– Ну, в состоянии аффекта физическая сила может увеличиться… И что здесь такого? – недоумевала я.

– В том-то и дело, что ты к нему не прикасалась физически… Ты его приложила чистой энергией… – заверила меня Алина.

– А ты в этом уверена?

– Абсолютно, я всё очень четко видела, – подтвердила подруга, – правда, в тот момент я все списала на свое богатое воображение. Но бабушка сказала чуть позже, что мне не показалось.

– Я видела вашу толкотню, вы же прямо напротив нашего дома сцепились… И как ты, Рита, Павлика энергетическим потоком снесла, – рассказала Фёдоровна.

– Я эту ситуацию почти не помню, – призналась я.

– Ну, так это не удивительно, – пожала плечами Фёдоровна. – Такой психологический стресс от неконтролируемого выброса силы… Тебя потом ещё два дня лихорадило от энергетического истощения.

– В общем, ты всё можешь, главное не парься, – подбадривая, похлопала меня по плечу подруга.

– Хорошо, я поняла… Тогда давайте начнём.

Было немного страшно, но другого выбора у меня не было. Фёдоровна зажгла свои травы и начала нашептывать какие-то слова. Мое сознание качнулось, я облокотилась на спинку кресла и прикрыла глаза. Практически сразу погрузилась в темноту. “И в который раз за этот вечер? Хотя сейчас, наверное, уже далеко за полночь…” – мелькнула последняя мысль в моей голове.

Я сконцентрировалась на печати, и перед моим внутренним взором начал вырисовываться её контур. Когда она проявилась полностью, я попробовала сделать так, как сказала Надежда Фёдоровна. Сосредоточилась и мысленно потянулась к ней, представляя, что держу её в своих руках. Несколько секунд ничего не происходило, а потом печать резко вспыхнула, стала ещё ярче и начала вращаться. Сначала медленно, постепенно ускоряясь. Я смотрела на неё как завороженная, и сколько времени прошло не знаю. Но в какой-то момент я услышала: “Отпускай!”. И я отпустила, сразу приходя в себя. Я открыла глаза, а Фёдоровна держала меня за правую руку и что-то снова шептала.

Так она просидела минуты три. А когда мою ладонь опалило жаром, она отпустила.

– Всё, – сказала она уставшим голосом, – печать твоя. Когда заснёшь, он придет… Должен прийти. Его маячок я оставила, поэтому, когда уснёшь, он об этом сразу узнает. И помни, тебе необходимо к нему прикоснуться. Достаточно лишь одного прикосновения, не важно, к какой части тела, и печать сама к нему перейдёт… Тебе для этого ничего делать не нужно.

Она встала и подошла к большому шкафу, открыла дверцы, немного позвенела склянками и достала одну из них. В этом шкафу она хранила все свои зелья. В детстве нам было запрещёно открывать его, вообще даже близко подходить нельзя было. Несмотря на то, что шкафчик всегда был заперт.

А запрет приближаться к нему нам поставили, когда мы с Алиной на пару умудрились его вскрыть. Тогда ещё была жива моя бабушка, Вера, и они тогда с Фёдоровной недоумевали, как же две малявки смогли его открыть. Но на этом мы не остановились, и наше любопытство не угасло. Спёрли с самой нижней полки, куда достали, одну из бутылочек. В итоге мы покрасили бабушкиного кота в радугу. А наши жопы были биты так, что пару дней сидеть больно было, и уши нам чуть не оторвали. Наказание было жёстким, но справедливым. Нам, конечно, потом все объяснили, за что и почему. Дело ведь было не только в котике, но и в нашей безопасности. И на будущее, чтоб неповадно было. А котик потом ещё месяц радужный ходил, благо на его здоровье новый цвет никак ни повлиял.

После мы подслушали разговор наших ба. Моя заметила, хорошо, что самые опасные зелья стояли на верхней полке, и хорошо, что у нас не хватило мозгов туда залезть. После того случая мы до сих пор к этому злосчастному шкафчику и близко не подходим.

Фёдоровна взяла зелье со второй полки сверху. Я сглотнула ком в горле, стало как-то не по себе… Она вернулась к нам и протянула зелье мне. Я инстинктивно подалась назад и вжалась в спинку кресла, мне вот совсем не хотелось это трогать.

