– Мало ли, чего не хочешь. Да и вообще, не хочешь – не смотри… Перенастрой точку приема сразу на госпиталь. У Шаманова нервы покрепче. Шаманов? Ты меня слышишь? Готовься принять пациента.

-- Там точно пациент? У меня все же режим асептики.

-- Пациент-пациент. Давайте в это верить.

– Я помогу его встретить, – сказал Март, проглотив воду, а заодно и комок в горле. – Я должен быть там.

-- Ладно, идите туда. Ярослав! Помоги гостю, проследи, чтобы не упал. Я тоже к Шаманову.

Капитан «Алконоста» повернулся к Марту спиной.

– Да снимите вы этот нелепый костюм, -- бросил он напоследок. — в нем же ходить невозможно.

-- Другого нет. Одежда сгорела

-- Дана! После госпиталя проводи капитана Рея в гостевую каюту. Покажи ему, где взять комплект униформы Космофлота. А вообще, эти шпионские игры мне уже поперек горла. Откуда это невероятное барахло? Март вы что натворили -- убили ксеносов?

Шеф Кси на подначки не реагировал, он сосредоточенно шагал вперед и едва не врезался в спину Русанова, когда тот внезапно остановился.

– Ох, ты…

Отсек перед самым входом в госпиталь заливала лужа крови вперемешку с кровавым льдом. Фигура в странном скафандре, с неестественно повернутыми конечностями, пронзенная обломками в нескольких местах мало походила на человека.

– Его телепортировали в коридор… понятно. Эсперо мертв, тут уже ничего не изменишь... Шаманов, тело нужно убрать…

– Погодите, капитан. Он супервиро, так что, может, еще не «ушел».

Март отошел в сторону и прислонился к стене. «Я видел разное, думал, что видел все – разорванные или замерзшие в вакууме тела, обгоревшие останки, раненых, замученных, умерших от голода. Кое-что выглядело и похуже, и я не отворачивался... но спокойно смотреть на Кая не могу. Он умер вместо меня...».

Шеф Кси перевел взгляд на хмурое лицо Русанова. Склонившийся над Эсперо Шаманов убрал медисканер, выпрямился и вытер руки салфеткой.

– Капитан, случай за гранью, но хотя бы попытаться можно. Я закроюсь в операционной на несколько часов. Пришлите пару медсестер. второго хирурга и анестезиолога. Десантников можно отпустить – этот человек не опасен. А вам... – врач повернулся в сторону Марта, – вам лучше уйти. Стоя под дверью, вы делу не поможете.

* * *

Двести сорок два часа спустя, на борту фрегата «Алконост»

Кай очнулся. Отсек едва освещала тусклая ночная лампа. Блестел металл и стекло приборов, темная фигура в кресле шевельнулась, встала, приблизилась и нависла, заслоняя свет.

– Кто здесь?

– Не шевелись, пожалуйста, это я.

-- Март?

-- Да. Пришел посидеть рядом, как положено другу.

– Где мы?

– Уже десять дней как на корабле. Ты как? Глаза целы? Пальцы чувствуешь

Кай попытался согнуть руку и заметил катетер в вене.

– Чувствую, вижу… Голова немного болит.

– Лежи спокойно. Этот корабль -- «Алконост», капитан тут — Русанов, которого ты помнишь по Йоханнесбургу.

-- Вот же повезло.

-- Да. Тебя собирались телепортировать на гауптвахту вместе с кроватью. Я едва отговорил.

– Но все-таки отговорил?

-- Врач был на моей стороне. Он заменил тебе два позвонка, кровь брали частями у меня, так что твои наноботы к тебе же и вернулись.

– Я должен встать, -- Эсперо попытался приподняться, не обращая внимание на писк приборов и скрип кровати.

– Лежи, – поспешно сказал Март, – У тебя столько переломов, что бессилен регенератор. И не забывай – как только поправишься, тебя посадят под арест, и помешать я уже не сумею. Если попробую — арестуют и меня.

Кай криво усмехнулся.

– В тюрьму я больше не вернусь. Только не в руки Шеффера. Если надо — начну убивать.

– Нет-нет, ты что! Нельзя убивать людей Альянса... Кай! Больно, черт... Не пытайся раздавить мою руку. Просто дай мне времени. Два или три дня. Я придумаю, как решить проблему с капитаном, честное слово, без тебя отсюда не уйду. И еще... у меня есть подарок.

