-- Как это делали?

-- Просеивали руду с астероидов, выработка получалась миллиграммы на сотни тонн. Вещество оказалось крайне опасным, и каторжники, которых использовали, нередко взрывались вместе с рудником.

-- О, боже…

-- В конце концов был создан некий запас крепития, колба с ним умещалась на ладони. Блуждающая планета, которой так боялись, не появилась. Думаете, это все глупо? Нет. Как способ убрать гирканцев навсегда, крепитий оказался хорош, но...

-- Тот самый образец, который забрал Мартин?

-- Да. Вы украли артефакт, который на Сирме воздавали целых триста лет. Триумвират такое не прощает. Консеквенса постарается уничтожить Кси, а с вами заодно и меня. Я для Сой-карна — предатель, просто потому, что жив.

-- Понятно… Мерзкая история. С вашей организацией можно договориться?

-- Нельзя. Даже возвращение крепития не поможет. По крайней мере не при жизни генерала Сой-карна.

-- А разве он жив?

-- Сай-фин сказал, что генерал уцелел и ушел.

-- Зачем вы про это рассказали?

-- Просто так, доктор… Не одному же мне ломать над ситуацией голову...

«Мне страшно, – понял Влад, когда Ке-орн ушел. – Крепитий сейчас на базе, нам некуда его деть и некуда с ним бежать. Мы будто марионетки в чужих лапах. Это чувствует сирмиец, об этом догадываюсь я, и Март... Март тоже думает об этом».

* * *

На борту фрегата «Алконост-2»

-- Ты, Саня, давно уже ходишь сам не свой, -- сказал Русанов, устраиваясь в удобном кресле в своей каюте. — Давай, присаживайся, нам надо все обсудить.

Датчики, уловив движение капитана, тут же перестроили сиденье под его рост и вес. Измайлов плюхнулся на второе такое кресло и недовольно нахмурился.

-- Зачем тебе, Сережа, такая «живая» мебель. Ощущение, будто на осла уселся.

-- Ты мне ослами зубы не заговаривай. Скажи прямо — что у тебя не так. Ты же ходишь мрачнее тучи. Болен, что ли?

-- Нет.

-- Браун на борту мешает?

-- Нет.

-- Тогда что за проблема портит тебе жизнь?

-- Проблема такая, что даже признаться неловко. Дурное предчувствие. Тебе не понять, но это бывает. Побочный эффект модификации телепата.

-- И часто оно у тебя?

-- Началось еще до старта из Йоханнесбурга. Шаманов говорит — патологий нет, к службе пригоден.

-- О чем хоть предчувствие-то? — поинтересовался Русанов, выбирая на виртпланшете ужин на двоих. — Ты какой бифштекс есть будешь — говяжий или свиной?

-- Да без разницы — и тот, и другой синтетический. А предчувствие у меня… не посчитай за нытье, оно для псиоников нередкое. Повышенный риск смерти.

-- Вот с этого места, давай, говори в деталях. Кто собирается тебя убить?

-- Не знаю.

-- Он опасен лично только тебе или всему экипажу тоже?

-- Лично мне.

-- Ну, с этим проще, -- Русанов хмыкнул и почесал затылок.-- Давай. Сделаем так. На ближние полгода я тебя высадок отстраняю. Служи себе на борту, делай сове дело, неси вахты, исследуй, что хочешь, но высадок на грунт не будет. Ни челнока, ни истребителя я тебе не дам. Лады?

-- Так разве тебе возразишь…

-- Значит, договорились. Думаю день-другой, и твое предчувствие заглохнет. Давай ужинать, бифштексы уже готовы.

-- Хочу заодно спросить -- что будешь делать с этими Кси у нас на борту.

-- Что делать… Сложно сказать. По закону я обязан посадить Брауна-Эсперо арестовать, по совести — отпустить, по разуму... выгнать с корабля поскорее.

-- Почему?

-- Супервиро на «Алконосте» -- приманка для подонков из фонда Шеффера. Пока он у нас — жди атаки, а это, Саня, не наша война. Наше дело — исследование фронтира, и тут интересные результаты намечаются.

-- Да уж… И что предлагаешь?

-- Не знаю.

-- Тогда я тебе предложу. Если не по юстиции, а по совести, Эсперо-Брауна следовало еще в Йоханнесбурге оправдать. Да-да, Сережа, знаю, Терновский был твой друг, человек честный, из-за его смерти очень обидно, но сам подумай… Тут непреднамеренное убийство непричастного при вполне обоснованном подавлении мятежа. Других за такое пожурят, да и все, но к супервиро отношение особое. В общем, парень, можно сказать, взял все дерьмо на себя, спас Альянс от большой беды, а потом сел за это на двадцать лет.

