– Пожалуй... жесткости прибавилось? Нет, он и раньше мягким не был».

– Ладно, – уже спокойно заговорил капитан «Алконоста». – Не хочешь со мной лично поговорить про Шеффера – можешь молчать. Но если ты вообразил, что сумеешь просто сбежать — зря стараешься. Я офицер, подчиняюсь законам Альянса и, конечно, тебя арестую, но снова посадить на нейрошокер не дам. Раз считаешь себя невиновным, так обратись в Лигу Земли. Скажи людям всю правду.

-- Не могу.

-- Почему?

-- Месси — дружок воротил на Марсе, а они могут слегка влиять на Лигу. Зампрокурора Данкворт тоже у него на крючке. В тюрьме меня убьют, а если не убьют, то инсценируют смерть и оправят в руки того де самого Шеффера. Я ему нужен.

-- Зачем?

-- Он хочет жить вечно. Думает, что распотрошит меня и найдет способ.

-- Вот, черт…

Русанов замолчал. Эсперо тоже молчал, исподтишка разглядывая капитана.

«Я сейчас не в форме, но скрутить Русанова сумею. Можно прикрыться им как заложником и сбежать на челноке. Бросить все, и отдел Кси тоже. Уйти в свободное плавание, вернуться на фронтир… Марти огорчится, ну да ничего — переживет. У него целый отряд, найдет другого супервиро».

– Ладно… -- буркнул, наконец, Русанов. — Подумаю. Завтра узнаешь решение, а пока не дергайся, а то трубки выйдут из вен и мне придется будить усталого Шаманова... И да, кстати, твоим существованием с некоторых пор сильно заинтересовались гирканцы.

– Даже так? И при каких обстоятельствах?

– Обойдешься пока без подробной.

– Дайте подумать, капитан... Они разозлились после конфликта на Фесни?

– Да, и ни слова больше. Спи.

* * *

Капитан «Алконоста» не понял, как он забрел в оранжерею – сказалась попытка успокоиться, шагая по кораблю наугад. Шли часы «ночной» части суточного цикла, растения терялись в полутьме и даже походили на настоящий лес. «Кусочек Подмосковья», – подумал Русанов.

– Не ожидал вас встретить в таком месте, капитан...

Голос раздался совсем близко. Вспыхнувший фонарик высветил лицо Марта. Шеф отряда Кси успел переодеться в униформу Космофлота. Теперь он подвинулся ближе к краю решетчатой скамьи, освобождая капитану место.

– Мне не спалось, вот и пришел сюда. Тут тихо, темно и пахнет листьями почти как на Земле. Вам тоже не спится?

– Мне странно видеть ваше лицо незамаскированным, – буркнул Русанов и рухнул рядом на скамью. – Мне не то, чтобы не спится совсем, но...

– Говорите прямо.

– По принятым в Космофлоте правилам я должен арестовать Эсперо и сдать его в штаб, и вас на время изолировать. По интуиции – высадить куда-нибудь. Вот, не знаю, что делать.

-- Интересный ход мыслей... Вы сердитесь?

– За что?

– За то, что я воспользовался вашей помощью в Йоханнесбурге. И позже, на Фесни – тоже.

– Нет... какой в этом смысл? Я послужил Альянсу, правда, в темную. И больше манипулировать собой не позволю.

– А разве я сейчас манипулирую?

– Конечно. Вы хотите уйти отсюда и забрать с собой Брауна с собой.

– Капитан, смотрите на ситуацию шире. Вы и ваш врач видели нейрошокер. Вы отлично знаете, что это за штука. Я рассказал про фонд Шеффера то немногое, что знал сам, но и так понятно — он очень опасный человек. Крайтон был обычным мятежником, он действовал сам. Шеффер прячется за спинами подставных лиц. И еще… Марс. Порядки Альянса там не сильны, а с гуманизмом гораздо проще. У Шеффера там связи в высших кругах. Чем он их купил — не знаю, может, обещал продление жизни. Эти люди могут влить на Лигу…

-- Я понял, о чем вы.

-- Да. Не будь этого влияния, мы просили бы Лигу о помиловании Кая, и закрыли бы дело по закону. Но не сейчас. Не тогда, когда Шеффер сохраняет видимость репутации.

-- Тут я ничем помочь не могу. Не мои полномочия, но могу предложить компромисс. Можно арестовать вашего приятеля и оставить его на «Алконосте» до конца экспедиции. Это примерно два года в полной безопасности. Двух лет вам хватит, чтобы справиться с Фондом Шеффера. Чем не вариант?

