– Я не врач, и, даже когда перевожу целые фрагменты работы Сай-фина, по большей части не понимаю их смысла. доктор Сантос, вы будете в нашей задаче разумом, а я только словарем.
– Вы хорошо говорите на эсперанто.
– Я всего лишь быстро учусь.
Сантос ввел последний фрагмент исходных данных и коснулся панели, запуская расчет.
– Мы обследовали Ангелину, пока ситуация оставалась некритической, здесь полная модель ее организма и частичная – этого самого «пратибик» . Примерно десять часов уйдет на расчет всех вариантов. С учетом пробелов в наших знаниях, их окажется много. Результат мы проверим на модели и сократим число. Потом опять проверим.
– Сколько понадобится времени?
– Полагаю, несколько дней.
– И насколько надежен результат, скажите честно, доктор Сантос?
Врач вздохнул.
– Вы точно хотите правды? Он все равно ненадежен. Затрудняюсь сказать, насколько. Мне страшно применять то, что получится...
Влад приблизился и похлопал Сантоса по плечу.
– Побольше уверенности, коллега, не надо ориентироваться на провал... А вас, Ке-орн, я должен снова проверить сканером и взять образцы крови.
-- Не хочу.
-- Не упрямьтесь, пожалуйста, сканирование – ради вашей же пользы, проверка крови – ради нас всех. Осшейн Первый -- сомнительное место… А вдруг инфекция или новый вид наноботов...
Уже за дверью лаборатории Влад, не прикасаясь к шприцу, устало опустился в глубокое кресло.
– Садитесь напротив, Ксанте. Есть важный разговор.
– Проверка крови – предлог?
– Вы проницательны, одобряю. Кровь я давно проверил, с нею все в порядке, но хотелось бы поговорить без Сантоса... Могу я выражаться прямо, притом без риска вас оскорбить?
– Да.
– Ангелина вам дорога, я это знаю и вижу, но есть вероятность, что она погибнет при попытке лечения. Ваш народ эмоционально нестабилен, и я опасаюсь проблем... с вашей стороны.
Сирмиец кивнул, теперь он смотрел так, словно Влад целиком состоял из прозрачного стекла, и хирург незаметно поежился.
– Опасаетесь, что я сорвусь и убью вас, Сантоса, себя, или кого-то еще?
– Черт! Я хотел выразиться гораздо более вежливо, но да... ваши соплеменники плохо переносят утраты и перестают себя контролировать.
– Вы во власти предубеждений и плохо нас знаете.
– Не надо спорить, пожалуйста, – мягко, насколько мог, отозвался хирург. -- Я не хотел вас оскорбить... Но уже здесь, на базе, вы на моих глазах провоцировали Чиркано. Ваш побег на Осшейн тоже выглядел… импульсивно. Земляне так не делают. По крайней мере, почти все.
– Я вас понимаю, но... Осшейн тут ни при чем. Давайте, попробую объяснить. Смысл жизни у таких, как я -- служить Сирме. До поры до времени все так и было. Я выполнял приказы и следовал политике триумвиров. А потом все пошло под откос -- ваш отряд Кси разорвал договор, мы приняли бой и проиграли. Кодекс чести запрещает сирмийскому офицеру сдаваться и предписывает смерть в бою. Я свой долг не выполнил, остальное не имеет значения, и на Чиркано мне наплевать.
– Но вы же не виноваты, в том, что выжили.
– Знаю. К тому же гибель моих людей была спланирована Сой-карном. И все же его предательство ничего не меняет.Если кодекс чести требует сражаться до конца, я должен сражаться. Выжить в такой ситуации – позор, и теперь, слушая вас, я переживаю этот позор заново.
– Боже мой...
– Вы возмущены, доктор?
– Возмущен? – Влад вдруг ощутил, как сильно у него горят щеки. – А не должен? Я спасал вас и лечил, как только мог, приходил в спецблок каждый день и выиграл вашу жизнь у обстоятельств, а теперь, оказывается, все это зря. Знаете, Ксанте, мне плевать, чего требует сирмийский кодекс чести...
– Не сердитесь, доктор...
– Вы что, смеетесь?
– Нет. Мне очень нравится ваше упорство. Оставим кодексы в покое. Что касается нашей расы – вы уверены, что знаете правду?
Влад вздохнул, он уже овладел собой. «В конце концов, сирмийцы это только сирмийцы. Он вежлив, и на том спасибо».
