке.

— Разве это плохо?

— Хочу, чтоб Максим тоже счастливым был, а его счастье увидеть не могу, — развела она руками.

— Он же не твой кровный родственник, — зацепился я тогда за объяснение. — Может поэтому, да и со мной ошиблась, с Ларой мы счастливы.

— Наверное, ты прав, Илюша, — махнула она рукой и, приговаривая, направилась в гостиную. — Прав, Илюша, прав.

Тогда я не особо придал значение нашему разговору, но сейчас я ловлю себя на мысли о том, что бабуля уже тогда могла всё знать или хотя бы догадываться, что у Макса всё будет не так просто.

На кладбище я приезжаю с опозданием, но брата там застаю, он с родителями задержался, а остальные уже уехали в ресторан на поминки. Выражаю Максу свои соболезнования, но вспоминая своё состояние после смерти отца, понимаю, что сейчас они особой роли вообще не сыграют. Да, физически он их услышит, воспримет как вежливость, но легче от этого ему не станет.

Когда доезжаю до ресторана, то захожу не сразу. Вся эта атмосфера у меня самого вызывает плохие воспоминания. Чуть меньше десяти лет назад я потерял отца, и это было очень тяжело. Не представляю, что сейчас испытывают супруги Кравиц, потеряв дочь, у которой ещё вся жизнь была впереди. Искренне сочувствую и соболезную и им, и Максу, и всем присутствующим.

Наконец, делаю глубокий вдох и выхожу из машины, а прямо перед входом в здание замечаю аккуратно припаркованный автомобиль Луки. Что он здесь делает? Тоже приехал выразить свои соболезнования?

Я спотыкаюсь, когда меня настигает догадка. Как я мог забыть, что Олеся Кравиц — это, в первую очередь, лучшая подруга младшей сестры Луки! Они же именно так и познакомились, Лия представила их друг другу, и Макс позвал Лесю на свидание. Значит, принцесса тоже здесь?

В голове тут же возникает её очаровательный образ волшебной нимфы на нашей с Ларой свадьбе, её печальные глаза и её грустная улыбка. Я думал, что ей будет очень тяжело, но, как мне показалось тогда, девушка по-настоящему веселилась на свадьбе: много танцевала то с братом, то с Максимом. Они вообще тогда очень много общались, когда бы я не бросал взгляд на Лию, всегда видел её в обществе кузена.

Честно говоря, я думал, что ему удастся завоевать сердце принцессы и она забудет обо мне. Мы с Ларой тогда решили, что сойдутся именно мой брат и Лия, поэтому немного удивились, когда Макс представил своей девушкой Лесю.