Мне придётся учиться читать на чужом языке. А у меня с изучением языков всегда были огромные проблемы.

– А есть что-нибудь, что я могу понять без умения читать? – спросил я. – Рисунки, карты?

– Карты. Да, есть карты, – Цамий двинулся к одной из полок.

– Общая карта мира?

– Да, вот она. Весной как раз дорисовал с последними изменениями.

На стол лёг большой лист. Карта. Разноцветная. Тёмные тона сверху и слева, светлые снизу и справа. Какие-то участки закрашены полностью, на каких-то штриховка. Цвета меняются от фиолетового слева до синего справа, переходя через весь спектр. Много, очень много контуров областей, а может быть стран. Некоторые из них намного больше других.

Я сосредоточился на общем плане. Похоже на материк. Один. Налево и вверх выдаётся длинная коса-полуостров, правее центра после бухты идёт вверх ещё один полуостров с широким основанием, на нём то ли море, то ли озеро. Справа в верхней части короткий раздвоённый вынос материка в море. И опять на этом выносе есть внутренний водоём. Левая часть берега материка идёт под углом на юг, не доходя середины вдаётся внутрь большой бухтой и снова устремляется вниз. Южная часть крупная, берег почти ровный, лишь после начала восхождения на север есть ещё одна бухта. Вообще правая часть идёт почти вертикально к тому самому раздвоённому полуострову. В общем чем-то напоминает Австралию, если срезать левую нижнюю часть, добавить её косой вверх и налево, а с права пристроить тот самый хвост. И вот это огромное море добавить в юго-восточную часть. Похоже, но и не очень.

– Это весь мир? – спросил я.

– Да, конечно.

– И если плыть долго-долго налево, то вернёшься с правой части карты?

– Нет, далеко-далеко на западе стена из гор, – с подозрением посмотрел на меня Цамий. – Она не даёт морю выливаться наружу.

– Поверхность мира плоская, вокруг земли море, вокруг моря горы, а дальше пустота? – уточнил я.

– Да, всё так.

Значит я во времени до географических открытий. Моллюски свято верят, что их планета плоская и кроме вот этого материка больше ничего нет. Однако, продолжим.

– Где мы на этой карте? – спросил я.

– А догадаться не можешь? – пристально посмотрел на меня Цамий.

– Нет.

– Ты какого цвета?

– Фиолетово-сиреневого.

– Мы все фиолетово-сиреневые, – Цамий кажется уже терял терпение. – Какого цвета наш народ? Твоя семья?

– Оранжевый? – вспомнил я разговор отца с канцлером и цвет своей раковины.

– Наконец-то! Знатно же кабан тебе на мозг наступил!

– Но тут два оттенка оранжевого.

– Вот, – ткнул пальцем в карту Цамий. – Вот мы. Написано же – Северные. А, ты же читать разучился…

Я всмотрелся в карту. Указанная область протянулась с северо-восток-востока на юго-запад-запад. Она была меньше всех окружавших её областей. Особенно тех, которые примыкали слева и снизу.

– Это страны? – задал я глупый вопрос.

– Да, – ответил Цамий уже спокойно. – Страны делятся на графства, по ним есть отдельные карты. У нас три графства. Западное и главное – Хилэпсюш. Центральное и самое большое – Бам. И наше восточное, самое маленькое – Дюйбимт.

– А почему мы называемся "Северными"? Есть же вот страны севернее нас. Север же наверху?

– Да, наверху, где же ему ещё быть то? Так исторически сложилось. Давным-давно, сразу после извержения, наша… Кхм… Твоя семья была первой, кто зашёл дальше всех на север и долгое время оставалась такой. Прямые потомки тех первопроходцев продолжают носить эту фамилию и называть соответственно территорию в своём подчинении.

– А что за огромная тёмно-жёлтая страна? – ткнул я пальцем в соседнюю с нашей территорию. Ту, которая снизу.

– Это Сатацкое королевство, – непринуждённо ответил Цамий.

– Что? Это же они могут напасть на нас! Но они же во много раз больше нас! Как мы сможем им противостоять?

– Они больше по площади. И воинов у них тоже больше. Но они не могут послать на нас всех, оставив другие границы беззащитными. Очень многие хотят оторвать от них кусочек.

