Пленников провели по оживленному проспекту и втолкнули в одну из примыкающих узких дверей. Пройдя по короткому коридору, они оказались в просторном помещении.

– Это куда ж нас завели? – Борис с большим интересом разглядывал широкий свод грота, где над ними нависал ледник.

– Вот бы образцы взять! – Михаил, забыв, что находится в плену, в неровном свете фонарей разглядывал древние вкрапления. – Это же поверхность подледной Антарктиды!

В дальнем углу грота стояла вмонтированная в породу клетка с толстыми прутьями, где и оказались ученые. Щелкнул замок, и конвоиры молча удалились.

– По крайней мере нас не убили сразу, – прокомментировал Борис, оглядывая просторную клетку.

– Это дает слабую надежду, что эти люди окажутся цивилизованными…

– И отпустят нас, – продолжил за Мишку Борис. – Да, они цивилизованные. Более того, после всего, что мы с тобой видели, они скорее высоко цивилизованные, что для нас может быть только хуже.

– За Сергеича с Димкой переживаю. – Михаил прошел в дальний угол и устало опустился на жесткие холодные нары. – Сергеич все видел по видеосвязи, когда она восстановилась, что нас взяли в плен. Как думаешь, они смогли сбежать?

– Сомневаюсь, – Борис присел на соседние нары. – Это серьезные ребята. Они не дадут им уйти.

Михаил вздрогнул, когда посмотрел в сторону решетки. Борис проследил за взглядом друга и увидел у прутьев силуэт человека. Он стоял как призрак, материализовавшийся из тьмы подземелий. Накинутый на голову капюшон не позволял разглядеть лица, что только усиливало это неприятное впечатление. Закаленным полярникам с крепкими нервами стало не по себе. Они не знали, как давно он стоит здесь и слушает их разговоры. Силуэт оставался неподвижным, но пленники чувствовали на себе его взгляд. Он всем своим видом показывал, что ждет, когда же они соизволят к нему подойти. Какое бы мистическое впечатление он ни произвел своим неожиданным появлением, прагматичные ученые подошли к нему, в надежде узнать, что их ждет дальше. Человек скинул капюшон и мужчины увидели, что это оказалась привлекательная женщина лет тридцати пяти, одетая в военную форму цвета хаки, больше подходившую для ведения боевых действий в джунглях. Ее красивое смуглое лицо было решительно и серьезно.

– Представьтесь, – произнесла она на английском, включая планшет. Его свет упал на ее лицо, образовав резкие тени, что еще сильнее подчеркнуло ее строгую красоту.

– Меня зовут Борис. Я ученый.

– Ваше имя?

– Сначала потрудитесь объяснить, что здесь происходит! – потребовал Михаил.

– Ваше имя? – холодно повторила женщина, давая понять, что вопросы здесь задает она.

– Михаил. – Коротко и небрежно бросил полярник, не считавший нужным отвечать на вопросы подозрительных людей, взявших их в плен. У него самого было много вопросов, и он хотел получить на них ответы немедля. Но эта женщина похоже не собиралась даже выслушать их, что раздражало его еще больше.

– Как сюда попали?

– Спросите у тех, кто привел нас сюда, – несколько вызывающе произнес он, все больше и больше раздражавшийся от каждого вопроса.

– Работали в разломе, наткнулись на пещеру. – Борис не сводил глаз с женщины. Михаилу показалось, что он, в отличие от него, с удовольствием отвечал на ее вопросы. – Думали русло подледной реки, а оказались…

– Вы не знаете, где оказались! – резко оборвала она.

– Девушка, мы просто ученые и нам…

Женщина строго посмотрела на Бориса, одним взглядом заставив его замолчать. Сделав какие-то заметки в планшете, она молча развернулась и ушла. Борис провожал ее долгим взглядом, пока она не скрылась за поворотом мрачного грота.

– Какая женщина. – Он все еще находился под впечатлением, очарованный ее строгой красотой. – Настоящая амазонка!

– Надзирательница! – Крикнул Михаил в мрачную пустоту, возвращаясь на холодные нары. – Надзирательница, а не амазонка! Ей бы еще плеть в руки дать!

– Мишка, ты чего завелся? – Борис присел рядом. – Может она составляет официальный протокол для передачи нас властям с подпиской о неразглашении.

