– Хочешь знать правду о терранах?. – продолжал Ксанте Ке-орн. – Они – наши братья. Или, по крайне мере, кузены. У них нет триумвиров, нет знати и все по рождению равны.

-- Это же здорово!

-- Не слишком торопись с выводами. Людям с Земли нравятся равенство, а потому супервиро они не любят. Сирмийцы для них — точно такие же супервиро, только чужие. Тебе нравится капитан Март?

-- Да.

-- Он хороший человек, но… для своих. Ты для него всего лишь никчемный слабый, а я — враг.

-- Но он же спас тебя на пожаре!

-- Их этика требует спасть даже врагов.

Мио прислонился к стене, казалось, не замечая ледяного холода. Ксанте Ке-орн, натянул термоодеяло почти до подбородка и неподвижным взглядом уставился в полумрак бункера, потом отхлебнул еще один глоток лимонада и ощутил мятное жжение в горле.

– Я не считаю тебя ни никчемным, ни слабым, – после долгой паузы добавил он. – Там, на «Стеллуме», под пытками, ты не выдал своих сообщников, а ведь я не сомневаюсь, что они были... Должно быть, такие же, как ты, рабочие с рудников, которым кажется, что где-то есть другая жизнь. Ты и сейчас молчишь, хотя я уже не офицер Консеквенса, а такая стойкость чего-то стоит.

– Я не хочу об этом говорить.

– И не надо. Но, если тебе интересно, я лучше расскажу про себя... Три года назад гирканцы убили мою жену. Ей еще повезло, она погибла быстро, вместе с кораблем, который просто развалился в пустоте. Я сделал себе траурную татуировку и решил отомстить, но Империя не собиралась воевать с гирканцами. По крайней мере не честными методами и не немедленно, а я был офицером Флота. Клан моей покойной жены и моя мать хотели, чтобы я продолжил службу и со временем стал сенатором, но сам я хотел мести. Ты знаешь, вспыльчивость наше слабое место… В общем, я поссорился с кланом и с собственной матерью, оставил на ее попечении маленького сына и явился к Сой-карну, чтобы перейти на службу в Консеквенсу.

Ксанте допил стакан до дна, наполнил его снова и продолжил:

– Как ни странно, меня приняли, и уже эта легкость должна была вызывать беспокойство, но я оказался слеп. Мне сказали, что для эффективных действий придется сотрудничать с дивизионом ментальной войны – я опять согласился и не увидел подвоха. Я провел в их лаборатории полгода, изучая методы психического воздействия, но сирмийцы не терране и телепатами не бывают. Возможно, в результате попыток добиться невозможного я потерял часть прежнего себя. Постепенно мой мир менялся – я уже не представлял себе другой жизни. Через полгода я вышел оттуда, беспредельно верный Сой-карну и с ликвидатором в голове. Мы и отряд Кси заключили временный союз, чтобы использовать крепитий против гирканцев. Само по себе это было ненормально, гирканцы в сущности только пираты. Крепитий мог стать основой новых технологий, но мы решили потратить его на ничтожную цель. Теперь этот факт сильно унижает меня.

– А дальше?

– Дальше был крах и ты об этом знаешь. Разведка людей нас переиграла, моя флотилия погибла, я выжил только потому, что понадобился Мартину Рею для допроса. Генерал Сой-Карн не знал, что на базе есть псионичка, которая уничтожит мой ликвидатор.

– Было очень больно?

– Они действовали аккуратно, рационально и дали мне транквилизатор, но ощущение получилось такое, будто в голову загнали раскаленный гвоздь.

– Ты ненавидишь Зинаиду?

– Да.

– Но она не дала тебе умереть.

– Лучше бы я умер.

– Не говори так, ты же обещал.

– Хорошо, не буду. Я сделаю все, что обещал – найду лекарство для госпожи Ли, вернусь на базу, не стану спорить с людьми Кси, даже попытаюсь подавить ненависть к Зинаиде. Но я никогда ничего не забуду и всегда буду жалеть, что не убил Сой-Карна. Все, что мы знаем о нем – только часть правды, остальная гораздо чернее и гаже. Эту часть он унес с собою в ад.

Ксанте Ке-орн посмотрел на полупустой стакан и отодвинул его в сторону.

– Хватит. Я буду спать.

– А мне не спится.

