–Вполне- улыбнулась Лера- Как на Конституции. А что будет, если ты нарушишь эту клятву?– вкрадчиво спросила она
–Нуу… Разрешаю тебе сделать со мной, что угодно: объявить врагом народа, приговорить к смертной казни или что-то вроде того…
–Нееет!– засмеялась Лера- Я не такая жестокая!
И добавила тихо:
–Если нарушишь эту клятву, я тебя просто поколочу!
С каждой фразой Лера на сантиметр ближе подвигалась к Славе.
–Вот еще!– улыбнулся Слава- Я же плакать буду!
–А я не сильно!
–Ну, спасибо!– засмеялся парень- Ты настоящий друг!
Лера в этот момент уже вплотную стояла перед Славой, и их руки касались друг друга.
–Я много думала эти дни…Я не хочу быть тебе просто другом- тихо сказала она. И добавила еле слышно – Я хочу быть твоей девушкой!
Пока опешивший Слава искал слова, застрявшие где-то в горле, руки девушки нежно оплели ее шею, глаза ее смотрели прямо в глаза парня, горячее дыхание порывисто вырывалось из груди
–Хочу быть твоей девушкой!– шепотом повторила Лера – И чтобы никакая зараза больше не смела держать тебя за руку! Никто, кроме меня!
Слава так и не нашел слов. Вместо этого его губы неуверенно соприкоснулись с губами девушки, а потом (вот верно говорят- опыт приходит с практикой) слились в долгий, сладкий поцелуй, первый поцелуй этих двух молодых людей. Пакет с продуктами выпал из рук Славы, и яблоки снова покатились по асфальту, но до них никому уже дела не было. Не было им дела и до любопытных соседей, которые могли выглянуть ненароком из окон. Были только они двое, был только этот поцелуй, и кружащаяся под ногами земля, будто отпускающая их в бесконечный полет…
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Улыбающуюся и окрыленную Леру, как однажды в четверг, встретила такая же улыбчивая Елена Степановна. Видя, что дочь на седьмом небе от счастья, что ничего для нее вокруг не существует, она даже не стала ничего спрашивать, просто подошла к Лере и, ласково на нее глядя, притянула в свои объятья.
–Я же говорила тебе…– проговорила мать
–Я не ошиблась- ответила дочь.
Хотя они и имели в виду совершенно разные вещи, они прекрасно поняли друг друга.
Слава будто на крыльях долетел до дома, улыбнулся маме, поцеловал сестру на ночь и ушел в свою комнату, что бы снова провести бессонную ночь, но уже вовсе не такую мучительную, как пять предыдущих.
Наутро Лера улыбалась во весь рот, радовалась каждому пустяку. Почти бегом она добежала до школы, и лишь там вспомнила о кое-каких деталях. Твердым шагом она поднялась по лестнице и вошла в свой класс, плотно прикрыв за собой дверь. В следующий миг из-за двери раздался какой-то хлесткий звук и тихий вскрик, потом все затихло.
Но на следующей перемене случайно вошедший в класс посторонний человек наблюдал бы такую картину: Лера звонко смеялась в окружении стайки одноклассниц, которые наперебой рассказывали друг другу какие-то истории. А на задней парте, в углу, у окна, одиноко сидела мрачная и угрюмая Кира. На ее щеке до сих пор был виден красный отпечаток Лериной пощечины….
Глава 7.
От дружбы до вражды.
На этой позитивной ноте, в принципе, можно было бы уже поставить точку и твердой рукой подписать после последнего предложения предыдущей главы закономерное, многозначительное слово "Конец". И, возможно, многие сочли бы такое завершение нашего повествования вполне логичным. Судите сами: главные герои, витая на крыльях счастья, стали с вечера 19 марта полноценной парой, зло в лице Киры унижено и наказано, и впереди… Кто знает, что там впереди? Вполне возможно предположить, что Леру и Славу ждет безоблачная, полная взаимного счастья и доверия жизнь. Как бы хотелось автору заставить своих читателей, хоть это и не совсем позволительно с его стороны, самим додумать продолжение этой истории и избавить себя от труда пересказывать все то, что произойдет дальше! Как бы хотелось ему оставить все под темным покровом тайны, называющейся личной жизнью человека!
