-- Ну, как хотите, -- ответил искин, вроде бы даже с укоризной.

Русанов доел паек, сунул упаковку в утилизатор и откинулся в кресле пилота. …

Уснул он сам, не зная, как, а проснулся от легкого толчка в момент приземления.

-- Полет завершен, -- сообщил услужливый автопилот. — Адрес ваших родственников в Кольцово-Нова я взял из репозитория. Температура за бортом — минус два градуса. Надеюсь, путешествие оказалось приятным. Отзывы и предложения оставляйте в системе Восток-Запад транзит.

* * *

Русанов выбрался на грунт. Рассвет только-только начинался над городом. Посадочную площадку для флайеров тонкой пеленой запорошил снег — он еще не растаял от выключенного на ночь подогрева. Фамильный кедр, посаженный при рождении Нины, давно вымахал в полноценное дерево. «Наверное, хорошие шишки дает, вкусные», -- отрешенно подумал Русанов. Газон еще не засох. Синел теплый бассейн под куполом , бот-садовник укрывал на зиму розы. Садовая скульптура, мраморная модель «Алконоста», казалось, застыла на взлете.

Капитан прошел по вымощенной дорожке, остановился у прозрачной стены дома, затененной на ночь изнутри. Сыграв аккорд в мажоре, искин-привратник отворил дверь.

Русанов перешагнул порог смутился — ботинки оставляли на полу мокрые следы. В холле и гостиной было тихо, дом казался пустым, камин (настоящий, не голографический) угас, но сладкий привкус горячего дерева еще витал в воздухе. Гиноид «няня-горничная» в символическом фартучке что-то прибирала в шкафу. Хрупкая человеческая фигурка, поджав ноги, устроилась на диване.

-- Леля?

Фигурка встала, оказалась выше и полнее, чем показалось вначале, а потом Русанов замер на месте, пораженный.

-- Нина?! — спросил он севшим голосом.

* * *

Михаил Саранов, известный физик-теоретик, вопреки расхожим заблуждениям, робким интеллигентом не являлся, а потому, уединившись с шурином в кабинете, ругался там несдержанно.

-- Не знаю, что за сука устроила этот похабный пранк! — заявил он напоследок, уже слегка успокоившись. -- Не умирали мы с Ниной ни на каком плато, мать его за ногу, Путорана! Мы там вообще не были — пахали весь месяц на работе... Как долго ты сюда летел?

-- По относительному корабельному календарю -- две недели, два варп-прыжка, минус-материя почти закончила, добрался, фактически, на соплях.

-- А чего, прежде чем лететь, информацию не проверил? Совсем крышу снесло?

-- А я, думаешь, мог?! Там ионные штормы девяносто процентов от максимальных, подпространственная связь никакая, одни помехи. Для вас, теоретиков, космос — наука. Для меня, мать ее, суровая реальность!

-- Все, мальчики, перестаньте орать, -- вмешалась Нина, заходя в кабинет. — Из-за вашей ругани у меня роботесса краснеет, хорошо хоть дети в школе, а младший спит.

-- Извини, сестра.

-- Как хоть звали того вруна, который моего брата перехитрил?

-- Виталий Андреевич Росомахин, якобы наш вице-консул в Йоханнесбурге.

-- Угу. Нету такого дипломата, я уже проверял, -- вклинился в разговор Саранов.

-- Я тоже на месте не сидел — час назад связался со штаб-квартирой. Сказали, сеанс связи по каналу Космофлота был, а вот кто его устроил — неясно. Все подчистили, следов не осталось.

-- Да уж… Не нравится мне эта муть, Серега. В Йоханнесбурге или взлом, или предатель, или все разом.

-- А уж мне-то как не нравится… Дезинформацию такого масштаба «ради смеха» не запускают. Кому-то позарез понадобилось убрать меня с фрегата.

-- Что делать будешь?

-- Служба продолжается, тут без вариантов. В штаб Российского Космофлота я отправил рапорт. С Объединенным из-за «дезы» пускай разбираются сами. Адмирал Черенков распорядился -- варп-челнок мне заправят «минусовкой», документы оформят. Полечу обратно к своей команде.

-- Нисколько не погостишь, что ли? Жаль. Лелька с ума сходит — хочет послушать твои рассказы.

-- Простите, мои дорогие — останусь только до завтра. Вы с Инной себя берегите, особенно берегите детей, но цель удара тут не вы и даже не я.

