Ке-орн едва успел подняться, как стены гауптвахты исчезли. Теперь он и Эс-маро стояли рядом в начале неярко освещенного коридора, обшитого по стенам листами металла, с решетчатым и тоже металлическим полом. Эс-маро вытащил бластер.

– Пошли, и не вздумай устроить драку, иначе придется тебя пристрелить.

Коридор закончился толстой стальной дверью. За ней находился квадратный отсек с аппаратурой в нишах, парой стульев, маленьким столиком в углу и конструкцией в центре, которая о напоминала хирургический стол.

– Я привел его, госпожа.

– Хорошо.

Женщина вышла из темноты в пятно неяркого света. Уложенные как у сирмийки волосы падали на лоб, но были не прямыми, а кудрявыми. Глаза с вертикальными зрачками лихорадочно блестели и Ксанте поспешно отвернулся.

«Так вот о ком пыталась предупредить меня Зинаида. Эта женщина -- полусирмийка-полутерранка, результат эксперимента или насилия. Эс-маро намекал, что она телепата».

Еще один силуэт выступил из темноты – на этот раз мужчина в мундире майора Консеквенсы. Левую щеку офицера перечеркивал глубокий шрам.

– Значит, это тот самый сомнительный парень. По-моему, он простоват для шпиона. Ты легко разберешься с ним, Карина.

Полукровка шагнула вперед и бесцеремонно смерила «гостя» взглядом.

– Зафиксируйте.

Силовое поле возникло так внезапно, что Ке-орн не успел даже дернуться. Сознание помутилось, очнулся он уже прижатым к той самой конструкции в середине отсека, которую поначалу принял за хирургический стол. Карина приблизилась и склонилась над ним, бледные губы изогнулись в лубке.

– А ведь ты тоже полукровка. Полукровка полукровку всегда поймет. Может, обойдемся без ментальных штучек? Хотя нет... я, пожалуй, хочу развлечься.

– Первая идея получше, – подал голос Эр-сай. – Можно обойтись без телепатии. Просто посмотрим, сколько боли он сможет вытерпеть.

– Собираешься отнять мою добычу?

– Не хочу, чтобы ты, цветок моей любви, возилась с мозгами отброса.

– М-м-м… Жаль, но Ви-луне поручили доставить его целым. Думаю, сознания это не касается, мои развлечения не так заметны, как твои.

«С этими двоими что-то не так, – подумал Ксанте Ке-орн, стараясь сохранить остатки хладнокровия. – Они держатся слишком развязно, похоже на влияние препаратов, я должен использовать этот изъян».

Палец женщины коснулся виска, остарый ноготь царапнул кожу, рука вцепилась в волосы..

«Что там говорила Зинаида... – подумал Ксанте, цепляясь за последнее оставшееся у него чувство – отчаяние. – Она сказала -- старайся представить пустоту, чем чернее и глубже будет пустота, тем лучше она поможет. Нужно сопротивляться, делать так, как велела она».

...Поначалу Ксанте видел только тьму и ничего кроме тьмы. Потом сквозь нее проступил рисунок звезд и угловатые очертания корабля. Следом явился яркий луч, и еще много лучей, которые разорвали судно на части, унося обломки в пространство. Ксанте испытывал печаль и боль, наблюдая за траурной процессией с символическими, пустыми носилками.

– Что-то малоинтересно, – раздался голос Карины. – У него кого-то убили?

– Судя по остаткам траурной татуировки – да.

– Придется залезть поглубже.

Воспоминания Ке-орна переменились сами собой. Он видел дворцы Сирмы,и ряды скамей, занятых сенаторами, силуэты офицеров Консеквенсы и ненавистное лицо Сой-карна. Мыли лились потоком, без остановки, к воспоминаниям присоединились тошнота и боль, мир померк и снова сменился тьмой – очень глубокой тьмой, в которой плавали кровавые разводы.

«Та, о которой я не должен думать, повредила мне мозг».

Он попытался отогнать образ Зинаиды и вместо нее увидел лицо Ангелины, а потом мост через каналы Сирмы. Вода в канале покраснела. Красный карлик угас. В глубокой, первородной тьме струился огонь. Кожу опалило, сердце замерло, кто-то исходил предсмертным, тоскливым криком.... Потом жар сменился холодом и пустотой космоса, последние крики – безмолвием.