– Тогда карауль и разбуди меня, если внезапно появится Сай-фин. Помни, Мио – агентам Сой-Карна нельзя доверять, даже если они в изгнании.

– Но тебе я доверяю, ты другой.

– Да, я другой, но это и делает меня уязвимым...

* * *

Шесть часов спустя

Ке-орн проснулся и обнаружил, что укрыт стразу двумя термоодеялами. Холод в бункере, казалось, еще усилился. Мио молча сидел в углу в одной куртке, бессонная ночь никак не отразилась на парне, если не читать слегка позеленевших белков глаз.

– Сай-фин не показывался?

– Нет. Но у тебя во сне начался озноб. Терранский доктор Влад был прав – ты еще не совсем поправился.

– Я поправился, просто не следовало так много пить и говорить лишнее. Если это повторится еще хоть один раз – забери у меня бутылку.

– Хорошо. Но ты не сказал ничего лишнего, капитан – только то, что следовало сказать.

Ксанте Ке-орн кивнул, дотронулся до кулона на шее и по удивленной гримасе Мио понял, что маскировка не сработала.

– Похоже, Сай-фин включил в бункере какое-то поле.. Ждать дальше нельзя. Нужно отрыть дверь и добраться до него.

– Хорошо, но нужен крепкий лом. Здесь нет никаких инструментов, я разберу раму, на которой крепится полка.

Пока Мио пальцам отвинчивал гайки, Ке-орн обошел тесное помещение, пытаясь найти хоть какое-то подобие оружия.

– Гостеприимство профессора воистину изумительно, здесь нет даже столового ножа. Наверное, мне следовало прикончить Сай-фина еще вчера, но он не дал нам ни единого повода.

– Возможно, Сай-фин сам нас боится. Мне почудилось, что он слегка... сумасшедший.

– Почудилось? Нет, это так и есть. Что там с ломом?

Мио показал крепкий и длинный металлический прут.

– Если здесь поле подавления, значит, о пневматика тоже не работает. Значит, дверь можно сдвинуть этим куском железа, как рычагом. Помоги мне, капитан...

Импровизированный лом согнулся, каменная перегородка сдвинулась не сразу, но в конце концов усилий двоих сирмийцев хватило и она подалась со скрипом, открывая узкую щель.

– Наш обман закончился. Пошли, и будь осторожен. Сай-фин мог приготовить ловушку.

Ксанте протиснулся внутрь первым и едва не отшатнулся, ощутив резкий химический запах.

– Здесь разделанные трупы и еще какая-то мерзость... Сай-фин, вылезайте и сдавайтесь. Упрямство вам не поможет.

Ученый сидел на корточках по другую сторону тяжелого лабораторного стола. Заметив «гостей», он лишь сердито ощерился.

– Ксанте Ке-орн? Я так и знал! Я разгадал тебя еще вчера!

– Вчера или сегодня, какая разница... если отдашь материалы по вирусу, я тебя не трону.

– Ты еще условия ставишь? – Сай-фин расхохотался. – Ты должен был умереть, ты с самого начала предназначался на убой. Да, ты выжил, но это потому что терране слабы, но рано или поздно Сой-Карн до тебя доберется...

– Сой-Карн мертв.

– Мертв? – Сай-фин снова саркастически рассмеялся. – О, нет! Именно слова о его смерти выдали тебя...

– Адова дыра! – Ксанте ощутил, как неукротимое бешенство охватывает его.

– В ад? Мы все попадем в ад... – Сай-фин продолжал хохотать, но и его била мелкая нервная дрожь. – Когда придет час, преисподняя всех нас проглотит.

– Как генерал уцелел на взорванном «Семлороте»?! Говори, иначе я тебя убью.

– Убьешь? Да что ты говоришь! Сой-Карна не было на «Семлороте», с Кси говорила его голограмма. Ночью я пытался связаться с генералом и вызвать помощь... Помешала магнитная буря. Твоя взяла, Ке-орн, мне с тобой не справиться, но это ненадолго. Рано или поздно Консеквенса догадается, что ты уцелел, доберется до тебя, и ты пожалеешь, что не умер быстрой, милосердной смертью на орбите Гиркана…

Ксанте перевел дыхание и попытался справиться с затопившей его яростью. «Мне не нужна ненависть, она сводит с ума. Нужно подумать о чем-то другом – о звездах, о том, как истребитель слушается каждого движения рук, о том, как Ли выглядела в иллюзии».