Но на этот случай есть мудрая старинная русская пословица: взялся за гуж, не говори, что не дюж. И в данном случае это изречение старорусских мудрецов как нельзя к месту. Дело в том, что хоть и многое уже произошло с момента нашей первой встречи с читателем, и немало мы уже успели увидеть, понять, прочувствовать, но все рассказанное и увиденное нами – это лишь начало той истории, которую мы взялись поведать до конца. И как бы не хотел ленивый автор поставить точку, оставив за семью печатями дальнейшее развитие событий, как бы не пытался он ввести в заблуждение доверчивых читателей, что на этом и сказке конец, но долг приказывает ему продолжать уже начатое дело. Прежде всего, это долг честного человека, и лишь потом уже авторский. Кто или что навязал ему эту ответственность за начатые им деяния? Об этом читатель обязательно узнает, но не сейчас.
Какие все-таки громкие слова: долг, ответственность, честь… В наше время, когда все уже давно привыкли, что никому ничего не должны и ни за что никому, кроме себя, не отвечают, эти слова звучат как-то дико и непривычно. А были времена, когда по чувству долга люди добровольно шли в объятия смерти, когда ради собственной чести и чести своих близких скрещивали шпаги даже с лучшими друзьями, когда краснели от малейшего намека на непристойность, бледнели от каждого укора в неблагочестии… Да, это были золотые времена… Это была эпоха, подарившая нам многих великих людей, воспитанных в среде взаимного уважения, в оковах соблюдения чести и достоинства, в плену у чувства долга. И этот плен был им сладок. А сейчас? Да попробуй заметь какому-нибудь хамлу, оскорбляющему прилюдно девушку, случайно наступившую ему на ногу в общественном транспорте, что он унижает свое достоинство, ведя себя таким образом с дамой, что из этого получится? В лучшем случае у тебя увянут уши от перечисления всех твоих видимых и невидимых недостатков, в худшем… Тут есть различные варианты. Скажи школьнику, тягающему за углом дома сигарету, что этим он оскорбляет честь своей семьи, наслушаешься такого, что забудешь, как тебя зовут. Да что тут говорить об этом: дошло до того, что простую вежливость по отношению к девушке стали воспринимать, да простит меня читатель, как попытку затащить в постель! И это просвещенное общество! Это пресловутый двадцать первый век!
К счастью, есть люди, хотя и редки они, которые хотя бы частично, хоть на малую толику задумываются над понятиями, так популярными в веке золотом. Ни в коем случае не стану причислять себя к числу приверженцев старых постулатов морали и нравственности, сам не ангел, знаю, но кое-какое понятие о том, что говорю, я все-таки имею. И знаете что? Я очень жалею, что живем мы не в век Александра Дюма, не в годы Руссо и Вольтера, не в дни Пушкина и Лермонтова. Вот где были настоящие герои! Вот где были поистине стоящие поступки! Да, в то время цензура крепкой рукой держала вожжи творчества. Да, в те дни критики цеплялись за каждое двусмысленное слово, но то были годы, когда автор следовал своим путем до конца, не бросая начатого на полпути, как бы ни придирались к его излияниям циники.
Вот почему я не поставлю точку повествования в конце шестой главы. Вот почему я, приверженец упорства великих литературных гениев, коим и в подметки не гожусь, не оставлю начатого мною дела. Вот почему… и еще по некоторым причинам. Просто чувство долга, несмотря на все внутренние противоречия, для меня все еще что-то значит.
Унылое и бесстыдное восхваление самого себя… Вот как может воспринять читатель все написанное выше. Возможно, со стороны это так и есть, судить не мне. К тому же и восхвалять мне особо нечего: дело, начатое почти четыре месяца назад, еще не завершено, а свою персону я не настолько ценю, чтобы петь ей дифирамбы, тем более в такой истории. Пусть история эта не совсем нова. Пусть в век, когда мы отвыкли восхищаться простыми вещами, она покажется скучной и нудной. Пусть девять из десяти читателей, дойдя до этого места, закроют книгу, пробормотав "Это полный бред",и пойдут по своим делам, жалея об упущенном времени. Все равно найдется один из десятки, который пойдет дальше по пути, намеченному в шести начальных главах, и уж для него-то я постараюсь сделать этот путь мягким и легким. Такова моя цель. Таков мой долг.