-- Тогда кто?

-- По логике вещей — «Алконост» и мой старпом Измайлов. Иначе зачем меня оттуда убрали?

* * *

На борту фрегата «Алконост-2», десять дней назад по относительному корабельному времени

Измайлов резко выдохнул и открыл глаза, завершая обязательную для псионика медитацию. Легкая музыка рассыпалась звоном колокольчиков. Ментальный эфир померк, отпустил, но пронзительное послевкусие осталось и пахло оно опасностью.

Старпом встал с циновки, застегнул ворот рубашки и посмотрел на часы. Прошло, как и положено, сорок минут. Пискнул и завибрировал браслет. Голографическое лицо дежурного офицера зависло в воздухе словно гротескная маска.

-- Товарищ капитан, у нас на сканере неопознанный объект. Небольшой, похож на спасательную капсулу.

-- Понял. Сейчас буду на мостике.

...Капсула и вправду висела в пустоте.

-- До нее минут пятнадцать на маневровых двигателях получится, -- доложил дежурный пилот.

-- Действуйте, только осторожно. Кто там дежурный на сканировании?

-- Лейтенант Максимов,.

-- Максимов, проверь, есть ли показатели жизни.

-- Пока непонятно. Возможно, человек в анабиозе.

Измайлов выпрямился в кресле, рассматривая тактический экран. Маневр прошел идеально, и вскоре увеличенное изображение капсулы появилось на экране.

-- Если оценивать только с виду — гражданская модель, -- заметил Максимов. — Рассчитана на одного человека, максимум — на двух. Такие ставили на яхты лет двадцать назад. Надежная штука, до сих пор работает.

-- Прозоровский! Распорядись, пускай вытягивают лучом. Аккуратно, сразу на стыковочную палубу.

-- У меня дежавю, каплей, -- шепнул по связи главный бортинженер. -- Один раз мы уже вытянули телепортом… подарочек.

-- На этот раз никаких сюрпризов не будет. Взвод десанта — на стыковочную палубу. Пассажира капсулы сразу блокировать силовым полем. Не разговаривать, на провокации не поддаваться. Жив он или нет — разберемся потом.

Захват и транспортировка проходили без отклонений. Измайлов наблюдал, как затягивают на борт яйцеообразный предмет.

-- Взрывного устройства внутри нет?

-- Все чисто, но сама постановка вопроса… Мне дико, Саня, что здесь, в самом дальнем доступном глубоком космосе, у нас все та же проблема. Защита от земной угрозы.

-- Не факт, что земного. Помнишь странный скафандр, снятый с Мартина Рея?

-- Да.

-- Шеф Кси сказал, что подобрал его на разбитом челноке, люди Караваева из нашей научного части сделали молекулярный анализ — такое снаряжение не производят ни на Земле, ни на Сирме, ни на Гиркане, ни на Ферее, ни в колониях — вообще нигде. Ни по химии, ни по деталям функционала оно не наше.

-- Кто еще об этом знает?

-- Русанов, я и ученые. Теперь еще ты. Больше ни с кем не обсуждали. Сложно там все.

-- Ладно, сейчас капсулу вскроем, посмотрим, что там. Мне, как технарю, представляется — зарвавшийся космотурист. Здесь, конечно, неисследованная зона, вроде бы, никого, кроме нас, быть не должно, но экстремалы всякие встречаются.

Раздалось тихое шипение, капсула раскрылась. Внутри лежал мужчина земного типа — молодой, светловолосый и светлокожий, одетый в черный защитный комбинезон без нашивок. Веки дрогнули. Человек вздохнул и открыл глаза, попытался встать, но остался лежать, прижатый силовым полем.

-- Медисканер показывает — травм нет, инфекций нет. Заметны последствия стресса, но в целом здоров. К тому же он супервиро, -- сообщила медсестра и отошла в сторону.

Измайлов склонился над гостем.

-- Вы меня слышите? Понимаете? Как вас зовут?

-- Арман Крозье.

-- Как попали в капсулу?

Мужчина молчал, ошеломленно рассматривая собравшихся офицеров.

-- Здесь неисследованный космос, безлюдная зона, -- снова заговорил Измайлов. -- Вам придется ответить на наши вопросы, или, как вариант, отправиться в изолятор, -- не грубо, однако настойчиво добавил он, и супервиро, казалось, дрогнул.