Михаил молча посмотрел на коллегу, давая понять, что тот несет полную ерунду. Вздохнув, Борис пересел на свои нары и о чем-то угрюмо задумался.

– Нас будут искать, – наконец произнес он.

– Уже ищут, – согласился Михаил. – Только очень сомневаюсь, что найдут. Мы на такой глубине, куда еще не добирался ни один зонд, ни одна камера не заглядывала сюда за все время исследований! Мы обречены.

Подтверждая слова полярника, в клетке повисла обреченная тишина, давившая на уши, как и вся окружавшая обстановка. Толстые прутья клетки словно подчеркивали их незавидное положение, всем своим видом показывая, что лучше не стоит тешить себя пустыми надеждами на благополучное возвращение из этого подземного мира.

– И все же, куда мы попали? – спросил в пустоту Михаил, продолжая сидеть на нарах. – Что это за военная база? Какой стране она принадлежит и кому угрожает?

– В первую очередь нам, – бросил Борис, развалившись на своем месте.

– Нам надо бежать! – Михаил решительно встал с места, видимо забыв, на какой они находятся глубине, и стал ходить по клетке, внимательно ее изучая, выискивая слабые места. Борис равнодушно следил за его действиями, совершенно не разделяя решимости друга, понимая, что в нем сейчас говорили эмоции и отчаяние, но совсем не здравый смысл. Борис хотел предложить вручную разогнуть толстые прутья, скрутить охрану, ликвидировать голыми руками всех, кто окажется на их пути, разыскать Сергеича с Димкой, вернуться на базу и все рассказать, но не стал, догадываясь, что своей иронией только разозлит друга или вгонит его в еще большее отчаяние. В этот момент он подумал о том, что в нем больше любопытства, чем страха, что помогало переживать томительные минуты в холодной клетке, ограничивающей открывшийся им такой большой и интересный мир. Он понимал Мишу, которого дома ждали жена и сын, собиравшийся пойти в этом году в школу. Его же, холостого сорокалетнего мужика ждала только мать, привыкшая к его постоянным разъездам и длительным командировкам, досадовавшая, что так и не дождется внуков. Вспомнил про Ирку, с которой встречался короткими набегами. Если он не появится у нее после очередной командировки, она просто решит, что он нашел другую.

– Ты видел, что творилось на той улице, через которую нас провели? – спросил он, желая немного отвлечь друга от ненужных на данном этапе мыслей о побеге. – Это целый проспект! Автобусов только не хватает.

– Может они тут и курсируют! Только в другом месте. И троллейбусы, и трамваи ходят.

– А метро? – Бориса на полном серьезе заинтересовал этот вопрос. – В подземном городе вообще может быть такой вид транспорта?

– Конечно. Еще электричка на дачу!

– Мишка, на том проспекте столько народа было, сколько нет ни на одной научной станции. О чем это говорит? Что здесь реально самый настоящий город со своей развитой инфраструктурой, высокотехнологично оснащенный. И это факт. Одного взгляда хватило, чтобы это понять.

– Осталось понять, что все это значит и чем это может обернуться для нас.

– Этого мы никогда не поймем, пока они сами нам все не растолкуют.

Ближе к утру полярники заснули тревожным сном скрючившись на нарах. Сейчас они напоминали обреченных бездомных щенков, брошенных в приют для животных. Вот только было совсем не похоже, что этот приют держат добрые руки.

Первым, после короткого сна проснулся Михаил, нехотя разлепляя веки. Оглядев окружавшую их мрачную картину, он убедился, что это был не диковинный сон, а самая настоящая реальность. Во рту пересохло, безумно хотелось пить. Термос с чаем отобрали вооруженные люди, а в камере, кроме унитаза со ржавыми потеками без смывного бачка больше ничего не было. Часы показывали половину девятого утра. Стояла наводящая тоску тишина, нарушаемая дыханием спящего Бориса. В глубине души полярник надеялся на благополучный исход пленения, но разум настойчиво твердил обратное, предоставляя доказательства очевидного, отмахнуться от которых было просто невозможно. Терзаемый сотнями вопросов и роем тревожных мыслей, он вновь завалился на нары стараясь больше ни о чем не думать и, неожиданно для себя, быстро уснул утомленный невероятными событиями прошедшей ночи.