Ке-орн открыл глаза, перевел дыхание, понял, что кричала Карина, а потом вдруг получил размашистую пощечину.

– Ублюдок! Чтоб ты сдох! – визжала полукровка.

– Что с тобой, дорогая? – забеспокоился Эр-сай.

– У него в башке есть пустое место, похоже на прогоревшую дыру, а внутри огонь. Я обожгла свою душу.

– Но тело-то цело? Что там еще?

– Только Сирма и разные бабы. Я не видела офицеров-терран.

– То есть, ничего важного?

– Думаешь, я плохо старалась?!

– Конечно, ты очень старалась, мой цветочек. Но если парень не шпион, тащить его на Сирму не стоит...

Пока эти двое препирались, Эс-маро успел отстегнуть ремни.

– Пошли, белобрысый, закрою тебя тут неподалеку, – сказал охранник с откровенным разочарованием.

Глава 32. Спираль раскручивается

Земля, Приамурье и другие места

Варп-челнок «Алконоста» приземлился на космодроме «Восточный» в ночной час поздней осени. Мела поземка, посадочное поле припорошило первым снегом. Русанов выбрался на бетонное покрытие, посторонился, давая дорогу сервисным ботам, и подставил морозному ветру лицо. «Здравствуй, Родина».

-- Приятного времени суток. На связи диспетчер пограничного контроля. Вашего рейса нет в расписании. Пожалуйста, сядьте в транспортную капсулу, она отвезет вас к терминалу проверки.

Ругнувшись, Русанов забрался в «капсулу», то есть, в небольшую машину с автопилотом. Терминал проверки находился в ангаре, диспетчером оказался покрашенный в цвета Космофлота робот-искин, которому вежливости ради, придали антропоморфную форму.

-- Фамилия, имя, отчество, гражданство, должность, цель визита на Землю.

-- Русанов Сергей Александрович, гражданин России, капитан первого ранга Космофлота, находился в экспедиции, вернулся на Землю в связи с чрезвычайными личными обстоятельствам.

-- Спасибо, капитан, биометрия подтверждена. Вы действительно капитан фрегата «Алконост-2», но записей о личных обстоятельствах в репозитории нет.

-- Ну-ну. Это разве проблема?

-- Не проблема. Личное это личное. Вы имеете полное право находиться на Земле. Дела с Космофлотом улаживайте сами.

Искин замолчал, возможно, обиделся, а Русанов, закинув на плечо рюкзак, прошагал на парковку флайеров.

«Надо связаться с племянниками, ободрить, но лучше утром. Да и дома ли они? Леле четырнадцать, Кате десять, Паше семь, Мите всего три года. Забрали, скорее все, в центр опеки».

Русанов забрался в кабину машины, бросил рюкзак на пассажирское сиденье.

-- Готов принять команду, -- бодро сообщил автопилот.

-- Запуск двигателей, расчет курса на Кольцово-Нова. Управление взлетом беру на себя.

-- Готово.

Вскоре флайер пошел вверх. Только что близкая земля вдруг стала подобием макета — снег, крошечные здания, игрушечные деревья. Вскоре, скрытые слоем облаков, исчезли и они. Русанов оказался наедине с небом, поднял машину на границу стратосферы и перевел в крейсерский режим. «Три часа — и я на месте, -- подумал он. — Да, на месте, но что потом? Эх, Нинуся, сеструха, как же так… Я же в гости приехать хотел, Лельку взять на «Алконост», а зять мой… Миша-Миша, ты же мужик рассудительный был, кой черт тебя понес на плато Путорана. Почему не подумал, почему Ниночку не остановил? Да и что там за плато такое… Не помню уже, все забыл.

-- Автопилот, прими управление на себя.

Капитан ощутил голод (он забыл, когда ел в последний раз), вытащил из рюкзака сухпаёк Флота, вскрыл упаковку. Вода мгновенно перешла из сухого состояния в жидкое, залила смесь и через пару секунд закипела. Получившееся варево чем-то походило на гуляш, а чем-то -- на суп. Русанов хлебал его походной ложкой, краем глаза наблюдая за приборами, и не ощущал вкуса.

-- Вы бы поспали, -- участливо посоветовал искин-автопилот. — я вместо вас порулю.

-- Спасибо, не надо.

-- Мой детектор состояния клиента показывает дефицит сна.

-- Спасибо, я потерплю. Да и не спится мне, приятель.