Ярко вспыхнула лампа. Коробка и впрямь походила на подарочную – темно-синяя, глянцевая, аккуратная.

– Раз пальцы действуют – открой.

На дне оказался странный предмет – он походил на небрежно растрепанный обрывок веревки и состоял из полупрозрачных нитей.

– Это он? Весь, полностью, без остатка? – спросил Кай после долгой паузы.

– Да, нейрошокер вытащили, когда меняли твои позвонки. Здешний врач, Шаманов, решился на то, на что не пошел наш Влад. После операции он громко ругался и хотел выбросить «эту дрянь», но я ее выпросил себе. Хочешь оставить на память, а потом подарить Шефферу при встрече?

Кай потрогал жгут, покрутил его и снова уронил на дно коробки.

– Уничтожь. С Шеффером я разберусь без лишних эффектов.

– Как скажешь. Могу кинуть в утилизатор. Но, если не возражаешь, подержу немного у себя. Как-никак, улика. Есть, кстати, хочешь?

-- Я бы пожевал мяса, если можно.

-- Пока тебе можно только бульон. Я синтезировал, пей...

* * *

Эсперо задремал и и проснулся уже под утро, по крайней мере это было утро по корабельному времени. Слабость вчерашнего дня почти прошла. Катетер все еще торчал из руки, капельница почти опустела.

– Кто здесь? Это опять ты, Марти?

– Нет, здесь старлей Шаманов, ваш лечащий врач, – недовольно проворчал доктор, появляясь в поле зрения. – Вот я все думаю, не следует ли пристегнуть вас к кровати, очень уж репутация плохая.

– Все сплошь клевета, я ни в ем не виноват, – с невозмутимым видом заверил Кай.

– Все вы, хулиганы, так говорите. И на всякий случай напомню – у вас была декомпрессия, около двух десятков проникающих ранений, потеря девяноста процентов крови, множественные переломы, раздроблены два позвонка, инородный предмет в черепе и верхней части спинного мозга.

– Ничего, я справлюсь.

– О, да! Вы же у нас супервиро. Имплантат в спинномозговом канале -- тоже часть улучшений?

– Не иронизируйте.

-- Кто ставил?

-- Ученые из «фонда Шеффера».

-- Подонки.

-- Я же по-вашему, преступник.

-- Для меня вы пациент и человек. Я уже работал с супервиро — интересные вы ребята.

-- Живучие?

-- Живучие, не отнимешь, но ранимые, вечно в сомнениях.

-- А с сирмийцами работали?

-- Немного довелось. В основном с ранеными пленными.

-- А с гирканцами?

-- Нет. Эти никогда не сдаются….

* * *

– Это вы, доктор Шаманов? – спросил Кай, снова очнувшись, на этот раз уже в сумерках, которые искусно имитировало освещение отсека.

– Нет, это не он, – хмуро отозвался занявший кресло Русанов. – врач устал, он и так больше недели спал урывками. Медсестра вообще тебя боится.

– Вы пришли сообщить мне об этом?

– Нет.

– Тогда зачем?

– Поговорить без свидетелей. Мартин Рей показал мне вынутый из вас нейрошокер. Кто его поставил?

– Ставили ребята из фонда Месси Шеффера. В отместку за вынос их лаборатории на Меркурии.

– Где сейчас этот Шеффер?

– Не знаю. Во всяком случае, я его пока не убивал.

– Он работал на кого-то еще? На сирмийцев? Или на гирканцев?

– Не знаю. С сирмийцами, возможно, контактировал, но он не их карманный человек.

– Черт бы тебя побрал. Ты ведь все отлично понимаешь, но пользуешься ситуацией... – Русанов резко встал, оттолкнул кресло и нервно прошагал от стены до стены, – … пользуешься ситуацией, потому что ранен, и я не могу как следует на тебя надавить.

– Отчего же, капитан? Можете избить меня прямо сейчас. Не смущайтесь. Я не в лучшей форме, но от побоев не умру.

– Замолчи! Ты покрываешь человека, который всадил в тебя нейрошокер, причем покрываешь, чтобы досадить нам, а потом свести счеты лично. И не говори, что это не правда. Это правда.

– Как скажете, капитан.

Русанов угрюмо замолчал, поднял случайно опрокинутое кресло и снова присел рядом с кроватью.

«А в нем кое-что переменилось, – со оттенком удовольствия подумал Кай.