-- Как называется ваш корабль? — тихо спросил он.

-- Фрегат Объединенного Космофлота «Алконост-2».

-- А вы…

-- Я — Александр Измайлов, командир.

-- Слава богу… -- пробормотал супервиро. — Командир, я хочу сделать заявление.

-- Может быть, сначала отдохнете?

-- Нет-нет… прямо сейчас, пока слышат все... По букве и духу пятнадцатого пункта устава Объединенного Космофлота я прошу убежища на «Алконосте».

* * *

-- Так ты его все равно отправил под арест? — спросила озадаченная Дана примерно час спустя. — Дал убежище и закрыл?

-- Конечно, Дануся. Супервиро — ребята сильные и агрессивные, тебе ли не знать. Он, если захочет, положит весь твой взвод. До возвращения Русанова пускай посидит на «губе», в конце концов, там самое безопасное место, чем не убежище.

-- Саня, ты формалист.

-- Я — псионик. У этого парня душевная буря. Чтобы понять это, даже телепатии не надо.

-- Он симпатичный.

-- Он сверхчеловек, и это не похвала, хотя... и не порицание тоже.

* * *

Отсек, в который поместили Армана Крозье, кроме обычных переборок окружало силовое поле. Одна из стен была прозрачной. Супервиро сидел на койке, скрестив руки и опустив голову. Заметив Измайлова он, казалось, приободрился, встал и подошел к бронированному стеклу.

-- Добрый день, капитан, -- произнес супервиро на хорошем эсперанто, использовав вмонтированный в стену микрофон стационарной связи.

-- Добрый. Хотя, если быть точным, сейчас вечер. Как вы?

-- Нормально.

-- Просьбы, пожелания есть?

-- Никаких, кроме одной — оставить меня на борту.

-- Вы и сейчас на борту, с этим проблем нет. Только смотрю я на вас, сеньоро Крозье, и не понимаю, кто в этой пустой части Вселенной настолько напугал аж настоящего супервиро. День был тяжелый, я и не спрашивал, а вот сейчас хочу знать.

Крозье прижал раскрытые ладони к прозрачной переборке, приблизил к ней лицо и при выдохе на стекле осталось похожее на облако пятно.

-- Вы знакомы с историей восставшего меркурианского братства? — глухо спросил он.

-- В общих чертах -- знаком.

-- Я — из тех самых супервиро, которыми торговали на Меркурии.

-- Сочувствую, но в версии вашей нестыковка. Все, проданные до момента восстания, давно рассеялись по разным планетам и братством себя не называли. А вот из повстанцев, а было их около сотни, выжил только один. Зовут его Кай Эсперо, личность известная. И ни о каком Армане Крозье он, представьте себе, не упоминал.

-- Конечно… -- супервиро улыбнулся натянуто и одновременно грустно. — Как раз Эсперо меня и убил. Ничего экстраординарного, так… юношеская ссора.

-- Когда?

-- Еще там, на Меркурии.

-- Тогда кто вы такой сейчас?

-- Не поняли, капитан? Я клон, сделанный из клеток убитого, -- Арман отстранился от стекла и принялся нервно ходить из угла в угол. — Да, меня создали всего восемь лет назад, а потом искусственно ускорили рост.

-- Судя мыслям и речи, вы — вполне взрослый человек.

-- «Гениальность супервизор», -- Крозье криво улыбнулся. — Да, я хорошо соображаю, складно говорю и вообще взрослый парень, из-за ускорения развития сгорю к сорока, но… Я я ведь не жаловаться сюда пришел. Есть разговор о более серьезном.

-- О чем?

-- Меня послали вас убить.

-- Вот как… Интересное признание… Кто послал?

-- Месси Шеффер, «отец» проекта на Меркурии. Вы как человек ему не интересны. Интересны биологические образцы Кая Эсперо у вас на борту. Я получид приказ зачистить «Алконост», мне придумали подходящую легенду, сунули в капсулу и сбросили с борта яхты «Лили».

-- Интересное признание… У меня на фрегате триста человек. Зачистить всех... Вам не кажется, что задание безнадежно?

-- Вовсе нет, капитан. Достаточно убить пару десятков первых попавшихся, деморализовать остальных пробиться к системе жизнеобеспечения, отключить ее... Тогда все люди на борту умрут. Вы тоже умрете.. Конечно, я бы тоже пострадал, но супервиро живучи. К тому же, в крайнем случае, Шеффер обещал сделать второго клона.