– Но зачем столько войн? – спросил я. Всегда придерживался пацифистских взглядов.

– Чтобы получить ресурсы для жизни, – Цамий объяснял явно очевидные вещи, но делал это спокойно. По-учительски. – Еда, дерево, медь, железо. Ресурсы получаются из земель.

– И когда ждать их нападения?

– Как всегда зимой.

– В смысле, как всегда зимой? – уточнил я. – Они всегда нападают только зимой?

– Все всегда нападают зимой, – Цамий отнёс на место ранее отданную мне книгу. – Весной нужно сеять, летом ухаживать за полями и животными и заниматься постройками, осенью собирать урожай. Только зимой можно отвлечь население на войну.

– Но зимой же холодно.

– Да. Но можно одеться теплее. И зимой можно идти прямо через поля не боясь повредить посевы.

Кстати, а насколько холодно? Пора задать вопрос из самого первого квадратика в моей блок схеме.

– А как мы определяем те… – слова температура не оказалось в лексиконе моллюсков. – Есть какие-то средства для определения степени холода?

– Средства? Ты хочешь спросить, как понять, что стало холодно? – Цамию кажется было интересно отвечать на мои вопросы. – Зимой опадают листья, начинает идти снег. Вода замерзает.

– А более точные?

– Что ты имеешь в виду?

– У нас есть ртуть? – спросил я и затаил дыхание боясь ответа.

– А ты всё-таки не до конца потерял память! – улыбнулся запахами Цамий. – Конечно есть. Куда её девать. Так и стоит в сарае.

– А где этот сарай?

– Так на руднике.

– Это далеко? – я видел много холмов, нужно уточнить.

– На северо-западе, – махнул в сторону выхода Цамий.

– Сколько по времени туда идти?

– Четыре секунды.

Я не уверен, что перевод обозначенной Цамием единицы времени был точен. За привычные для меня четыре секунды и до двери дойти не успеть. Поэтому я спросил:

– Секунды складываются в минуты, да?

– Верно мой мальчик, – Цамий был готов отвечать на любые мои вопросы. – Шесть секунд это минута. Шесть минут это час, а шесть часов это день.

– Значит в дне два один шесть секунд? – цифры вышли из меня по отдельности, хотя я хотел сказать их целиком.

– Нет. Ты и считать разучился? Охо-хо. Смотри. Шесть минут по шесть секунд это будет час, то есть шесть плюс шесть плюс шесть и так шесть раз. Итого пять шесть секунд. Понял?

– Нет, – честно признался я. Для меня шесть раз по шесть это… – Три шесть должно быть.

– Три шесть это только четыре минуты. Давай на пальцах, – сказал Цамий и стал собственно загибать пальцы. – Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Это одна минута. Опять раз, два, три, четыре, пять, шесть. Это вторая минута. Но теперь они считаются уже с единичкой впереди. Две минуты получились один шесть. Опять раз…

Но я уже не слушал Цамия. Видя, как он загибает пальцы до меня дошло, что у моллюсков не десятичная система исчисления! Ведь пальцев у них шесть! По три на каждой руке. А значит шестеричная. Ну потрясающе! Мало того, что я не умею читать на местном языке, так ещё и все цифры придётся пересчитывать в голове в привычную для меня десятичную систему. А я не очень помню, как это делать быстро. Хотя в целом память у меня отменная. Вот, например какой год сейчас идёт, говорил мне брат? 2-2-2-6. И? Там что-то нужно умножать на шесть с возведением шестёрки в степень и потом что-то складывать. Я, конечно, умный, но в голове такое не сделаю. Нужна бумага и ручка. Или чем тут пишут.

– Я понял, Цамий. Можно мне на чём писать и чем писать? Я хочу потренироваться.

– Для тебя, мой мальчик, что угодно. Вот, держи. Я посмотрю.

– Нет, – ответил я. Ещё не хватало, чтобы Цамий увидел десятичную систему и арабские цифры. – Я хочу сделать это в одиночестве.

– Но расскажешь потом, что у тебя получилось? – с подозрением посмотрел он на меня.

– Да, конечно.

Врать нехорошо. Но как-нибудь выкручусь. Я принял неровный лист толстой бумаги и острозаточенную палочку. Сделал вид, что знаю, как этим пользоваться и направился в свою спальню.