– Сделаю многое, но не все, – отрезал тогда Март. – Например, я не стану воевать с человечеством. Изолятор в космосе, еще можно хоть на части разнести, но Землю трогать нельзя.

Лео упрямо отказывался от «добровольной» коррекции личности и оставался в изоляторе уже десять лет. Он не хотел видеть Марта, и соглашался говорить только с адвокатом – Тиной Чинуа. Тина очень нравилась Марту и отвечала ему взаимностью. Девушка защищала Лео и добивалась пересмотра дела, сначала за гонорар, потом просто так, но в конце концов сломалась и она.

– Ты не вытащишь кузена, пока он не признает вину.

– Лео никогда ее не признает. Это тупик.

– Уходи в отставку, Марти. Давай, уедем куда-нибудь вместе...

Но Март не хотел в отставку, он все реже бывал в Йоханнесбург, заглушая тоску активным действиями против врагов Земного Альянса...

– Все без толку, друг, – сказал более прямолинейный Келли, – все без толку, пока в штаб-квартире Флота сидят эти мудаки-полупацифисты.

Март ничего не ответил. Крайтон обещал «разобраться с этими консерваторами в штабе» и навсегда решить вопрос ксеноугрозы. «Агент Рей», тогда еще в чине старшего лейтенанта, работал на адмирала. Его инстинкт самосохранения притупился, но гибель и увечья товарищей по-прежнему ранили.

«Десять лет тайной войны, сколько боли, сколько трупов, и столько в итоге лжи».

Март встал с койки и сполоснул лицо под краном. Мокрой ладонью откинул со лба волосы. «Когда-нибудь, если выживу, я верну Тину. Заберу на базу, она всегда хотела увидеть звезды вблизи. Но до этого я обязан спасти своих людей, всех, кого еще можно спасти».

– Келли, встретимся в зале для брифингов... – передал он по связи. – Да, нужно поговорить, и на этот раз без свидетелей.

* * *

Секретная база отряда Кси, отсек для совещаний

– Итак, Сай-фин со своими разработками по биологическому оружию предположительно засел на Осшейн Прайм...

Март отложил планшет, встал, прошел от стены до стены, потом остановился возле иллюминатора, окинул взглядом густую черноту с редкими вкраплениями звезд. Тридцать шесть часов назад станция поменяла место дислокации, переместившись в глубокий космос. Все второстепенные системы отключили, разрушенные отсеки ремонтировали круглые сутки в четыре смены.

– Да, на Осшейн, – кивнул Келли. – Я не против явиться туда и проверить, насколько правдив наш скользкий «гость». Только прикажи, я сам займусь этим делом.

– Приказа не будет, ты нужен здесь.

– Тогда отправь туда Кая.

– Боюсь, решение не самое разумное. Есть дела, в которые лучше не слишком-то посвящать супервиро.

– Хочешь отправиться на Осшейн сам?

– Точно. Мне придется это сделать.

– Слышал, сирмийцы видели там Шеффера.

– Ксанте Ке-орн долго мялся, а потом обронил, что видел его два года назад на Осшейн Секунд, там обширные поселения под куполом, а Осшейн Прайм – почти безлюдная планета, в естественном состоянии, с парой поселков, куда согнали никому не нужный сброд. В целом врачу уровня Сай-фина там делать нечего, но кто знает этих сирмийцев...

– Значит, решено... – Келли помрачнел.

– Да, я оставляю тебе командование и ухожу. На три дня, этого хватит. Мы должны учитывать все вероятности, поэтому... Если сигнал с моего жетона прекратится, забери из сейфа крепитий и действуй по обстоятельствам.

– Почему я, а не Ангелина? Ты же знаешь, Рей, из меня паршивый стратег и политик.

– Зато ты надежен, Джей. А Ангелина... к сожалению, она умирает. Сантос говорит – вирус работает быстро. Слишком быстро, это пугает даже меня. Я на десять лет старше Ли. Ее способности не ниже моих. Если кто-нибудь из нас двоих должен умереть, пускай лучше умру я.

– Плохая логика. Если ты провалишься на Осшейн, погибнете вы оба.

– Я не провалюсь... А если все-таки провалюсь, свяжись с адмиралом Флетчером, надави как следует, заставь его забрать Ли в хорошую земную клинику. Если Ангелина поправится, передашь командование ей.

