Наоми вспомнила, как купила свой первый пистолет. Магнум. Ей пришлось это сделать после одной ужасной ночи, о которой было жутко вспоминать. Когда отец увидел в ее руках оружие, то пришел, как он это называл всегда, в праведную ярость и приказал сейчас же унести его из дома.

И она впервые ответила нет.

Он хотел ударить ее по лицу, но она направила пистолет ему в голову. Наоми увидела в его глазах страх.

Он ничего не сказал и просто ушел в свою комнату. Больше они не разговаривали. Вскоре, Наоми получила письмо из Академии и первым же автобусом отправилась в Лос-Анджелес.

И сейчас, она вдруг осознала, что настал именно тот момент, когда нужно сделать тоже самое.

Наоми соскочила с кровати и принялась набивать сумку вещами. За исключением полицейской формы, ее гардероб состоял из пары джинс, одной рубашки в клетку и с десяток однотонных футболок. Наоми собрала в кучу все свое белье, в основном это были шорты-трусики и спортивные лифчики. Когда же дело дошло до оружия, которое она привыкла носить с собой, она задумалась.

В ее арсенале имелось три единицы: Глок, Магнум и Смит-Вессон

Выбор пал на Глок. Он был более компактный и можно легко спрятать за пояс. Но на всякий случай, она прихватила и Магнум. В Нью-Йорке может случиться что угодно, в этом она была уверена. Наоми думала о предстоящей поездке и встрече с Сашей Ли и сердце заходилось в ударах.

Она подошла к зеркалу, держа пистолет в руках. Широкие плечи, плоский живот, украшенный твердыми, как сталь кубиками и секущиеся мышцы ног, делали ее похожей на амазонку из диких джунглей.

Может ей стоит прислушаться к совету шерифа и оставить все как есть? Ведь наконец, какое ей дело до обезумевшего писателя. Нью-Йорк не для нее.

Она смотрела в свое отражение и неожиданно, увидела в нем ту самую маленькую Наоми, что мечтала о внимании родителей и послушно выполняла все приказы.

И тогда Наоми вдруг ясно поняла, что ей нужно как можно скорее покинуть Уэллстон.

ГЛАВА 7

Вид из окна многоэтажного дома на Пятьдесят седьмой улице, или как ее называли по-другому, улицей миллиардеров, открывала окраины центрального парка. Древесный купол, нависший над ним, охранял от суеты городской жизни. Тропинки, подобно длинным щупальцам, проникающим в самое сердце, извивались и переплетались, пробивая для посетителей путь к тайным уголкам природы.

С высоты сорокового этажа, Микки слышал лишь отдаленные крики и шум ветра, легкий запах зеленой травы и деревьев, напоминающий, что где там внизу, течет спокойная жизнь. Пару раз он бывал там, хотя и не помнил зачем. Но ему навсегда запомнилось безмятежность, в которую окунаешься, едва шагнув на притоптанные ногами листья, становясь частью мира.

Точно… безмятежность, вот что ему сейчас нужно.

За эти три дня он осунулся и стал выглядеть старше лет на десять. К тому же разыгрался геморрой. В заднем проходе зудело так, что Микки старался сидеть боком, дабы лишний раз не вскакивать от дикой боли. Раненый зверь, попавший в ловушку, именно такой фразой мысленно прозвал он свое состояние.

Микки положил на язык снотворное и попытался проглотить. Таблетка прилипла к небу и не сдвигалась с места. Мощным глотком скотча, он протолкнул лекарство в пищевод. Ему было плевать на рекомендации умников-врачей.

Из-за бессонницы, он стал туго соображать, а появившийся шум в голове, не давал собраться с мыслями. И как он не старался, его невозможно заглушить.

Телефон делал по сотни звонков в час и для него это были не просто звонки, а несдержанные водители, для которых Микки перекрыл целую автомагистраль. Все хотели узнать, что же случилось или чтобы он решил их проблемы. Но последний, с кем он говорил, получил огромную порцию ругательных слов в свой адрес и был послан туда, откуда обычно не возвращаются. После этого Микки выключил звук и закинул телефон в шкаф.

– Контракты, соглашения, черт бы их побрал! У меня пропал… – он хотел сказать сын, но не стал.