-- Ваш клон — это не вы.

-- Я сам не знаю, кто я. Живу как дерьмо, которое болтается в невесомости.

-- Смачно сказано. Зачем вы во всем признались?

-- Затем, что нуждаюсь в убежище. Согласен за него платить, например, информацией и преданностью. Затем, что вы честный человек и я это сразу понял. Затем, что нет сил оставаться рабом Шеффера.

-- Рабом?

-- С ним других отношений не бывает. Месси легко пускает в ход хлыст. Не в переносном значении -- в прямом.

-- Звучит странно. Вы же супервиро -- сильный, смелый, быстрый.

-- Да, я супервиро, но посаженный на нейрошокер. Вы же слышали про такое? Одна частота сигнала -- боль, вторая -- сон, третья -- паралич. Из-за этой штуки у меня в мозгу, я порой беззащитней ребенка.

-- Вы могли бежать.

-- Мог, но куда? После суда в Йоханнесбруге все шарахались от "брата" Эсперо-Брауна.

-- То есть, вы скрывали "родство"?

-- Да. Можете мне верить или не верить, только не отправляйте на «Лили». Я буду сидеть в изоляторе и не доставлю вам неприятностей. Поверьте, меркурианцы не привередливы.

Глава 33. Вспышка

У изолятора с Арманом Крозье побывали все, кому не лень — Прозоровский, Максимов, Сотников, Дана и весь научный отдел. Доктор Шаманов сам просмотрел записи сканирования и наличие нейрошокера в мозгу супервиро подтвердил.

-- Все правда, капитан. Извлечь это, как извлекли из Эсперо, не получится, так что с операцией я бы повременил. Пускай все остается на месте. Вернемся на Землю -- там можно собрать консилиум нейрохирургов.

Измайлов с идеей согласился, Арману ситуацию объяснил лично.

-- Я вас не тороплю, -- сдержано ответил супервиро. — Я ни на что не претендую, сами знаете, капитан.

В отличие от жесткого и острого на язык Эсперо-Брауна, этот меркурианский брат оказался человеком приятным и неудобств капитану «Алконоста» не доставлял. На заточение не сетовал, дерзких шуток не отпускал, синтезированную еду не ругал и в целом держался пристойно. Тревога экипажа быстро улеглась, и даже напротив — новый человек в коллективе, даже сидя в изоляторе, все же создавал разнообразие. Как-то раз Измайлов застал Армана за беседой с командиром научной части Караваевым, оба они решали одно и то же уравнение — Караваев у себя на виртпланшете с помощью искина, Арман — карандашом бумаги по другую сторону стекла. Супервиро решил первым, но хвастаться не стал и уважительно подождал, пока Караваев закончит.

«Чего я, в конце концов, опасаюсь? — размышлял капитан. -- Атаки «Лили», что ли? Яхта нам не противник. Атаки приспешников Шеффера? Какой-то пиратский флот у них, возможно, есть, но Шаманов, если такое случится, уничтожит все материалы по Эсперо, образцы крови и тканей -- тоже. Крозье — человек адекватный, вежливый. Русанова нет на борту — вот что меня тревожит».

Измайлов и вправду горевал из-за друга, к тому же скучал по русановской легендарной удаче. Назрели и технические проблемы -- дефицит минус-материи на «Алконосте». Собрание офицеров, обсудив ситуацию так и этак, пришло к единому мнению насчет изменения программы полета с учетом дозаправки.

Измайлов с легким сердцем согласился, отправил сообщение в штаб, «Алконост» совершил еще один варп-переход, и картина звезд переменилась.

Новая область пространства разительно отличалось от насыщенного ионными аномалиями безлюдного космоса. Теперь фрегат окружала пусть и малонаселенная, но все же отошедшая в Альянсу космическая зона. Станции автоматической генерации минус-материи здесь смонтировали уже давно, и навигационный искин «Алконоста» рассчитал курс до ближайшей из них.

Остаток пути занял целых три дня. Измайлов еще раз посетил Армана. Супервиро выглядел унылым и смущенным.

-- Мне жаль, что так вышло, -- только и сказал он.

-- Не волнуйтесь. Перерасход в ядре случился не из-за вас. Это потому, что часть материи пришлось передать на челнок.