– Вы собираетесь два года держать человека на гауптвахте? Вы хоть понимаете, что такое просидеть два года в камере, ожидая выдачи и нового нейрошокера в голову?

– Хватит! Я не хочу больше слышать про такое дерьмо. Я же сказал, его никто и пальцем не тронет, в конце концов, я здесь капитан. Мы дадим Эсперо виртпланшет, всю гражданскую библиотеку корабля и поставим беговую дорожку. И не пытайтесь помешать, иначе я и вас арестую.

– Вы стали упрямы и жестки.

– Я тоже чему-то научился.

– Погодите...

– Нет.

-- Ну, хотя бы подумайте, вдруг найдете другой вариант...

Русанов резко встал, и отстраняя на ходу ветви оранжерейных деревьев, зашагал прочь.

Глава 24. Предчувствия, сомнения, компромиссы

Секретная база отряда Кси «Параллакс», госпиталь

Во сне Ксанте Ке-орн бродил по бесконечной равнине. В зените сиял не красный карлик, а огромное белое светило, шуршала под ногами сочная трава. Ветер дул в лицо, постепенно дуновение усилилось, стало осязаемо плотным, теперь каждый шаг давался с трудом. В конце концов под напором воздуха Ксанте остановился. В этот миг знакомый силуэт поднялся с земли, выпрямился и шагнул навстречу.

– Арси Ти-Лонгар? Здесь слишком яркое солнце, мне плохо видно твое лицо.

– Ты все правильно увидел, это я, капитан...

– Там, на «Стеллуме», ты погиб.

– Так и есть, я сгорел в огне, а это рай.

– Мне казалось, рай выглядит иначе...

– Не важно, как он выглядит. Тебе нельзя здесь оставаться, капитан.

– Нельзя, потому что я грешник?

– Потому, что ты жив. Просто повернись спиной к ветру и уходи. Помни – нужно все время держаться спиной к ветру...

– Арси!

– Что?

– Прости, что потревожил тебя, друг. Прости, что там, на «Стеллуме» не умер вместе с тобой.

Арси Ти-Лонгар шагнул ближе. Круглое, как при жизни лицо оставалось полупрозрачным, сквозь его черты просвечивал горизонт.

– Не вини себя, ты все сделал правильно... Если бы...

Последних слов Ке-орн не разобрал. Солнце померкло. Ветер усилился, разворачивая, толкая в спину. Светлая дымка облаков на глазах превращалась в грозовую тучу.

– Арси! Там, в раю, ты видел Эгелин?

Вопрос остался без ответа, свист ветра превратился в пронзительный вой, на лицо упали первые капли дождя, потом вдали ударил гром, от грохота дрогнула пустошь, и Ксанте проснулся. Вой урагана моментально сменился негромким, но надоедливым гудением вентиляции в полутемном боксе.

– Вы в порядке? – поинтересовался врач, заглядывая в дверной проем. – Кошмар приснился?

– В порядке, доктор Влад, и вы разумно поступили, когда убедили меня принять снотворное.

– Напомню – вы не спали три дня. Это как минимум. Землянин бы свалился, сирмийцы более выносливы, но загонять себя не советую. Сейчас вставайте и возьмите свой рацион в синтезаторе. Хотите еще что-нибудь, кроме него?

– Яблоко.

На лице Влада промелькнуло удивление.

– Яблоки тут немного э-э-э... странные, впрочем, как хотите. Если кто-нибудь не поленится и принесет это из оранжереи, можете забрать себе весь урожай, только не отравитесь. Позавтракаете – присоединяйтесь к Сантосу, он ждет, и уже час как возится с компьютером, все пытается расшифровать формулу из записок Сай-фина...

* * *

Полчаса спустя

– «Гамот» – «лекарство», – сказал Ксанте Ке-орн, указывая на угловатую строчку символов. – Ищите в тексте это слово, доктор Сантос.

– Не вижу такого.

– И не удивительно, Сай-фин работал не над лекарствами, а над оружием, но кое-какие места в заметках могут дать ключ к лечению. «Пратибик» – антидот от синтетического яда, «пратимот» – то же самое, но от яда натурального происхождения. Вот тут, насколько я могу разобрать, упоминается «каршан» – инфекция.

– Может быть, вы сами это истолкуете?