– Бери, не бойся, оно для тебя безопасно, – сказала она, усмехнувшись. Видать, вспомнила про наши детские шалости и поняла, почему я так себя веду.

Я посмотрела на Алину. Та сначала пожала плечами, а потом кивнула. Ну и как это понимать?!

– Бери, я сейчас объясню, что с ним делать, – настаивала она. Я взяла и покрутила флакон в руках, там была бирюзовая, густая жидкость. – Зелье нужно, чтобы ты этой ночью была полностью осознанной в своих снах, так будет меньше страха и больше уверенности, особенно когда знаешь, что это всего лишь сон. Гостя можешь не бояться. В осознанном сне ты хозяйка и управляешь им ты… Он приходит к тебе, а не ты к нему. Поэтому вначале дай ему зайти, как обычно. Можешь даже притвориться, что тебе страшно, пусть подойдет поближе. Он не должен заподозрить подвоха.

– Я поняла…

– Тебе, правда, бояться нечего. Сейчас ты охотник, а он жертва. Помни об этом. И в этот раз он будет играть по нашим правилам.

– А с зельем, что… Его просто выпить?

– Да, зелье надо выпить, – продолжила инструктаж Фёдоровна. – Оно практически безвкусное. Когда выпьешь, скажи слова: “сон крепкий, сон вещий, откройся мне”. А потом ложись спать.

Часы уже показывали второй час ночи. И все отправились спать. Мы с Алиной ночевали в одной комнате на втором этаже. Тут было две спальни, но ночевали мы по привычке, как в детстве, в одной, в её комнате. Спальня Фёдоровны была на первом этаже, она говорила, что ей так удобней.

Опрокинула содержимое флакончика в себя, сказала слова и легла в кровать. Думала, что из-за переживаний не усну, но стоило только закрыть глаза, как провалилась в сон.

Поначалу это был не совсем сон. Зависла ненадолго между сном и реальностью. Я не ощущала себя физически, там было лишь мое сознание. Затем передо мной начали появляться окошки, в каждом из них была своя жизнь. Как будто множество телевизоров в ряд перед собой видишь и в каждом из них свой фильм.

За каждым окном свой отдельный мир. Я направилась к тому окну, которое было по центру. При моем приближении окно начало расширяться, и я вошла в него. Сначала появилась рука, которую я вытянула вперед, за ней моя нога, ступающая на дорогу. А затем вся я целиком. Я словно материализовалась в новом мире, обретая физическую форму… Хотя так оно и было, ведь несколько мгновений назад у меня не было физического тела.

Поначалу мир, в который я шагнула, был черно-белым. За моей спиной уже не было никакого окна. Пространство стало цельным.

Я стояла на деревенской улице. Она очень напоминала нашу деревню, но, в то же время, это была не она. Кажется, мое подсознание пытается подстроить её под мои воспоминания. Улица была очень длинной, словно уходила в бесконечность. Я сделала шаг вперед, и мир вокруг начал обретать краски, оживая на глазах.

Идя по улице, я рассматривала дома, они все были разные. Одни были похожи на игрушечные домики, сложенные из разноцветного пластикового конструктора, другие были похожи на пряничный домик из сказки «Гензель и Гретта», мне даже захотелось подойти и попробовать настоящий ли там пряник. Ещё были домики из растений и цветов, похожие на клумбы… Были картонные домики, разукрашенные в разные цвета и с необычными рисунками на фасаде… Были домики из стекла – прозрачные и разноцветные… Домики из фарфора, похожие на чайный сервиз. Архитектура была разной и совершенно не типичной для реального мира, в котором я жила. При этом не было ни одного похожего домика.

По дороге я не встретила ни одного жителя этой странной улицы. И я решила заглянуть в один из домиков. Выбрала я самый вкусный, пряничный. Мне так хотелось проверить, настоящий ли он. Когда я подошла ближе, почувствовала знакомый из детства медовый аромат тульского пряника и ещё чего-то мне незнакомого. Наглеть и отламывать кусочек от веранды я не стала. Решила для начала поговорить с жильцами, а то они вряд ли обрадуются моему самоуправству.

Я постучала в дверь. По ощущениям она точно была не деревянная и не металлическая. За дверью была тишина. Я постучала ещё пару раз и прислушалась. Но там было так же тихо. Дёрнула за ручку и дверь открылась. Я толкнула дверь, и она полностью распахнулась.