-- Слушай, хватит. Не хочу я обсуждать судебные казусы, ты просто скажи, чего хочешь.

-- Отпусти его, и дело с концом. В штаб не докладывай.

-- Поздно. В бортовой журнал уже вписали — приняты на борт такие-то при таких-то обстоятельствах.

-- Ладно, пусть в журнале все останется, как есть. Тогда дай этим Кси возможность сбежать.

-- Пускай бегут, Эсперо к кровати не прикован, но они что-то мешкают.

-- Значит, надо подтолкнуть, вложить ему в голову правильную мысль — иди, мол, но тихо, без драки и шума, мы тебя для вида будем ловить, но не беспокойся -- не поймаем.

-- И кто это будет говорить? Марту я не доверюсь. Сам такое сказать не могу.

-- Самому и не придется. Есть у нас на борту один человек...

Глава 25. Ловушка наоборот

На борту фрегата «Алконост-2»

Кай проснулся и понял, что боль в костях утихла. То ли переломы срослись, то ли анестетик подействовал, но жизнь вдруг стала вполне терпимой, и только катетер пока торчал из вены.

-- Сестра! Можно чего-нибудь поесть и воды?

Дежурной медсестры на месте не оказалось. Искин госпиталя тоже молчал. Пахло озоном и немного -- лекарствами. В полутемный бокс сквозь приоткрытую дверь пробивался белесый свет. Вскоре в этом сияющем проеме, словно в ореоле, появился темный силуэт. На миг Каю показалось, будто воскрес кто-то из меркурианских братьев, но иллюзия быстро померкла. Послышался металлический лязг, торопливые шаги, и совсем молодой парень, наверное, стажер, быстро отошел в сторону.

– Вам нельзя здесь находиться, – раздался сердитый голос Марта. – Запрет капитана, да и вообще – что вы надеялись увидеть?

– Я хотел посмотреть на настоящего супервиро. Чтобы прямо идеальный супервиро... – смущенно пробормотал паренек.

– Зрелище не совсем новое и не очень интересное.

– Хорошо, простите, я уйду.

Юноша исчез, а Март проскользнул в бокс и опустился на стул рядом с кроватью.

– Как ты, Кай?

– Нормально. Бывало лучше, бывало и похуже, – равнодушно отозвался Эсперо. -- Поесть принес?

-- Синтезировал мясо. На вот, попробуй. Нормально?

-- Сойдет.

– Встать, если надо, сумеешь?

– Думаю, да.

– Очень хорошо, потому что у меня плохие вести. Русанов хочет задержать тебя на «Алконосте». Пойдешь в камеру, как только они решат, что пациент здоров. Так что держись попроще, делай вид, что страдаешь. Умеешь играть слабость?

– Конечно. Легко.

– Ну так делай это на глазах у медиков. Я приду снова, как только подготовлю наш побег.

– C нейтрализацией охраны могу помочь.

– Как? Завалив коридоры трупами? С ума сошел. Ни в коем случае, это корабль Альянса.

-- Ладно, как скажешь...

Март кивнул, ушел в освещенный проем и в отсеке близ лазарета опять наткнулся на стажера.

-- Почему не ушел? Как тебя зовут?

-- Пётр Квадригин.

-- Значит, интересуешься жизнью супервиро?

-- Я ими восхищаюсь. Хотел бы сам стать таким, но нельзя.

-- Интересное признание. Ты же слышал о деле Крайтона?

-- Знаю и уверен, что Браун — герой. Крайтон хотел уничтожить Альянс и разрушить «Алконост», это он отдал приказ, чтобы по нам стреляли. В корпусе пробили брешь, меня почти сдуло, еще немного — и вынесло бы в вакуум.

-- Страшно было?

-- Немного.

-- Не стесняйся, я знаю, что висеть над пробоиной — очень страшно. Ты смелый, парень, я сразу это понял. А Кай… герой или нет — вопрос, конечно, сложный. Скоро его посадят под арест, а потом вернут в Йоханнесбург и будут снова судить.

-- За что?

-- Формально -- за побег. На самом деле — за противодействие фонду Шеффера. Про этот фонд можешь почитать в репозитории. Отвратительна контора, а ее босс ничем не лучше Крайтона.