“Теперь ты попросишь охрану обратить на тебя внимание”, - ответил Сеорл. “Меня не волнует, как ты это сделаешь - просто сделай это. Как только у тебя это получится, мы пойдем дальше”.

“Верно”, - сказал Фариульф. Затем он добавил ту же мысль, что пришла в голову Сеорлу ранее днем: “Лучше бы это сработало”.

“Ты не рискуешь, а я нет”, - сказал Сеорл. Фариульф кивнул.

За узкими траншеями охранники расхаживали за пределами крайнего срока, обозначенного забором из жердей. Любого пленника, который нарушал крайний срок, сжигали. Так гласили лагерные правила. У Сеорла были другие идеи.

Фариульф присел на корточки над траншеей и начал стонать и хрюкать, так хорошо имитируя агонию, что даже Сеорлу, который знал лучше, захотелось что-нибудь для него сделать. Когда охранник приблизился, Фариульф застонал: “Я хочу в лазарет! Я должен пойти в лазарет!”

“Заткнись”, - сказал охранник, но его шаги замедлились. Фариульф не заткнулся. Он продолжал производить великолепное впечатление человека, попавшего в беду. Охранник так и не заметил, как Сеорл проскользнул под забором. Сеорл практиковался в бесшумном убийстве людей до того, как присоединился к Бригаде Плегмунда, и гораздо больше практиковался с тех пор. Он подкрался к Ункерлантцу сзади, зажал ему рот рукой и провел бритвой по горлу. Даже ему было трудно расслышать хныкающее бульканье, которое было единственным звуком, издаваемым парнем. Он опустил тело на землю, подобрал палку охранника и начал отбивать свой ритм.

Фариульф поднялся и поспешил к нему. “Оставайся на месте”, - прошипел Сеорл. “Не привлекай внимания”. Фариульф распластался на земле. Сеорл пнул его под ребра, чтобы напомнить ему не высовываться. “Иди. Я буду рядом”.

Он шел вперед, пока не увидел другого охранника, выходящего из темноты, и убедился, что тот его заметил. Затем он повернулся, как будто возвращаясь по ритму. Он почти прошел мимо места, где убил стражника; Фариульф оттащил труп куда-то в сторону. “Эффективность”, - пробормотал Сеорл: почти слишком высокая эффективность.

Он поспешил наружу и вскоре догнал Ункерлантца. Траншеи и заборы вокруг шахты были предназначены для содержания пленников. До войны они, вероятно, проделали бы достаточно хорошую работу. Они не годились для того, чтобы держать взаперти людей, которые сталкивались с баррикадами похуже и с баррикадами с лучшим персоналом в Ункерланте, Фортвеге, Янине и Алгарве. Сеорл убил еще одного охранника на выходе, снова без звука.

“Мы оставляем след”, - сказал Фариульф.

“Ты хотел, чтобы он схватил нас?” Сеорл зарычал, и Ункерлантец покачал головой.

Несмотря на все проповеди короля Свеммеля об эффективности, стражникам потребовалось много времени, чтобы понять, что что-то не так. Кеорл и Фариульф к тому времени вышли из ограждения вокруг киноварной шахты, оглядываясь в поисках места, где можно было бы прилечь на время приближающегося дня. “Я не думал, что это будет так просто”, - сказал Фариульф. “Почему все не убегают?”

“Большинство людей - овцы”, - презрительно сказал Сеорл. “А ты попытался бы вырваться, если бы я тебя не подтолкнул?” С обеспокоенным выражением на лице Фариульф покачал головой.

Но поиск, как только он начался, нельзя было пренебрегать. Как бы Судаку ни путал подсчет, двух мертвых охранников заметили. Драконы кружили низко над головой. Отряды стражников пронеслись по холмам. Если бы Сеорл и Фариульф не обучились своему ремеслу в более суровой школе, чем эта, их могли схватить в тот же первый день. Как бы то ни было, они прятались в низкорослых кустах и с наступлением темноты двинулись на север. У Фариульфа действительно была своя еда, что было к лучшему, поскольку Сеорл не собирался давать ему ничего из своего.