Своих детей у него не было. Как сказал врач, все дело в сперматозоидах. Они слишком ленивые, чтобы из них получились дети. Конечно, он выписал лекарств на сотни баксов, но этот список отправился в первую встречную урну.

Несмотря на привычку не выказывать своих эмоций, он обожал делиться как впервые познакомился с Натаном. И делал это при каждом удобном случае, когда люди впервые спрашивали о нем.

Обычно, это случалось на вечерах, где полно народу. Натан смущенно отводил взгляд, но ничего не мог поделать. Такой уж Микки!

Как-то раз Микки возвращался с одной частной вечеринки. Он явно перебрал с легким алкоголем и его шатало по всей дороге. Сумрак скрывал его лица и издалека он походил на большого медведя.

Не обращая внимания на тех немногих прохожих, которые шарахались, едва завидев темный силуэт, он почувствовал нестерпимую тошноту. Не сделав и пары шагов от дороги, Микки встал на четвереньки. Возможно, он перестарался, мешая морскую кухню с вином и пивом. Полоскало будь здоров. Казалось, что еще немного и он выплюнет собственную душу.

– Тут я услышал голос, – рассказывал Микки.

– Я подумал, ну все… пришло мое время.

Хотя и не был готов. Ну вы знаете, как это бывает… живешь себе спокойной, а потом хлоп и ты уже лежишь в деревянном костюме, а вокруг твои друзья, враги… и в общем, стою на четвереньках, думаю может показалось… а, нет!

Голос повторился. Спокойный такой.

Сил у меня уже не было. Трясло как собаку. И значит, стоя по локоть в собственной блевотине, я поворачиваю голову и вижу парнишку. У него волосы на затылке собраны в пучок, сам бледный такой, как смерть, а в зубах сигарета. Я уж и вправду подумал, что конец мне. А он мне и говорит:

– Все хорошо?

Тут Микки обычно долго смеялся.

– Я валяюсь в траве, а он спрашивает, все ли, черт возьми, хорошо.

Я говорю ему, еле шевеля языком. Сударь, если мой час настал, то хотя бы не дайте мне помереть по уши в дерьме. И тогда он взял и вытянул несколько листов из пачки, что нес с собой и протянул мне. Вы уже догадались? Нет? А-а-а! Я вам расскажу, что было дальше.

Наутро, я просыпаюсь в собственном доме… как добрался-понятия не имею.

И этих листов с засохшей блевотиной у меня полный карман. Да, согласен, история не к столу. Но иначе вы ничего не поймете.

Так вот, я прочитал сначала несколько тех, что почище, а потом и остальные. И скажу вам как есть, даже в том состоянии, а мне никогда не было так хреново, я удивился таланту юноши.

Да, получается, мы должны поблагодарить несвежие креветки и дешевое пиво, иначе ничего бы не вышло.

Что? Как я его нашел?

Это было не просто. Такую паршивую бумагу продают на каждом углу. Но я начал искать там, где мы повстречались.

На той самой улице есть один магазинчик, кажется, было это на Седьмой авеню, который занимался печатью. А потом пару баксов освежили память продавцу, и он сказал, что по случайности ничего не удалил и просто переслал мне весь остальной текст.

Вы разве не знали, что они сохраняют себе все, что вы распечатали? Тогда вы просто дураки, как вас еще назвать.

А закончу я все это одной фразой: лучшего друга, писателя и просто хорошего человека я и не встречал. Поэтому за Натана Кэмпбелла. И пусть он перевернет весь мир!

Микки чокнулся с невидимым другом и допил остатки скотча. К нему вернулось привычное чувство изжоги.

– Куда ж я без нее!

Позади послышался скрип. Мужчина замер, прислушиваясь. Он почувствовал, как по спине пошел холодок, будто его обдали ледяной водой.

Микки передернуло.

– Брр… еще паранойи не хватало, – произнес он. Прищурившись, Микки пытался рассмотреть комнату в отражении окна. Его круглая фигура, казалась сейчас нелепой и жалкой. Он сидел за стойкой один, одетый в серую худи с эмблемой «Нью-Йорк Джайантс».

К слову, они провели в этом году неплохой сезон. Микки хранил в своей комнате мяч с автографами всех гигантов.