Келли устало кивнул.

– Знаешь, Март, кое-что в последнее время мне очень не нравится... Не просто не нравится – начинает беспокоить.

– Ты о чем?

– О стрельбе, которую Чиркано чуть не устроил в госпитале. Он не подчинился офицерам и направил излучатель в сторону гражданских. Я отправил его на неделею под арест, но, боюсь, этим дело не обойдется. У нас большие потери и много недавно завербованных агентов. У многих нервные перегрузки. Люди становятся дергаными и внушаемыми. Думаю, ты меня понимаешь...

– Хочешь убрать Чиркано с базы?

– Да. Он плохо виляет на свое ближайшее окружение.

– Мы в глубоком космосе, его некуда убирать, разве что в шлюз. Нельзя ликвидировать агента лишь за то, что он идиот. Недели на гауптвахте, полагаю, достаточно, это его образумит. Что-то еще?

– Ничего.

– Тогда я пойду, закончу напоследок кое-какие дела.

* * *

Секретная база отряда Кси, помещение гидропоники

Огонь пожара и лучи бластеров почти не тронули оранжерею, и все же она серьезно пострадала – в момент сбоя гравитации растения по большей части погибли, превратились в истекающую соком груду листьев и переломанных стеблей. Ангелина, стараясь не упасть, перешагивала через полузасохшие лужи и обломки емкостей для питательного раствора. Несмотря на ужасающий разгром, в отсеке пахло не гарью и кровью, а зеленью и чем-то вроде меда. Ли присела на перевернутый ящик и прислонилась к стене, подняла сломленную ветку, усыпанную еще живыми белыми цветами.

«Такие росли во дворе мамы и папы, там, в колонии... В переводе с местного наречия они назывались «счастливая звезда»…. Цветы не завяли, даже когда наш дом сожгли гирканцы».

В памяти крутились стихи очень древнего поэта, которые Ли еще в академии использовала на занятиях по шифрованию. Секретное предназначение со временем отпало, но загадочные строчки остались и временами будоражили воображение:

Не знаю, под какой звездой

Рожден: ни добрый я, ни злой,

Ни всех любимец, ни изгой,

Но все в зачатке;

Я феей одарен ночной

В глухом распадке.

[Стихи Гильома Аквитанского]

Пальцы с трудом сжимали тонкую ветку, и Ангелина положила ее, чтобы не уронить. Где-то в груди сжался тугой комок.

«Ничего, все не так страшно. Я еще держусь, даже могу пока ходить, воспоминания и мысли не исчезли».

В дальнем конце оранжереи захрустели осколки стекла и пластика. Ангелина попыталась распознать неясно очерченный силуэт и поразилась, насколько ослабело зрение.

– Кто здесь?

– Это я, – отозвался Ке-орн.

Сирмиец приблизился. Его сирмийский мундир, опаленный на пожаре, отправился в утилизатор. Ксанте сменил его на гражданскую одежду Альянса.

– Свободно гуляете по базе?

– Как видите.

– Что у вас в руке?

– Не понимаю.

– Покажите, что вы держите в руке.

– Ничего особенного, , это просто яблоко.

– Теперь я поняла, чем вы тут занимаетесь – потихоньку таскаете яблоки из руин.

Ангелина засмеялась, комок в груди разжался, непролитые слезы отступили и больше не мешали дышать.

– Почему вы смеетесь?

– Потому что это декоративные яблоки – твердые и кисло-горькие. Их никто тут не ест, кроме меня. Если Март вас этим накормил, то он шутник.

– Да? Но с моей точки зрения они вполне съедобные. Если вы любите такое, то возьмите.

Он протянул ей яблоко.

– Не надо, оставьте себе. Я почти не чувствую ни голода, ни вкуса еды.

– Плохо. Нужно что-то делать. Ваши друзья приняли решение насчет Сай-фина?

– Да, им очень скоро займутся.

Ксанте Ке-орн остановился, видимо, в задумчивости, потом присел на соседний ящик. Сквозь туман, который временами застилал зрение, Ангелина видела классический профиль сирмийца и поворот шеи. Правильными чертами лица он смахивал на земных супервиро но на этом сходство заканчивалось. Такие, как Эсперо, часто держались высокомерно, Ксанте, напротив, сейчас выглядел естественным.