К изумлению Сеорла, Фариульф понятия не имел, где в его собственном королевстве находятся Мамминговые холмы. “Как только мы преодолеем Волтер, мы вернемся в обычную страну, без всех этих ублюдков, шныряющих вокруг”, - сказал Сеорл.

“Инспекторы повсюду”, - печально сказал ему Фариульф.

Предупреждение заставило Сеорла боя остерегаться приближаться к нескольким пастухам, которых он видел на холмах. Хотя, возможно, это не сделало его достаточно осторожным. Они с Фариульфом приближались к Вольтеру, когда собаки начали лаять совсем рядом с ними. Мгновение спустя послышались крики мужчин, их голоса были резкими, как карканье ворон. “Они увидели нас!” Сказал Фариульф с паникой в голосе.

Сеорл оттолкнул Ункерлантца. “Разделитесь!” - сказал он. “Им будет труднее поймать нас обоих”. Чего он ожидал, так это того, что преследователь погонится за Фариульфом, потому что тот был не так хорош на открытой местности, как он сам. Возможно, Фариульф был нерегулярным, но он недостаточно научился.

Так думал Сеорл. Но вместо этого за ним пришли люди в серо-каменном. Некоторые из них тоже были ветеранами. Он мог сказать это по тому, как они расходились и надвигались волнами, заставляя его пригибать голову.

Он все равно выстрелил в одного с близкого расстояния, затем развернулся и выстрелил в другого. Когда он снова повернулся, луч попал ему в грудь. Корчась, он подумал, может быть, жить в клетке было бы не так уж плохо, в конце концов. Но, поскольку он не дал второго шанса, у него его и не было. Темнота поглотила его.

Гаривальд уставился на Волтера. Он никогда не представлял, что река может быть такой широкой - он не мог ничего разглядеть, когда лей-линейный фургон перевез его через нее к шахте в Мамминг-Хиллз. Он был неплохим пловцом, но знал, что утонет, если попытается переплыть ее. Если бы он остался здесь, на южном берегу, охранники выследили бы его. В этом он тоже был уверен, даже если бы они не преследовали его после того, как он покинул Сеорл.

Мне нужна лодка, подумал он. Он ничего не увидел, хотя ночью это мало что доказывало: большая лодка могла быть привязана в четверти мили отсюда, и он никогда бы об этом не узнал. Он сомневался, что это был кто-то; люди Свеммеля знали больше об эффективности, чем о том, чтобы облегчить жизнь своим пленникам. Плот, подумал он. Ствол дерева. Все, что угодно, лишь бы удержать меня на плаву.

Он задавался вопросом, что бы он делал, даже если бы добрался до дальнего берега Волтера. У него не было денег. На самом деле у него не было ничего, кроме ботинок, рваной туники на спине и быстро тающего запаса хлеба. Вскоре ему придется начать воровать еду у местных крестьян и скотоводов. Если он сделает это, он знал, что долго не протянет.

Он обернул вокруг себя хворост - жалкая постель, но лучше, чем голая земля, - и отправился спать. Когда я проснусь, может быть, все будет в порядке, подумал он. Он понятия не имел, почему ему пришла в голову такая нелепая вероятность, но если бы он в это не верил, попытался бы он сбежать с фортвежанцем?

Тонкий крик вдалеке вырвал его из сна незадолго до восхода солнца на следующий день. Он вскочил, готовый бежать. Неужели они все-таки нашли его след?

Но крик доносился с реки, а не с суши: Гаривальд понял это, когда услышал его снова, на этот раз в полном сознании. Он уставился в сторону Волтера. У него отвисла челюсть. Он начал хихикать, как будто внезапно сошел с ума.