– А вы-то знаете эту правду, Ксанте Ке-орн?
– Я знаю.
– Можете мне ее рассказать?
– Почему бы нет? Это уже ничем не навредит Империи…Четыреста лет назад мы, как и вы, жили на Земле. Точнее — наши и ваши предки ничем друг от друга не отличались. Вы знаете про исследования Коппиджа?
-- Да.
-- И что вы скажете о них?
-- Прошло уже четыреста лет. В те времена и в тех условиях, человечество взвесило риски и создание супервиро запретили. Уже созданных сверхлюдей взяли на учет.
-- Их ссылали на Фобос.
-- Только тех, кто сопротивлялся.
-- У нас, на Сирме, думают иначе, но спорить сейчас ни чему. Я собирался рассказать про другое… Четыреста лет назад люди покидали Терру. Некоторым надоела размеренная жизнь, кто-то не вписался в социум. Самые активные хотели новых впечатлений и согласились на переселение, даже если дорога окажется в один конец.
-- Я знаю, Ксанте, я знаю…
-- Коппиджа на Сирме почитают как демиурга нашей расы, но я читал засекреченные архивы и знаю правду. Он сбежал с Терры, потому что на родной планете его ожидала тюрьма.
-- Почему?
-- Из-за связей с неким Уильямом Элфордом.
-- Элфорд, Элфорд… Припоминаю, -- пробормотал доктор.
-- Эксперименты с супервиро — только видимая часть дел Элфорда. Он хотел власти и готовил на Терре мятеж — это правда, но не вся. Вторая часть правды — он первым открыл минус-материю.
-- Что?! Не верю. Ложь. Первым синтезировал минус-материю физик Уваров.
-- Я не про синтез. Я про то, что Элфорд минус-материю нашел. Просто как кусок вещества в космосе, некий артефакт. Нашел, конечно, не он сам, а кто-то из работавших на него терран, но это не важно. Инженеры Элфорда сделали первый варп-двигатель на минус-материи. Свое изобретение он не афишировал, и еще… есть точные сведения, что изобретение Элфорда допускало перемещение во времени.
-- Ого! Но почему тогда мы…
-- Не развивали эту технологию? Из-за крайней опасности, доктор. Попав в прошлое, вы никогда не вернетесь назад. Даже если технически вы вернетесь, Вселенная для вас переменится. Из-за этого темпоральный варп теряет всякий смысл.
-- Значит, на Сирме про это знают.
-- Наверняка об этом знает и ограниченный круг лиц у вас, на Терре.
-- Если из прошлого никто не возвращался, откуда тогда ваши знания?
-- А это вторая часть истории, сама интересная. Коппидж кое-как начал жизнь на Сирме, но планета плохо подходила для людей. Сила тяжести в полтора раза больше, чем на Терре. Звезда -- красный карлик. Много арниковых газов в атмосфере. То, что для нас, сирмийцев, ясный полдень, для вам, терран -- сумрачный вечер. Кроме того, на планете плодились ночные хищники, а колонисты понемногу вымирали. Коппидж хотел быть полезным — он взялся за генетические модификации и создал наших предков. Сирмийцы получили вертикальные зрачки, третье веко и долгую, по сравнению с терранами, жизнь. Мы крепче, сильнее обычных людей, хотя уступаем настоящим супервиро. Теперь вы понимаете, почему сомнительный авантюрист Коппидж для нас демиург?
-- Да, понимаю.
-- Прошло примерно сто пятьдесят лет, все это время на планете рождались настоящие сирмийцы. Коппидж давно умер, ничто не предвещало проблем, пока на Сирму ни прибыл неопознанный корабль с человеком внутри.
-- Это был землянин или сирмиец?
-- Терранин прежних времен, из тех отчаянных смельчаков, которые испытывали для Элфорда темпоральный варп. Он выглядел дезориентированным, не знал многих очевидных фактов…
-- Хотите сказать, он был из другого Универсума?
-- Да.
-- Сирмийская колония скрыла факты?
-- Да.
-- Как вы поступили с этим несчастным?
-- Подробностей не знаю, но терранин вскоре умер. Перед смертью он рассказал кое-что интересное, например про гибель Земли из-за взрыва Сверхновой, про блуждающие планеты… Из-за этой информации в сирмийском сектора начали добывать крепитий. Хотели использовать его для разрушения блуждающих планет.
