Я был зол и яростен, как тяжело раненый носорог. Я со всей дури прокладывал дорогу к светлому будущему. К нашему светлому будущему. К светлому будущему меня и моего народа. К светлому будущему моего брата и моих святых наемников!! К светлому будущему моего прекрасного Королевства.
Я Трентон — сумасшедший безумец. Рядом со мной стоит мой брат, Йорик. Он во сто крат безумней меня. Еще дальше, насколько хватало глаз, находились мои воины. Моя великая армия! Последний оплот надежды всех светлых царств, которые еще не поглотила тьма. Около воинов толпился страшный неприятельский сброд.
— Вперед одолеем врага, вомнем грязные рожи в черепа!!! — в безумстве проорал я, бросившись в гущу мясной заварухи.
Буря зверской битвы нарастала с утроенной частотой. Я залихватски размахивал обоюдоострым клинком, разя врага направо и налево, протыкая насквозь, рубя наотмашь, отсекая конечности, снося части голов. Я пребывал в буйном экстазе невероятного безумства, что-то орал, кричал, ругался и бился. Бился, не переставая. Теперь только смерть остановит меня. Какая усталость?! Я бился кряду несколько часов, из многочисленных мелких ран сочилась кровь, но я не обращал на эти мелочи никакого внимания. Я шел за победой, не замечая больше ничего. Грязь и слякоть, предсмертные вопли и ужасный рев тысяч зубастых глоток, беспрестанно моросящий дождь, горы убитых и раненых, не оставляли рассудку никакого шанса на спасение. Лучше сойти с ума, чем быть убитым!
Мы находились между коварным началом и ужасным концом одной из самых величайших на свете битв. Где-то посередине. Несколько дней мы только и делали, что рьяно убивали одного врага за другим. Думаю, что недели через две мы уничтожим всех неприятелей подчистую. Хотелось бы верить. Но что если к этому времени подойдет подкрепление?! Все таки Наварх не настолько туп, чтобы взять и просто так от нечего делать объявить нам войну. Возможно в глубинах его нехорошего мира притаились сотни дивизий, только и ждущие своего часа. Если прибудет подкрепление, то без магии, и обращении за помощью к высшим силам, нам точно не обойтись. Мы принесем в жертву тысячи быков, еще больше казним неприятеля, чтобы преподнести подарок богам. Боги в долгу не останутся.
Ну вот, опять! Очередной сволочной отряд неприятеля. Невероятные твари близились ко мне. Это были упыри, заросшие светло-рыжей шерстью и достаточно крепко сколоченные. Гигантские упыри! Метра два ростом! Но меня не испугаешь! Ни ростом, ни мощными мускулами! Меня не испугаешь десятком клыков, длиной около двадцати сантиметров каждый. Меня совершенно не занимали их коричневые когти, произрастающие из кошачьих лап. Мне не страшны ни гигантские упыри, ни Навархские вурдулаки-скороходы, ни виноградные улитки, ни даже серые волки. А вот они меня, по-моему, боялись, либо скоро точно забоятся!
Как только эти премилые создания приблизились ко мне достаточно близко, я лихо проломил одному из упырей его толстый череп. Кулаки у меня крепкие, а руки сильные! А если я в железных рукавицах, как сейсас, то мой удар еще сильнее. Череп разорвался мгновенно, меня в который раз на дню окатило фонтаном свежей крови, в лицо брызнули мозги, в волосах застряли ошметки вражеских костей. Я ревел - жутко и безумно. Пока я возился с первым, попавшимся мне под руку врагом, остальные успели наброситься мне на спину и сбить с ног. Получилось невероятно жуткое месиво, перерастающее в кучу малу, походившее на пьяную разборку, а не на прекрасную битву, исполненную великих свершений. Я быстро встал, сбросил надоедливых букашек с себя, как раз когда один из упырей добрался до моего горла в попытке разгрызть. Он не успел сделать свое грязное дело. