Вовремя, потому что тот зашевелился, замычал рукавами во рту.

Спустя минуту, Фомин вышел из комнаты отдыха, совершенно другим человеком, отдохнувшим.

— Значит, мне не удалось, — пробормотал Доктор, увидев его.

Он был уже без страшных штырей в голове, а может, никогда и не был в них, как говорил Ефим, но руки его были связаны рукавами под кроватью.

— Чего не удалось?

— Убить тебя.

Фомин не очень удивился этому заявлению. Чего только с ним не делали — убивали, женили, хоронили, разрывали на части и выбрасывали в окно, а оказалось, что он просто сумасшедший. С книгой. Огромный вклад в развитие психо-парковой скульптуры — психопатическая вариация девушки с веслом — идиот с книгой. Теперь вот еще один сумасшедший, сумасшествие которого отчасти и его, Фомина, вина. Он со вздохом склонил голову: мол, на, если хочешь!

— Причем здесь я? — скривился Доктор (он все понял). — Они хотят завладеть твоим мозгом!..

По словам Доктора выходило, что Ассоциация и Томбр, описанные в его книге, гоняются за Фомой с мозгочерпалками наперевес. Книга не бред, а их, с Фомой, настоящая жизнь. Открытый мир. Что-то опять про переходы, замки, пространства.

Фома понимающе кивал. На просьбу развязать руки тактично погладил одеяло.

— А потом ты попросишь меня закрыть глаза. Знаю я уже все, милый Док. У меня из-за тебя голова, как глиняный горшок — из одних черепков.

— Я не сумасшедший, да и ты тоже. Мы здесь оказались из-за дыры, которая схлопывается и выбрасывает тебя все время почему-то сюда…

Вот этого-то Фомин, выздоровев, слышать уже не мог, наслушался.

— Послушай, это даже не смешно. Ты травишь себя и меня. По отдельности мы бы уже давно выписались отсюда. А так — подогреваем сумасшествие друг друга. Один подлечится, другой подоспеет с крышей на сносях и дружеским сотрясением мозга. Так и помогаем друг другу. Сколько раз ты бил мне по башке?.. С этими дырами у тебя определенный бзик, правильно Фима говорит.

— Фима… — Доктор посмотрел на него с сожалением. — Ты что еще не понял, что Фима — это Лоро? А Вера — Лилгва твоя ненаглядная!

— Ага!.. — Фома коротко хохотнул от безнадеги случая. — Фима у нас Лоро, Вера — Лилгва, Маркин — Меркин…

— А ты кто — каппа? — засмеялся он, уже горько. — Осталось только мне снова взбеситься и признаться, что я Милорд — и нас, после такого взаимного признания, ждет новая порция циклодолбона и курс повышения IQ, путем дренажной лоботомии! Книги начитался?

— Да не читал я её вообще, твою книгу, в глаза не видел, я и так все знаю!.. — Доктор был вне себя, и кровать яростно сотрясалась. — И когда он узнает, как попасть за Черту, он тебя уничтожит!

— Как?.. — Фомин постарался задать этот вопрос, как можно осторожнее, чтобы Доктор не сломал кровать.

— Да хоть как, по любому! Он уже спрашивал у тебя о Черте, о твоем замке? Развяжи меня!

— Естественно, спрашивал!.. — Фомин благоразумно пропустил просьбу мимо ушей. — Он хочет понять мой бзик, как доктор, чтобы вытащить меня. И всё. Это терапия. Он даже просит меня закончить книгу, чтобы я сам для себя мог проговорить все это и избавиться. Что здесь такого?

— Фома-ааа! — застонал Доктор. — Ну как еще я могу тебе это доказать?.. Развяжи мне руки и я тебе сразу докажу!

— Да не надо ничего доказывать… — Пожал плечами Фомин. — Все и так ясно.

— Что тебе ясно?! — Доктор неожиданно успокоился, руки, рвущие привязь, ослабли, он умоляюще посмотрел на Фомина. — Ну хорошо, тогда… прошу тебя… убей Лоро!

— В смысле, Ефима? — не понял Фомин, хотя и это звучало не менее дико.

— Нет, Лоро!

— Как?!

— В книге!

— В книге?!

Фомин уже точно знал, что разговаривает с неизлечимым и главное очень опасным сумасшедшим, Доктор же продолжал, словно бредя:

— Пиши книгу, как он просит, но убей его там!

— И… что?

— И тогда его не станет и здесь.

Фомин потрясенно молчал. Силлогизм Доктора, несмотря на всю его фантастичность и мрачный мистицизм, поражал красотой и потусторонней или, вернее, по-индуистски надмирной логикой воздаяния. Он предлагал использовать собственный инструмент кармы, так сказать, «карма» нный Божий Суд.

— Ты… далеко ушел, — восхитился он.

— А ты напиши, посмотришь! — усмехнулся Доктор, вновь обретая равновесие. — И вот это, кстати, напиши, как мы освобождаемся отсюда. Пиши-пиши! Он же тебя все равно никуда не отпустит — убьет, залечит, не знаю как еще, но не отпустит. Пока ты пишешь, он тебя не тронет, а ты заодно проверишь мой постулат, который тебе кажется безумным. Хуже-то тебе не будет, а вот лучше…

— А вот лучше будет точно! Пиши, Фома! — услышали они оба.

Повернувшись, Фомин увидел Ефима в совершенно диком для психушки виде. Через все его лицо от уха до нижней скулы шла глубокая кровавая ссадина, в окружении других, помельче. Ссадина была свежей и еще сочилась сукровицей. Вера? Не может быть!.. Белоснежный халат был разорван в нескольких местах и запачкан кровью и еще чем-то буро-зеленым, как химреактив. Руки Ефима были тоже в крови и держали тяжелую связку ключей, как оружие.

— Я смотрю, ты на поправку пошел? — обратился он к Доктору, пока Фомин, изумленный его видом, осмысливал происходящее уже в новом свете.

— Советы разумные даешь, — продолжал Ефим, словно сам не был похож на безумца, сорвавшегося с капельницы. — Какая логика! Это не ты дал совет Толстому столкнуть Анну Аркадьевну под поезд, мол, тогда и Софочка его, глядишь, осаркомится со своей ежедневной нудятиной!

С ним что-то неуловимо происходило — в лице, в повадках. Он стал хищно гибок и экономен в движениях, как большое плотоядное животное, когда подходил к Доктору, вращая тяжелыми ключами на дужке, будто кистенем.

Доктор замер. Фомин, онемев, тоже не двигался. Ему было не по себе, как бывает при внезапном соседстве с диким зверем, словно в палату вошел, вместо врача, раненый белый медведь. Он впервые по-настоящему желал, чтобы это был бред.

— Только загнулся-то он сам, с его Иваном Ильичем, а не она… — Ефим перехватил связку поудобнее. — Что ты плетешь, безумец? Какой Лоро? Что ты людям голову морочишь, помело? Совсем крыша потекла?

Доктор, в отличие от Фомина, нисколько не испугался Ефима, хотя и побледнел.

— А ты покажи спину, софочка, — попросил он, — куда тебе влепили на экзаменах!.. Фома, ты помнишь, свой выстрел… место?

Фома кивнул неуверенно:

— Крестец?

— А?.. — Доктор обращался снова к Ефиму. — Слабо поясницу показать больным, доктор, раз уж вы так уверены, что это бред? Это же не задница. Почему бы не развенчать?

— А-ааа!.. — Ефим схватил Доктора и стал рвать на нем одежды. — Пожалел с-суку, сразу не сжег!..

Фома угрем соскользнул со стула под кровать, потому что изменения в Ефиме происходили уже зримо и от того совершенно отвратительно, вид его стал ужасен. Шелуха человеческого мокро взорвалась на нем струпьями и из этого сочева на свет показался монстр кровавого цвета и гораздо больше человеческого футляра.

Лоро! Знакомство с Лилгвой не пошло ему на пользу, он видоизменился, но был неистребимо похож на главного оператора Системы. Фома замер под кроватью, а Лоро, склонившись над Доктором, прошипел:

— Но теперь-то ты, оборотень, мо-ооой!..

Слюна капала Доктору прямо на лицо, он в последнем отчаянии напрягся и вдруг почувствовал, что руки свободны — Фома! — и, более того, наполнены бешеной энергией удара. Они сами, схлестываясь, нашли объект приложения — голову Ефима.

Удар!.. Он был страшен, словно сошлись два механических молота, и размозжил голову монстра. Раздался отвратительный хруст раздавленных костей и плоти, Ефима отбросило к стене. Доктор с рыком прыгнул на него…

Теперь Фома наблюдал схватку двух монстров, каждый из которых был по-своему прекрасен, но не для его покосившейся психики. Господи, господи, шептал он, схватившись за голову, когда же все это кончится?! Он не заметил, как очутился в палате, забился в постель, чтобы не слышать вой этих чудовищ. Это его место, это его дом, плакал он…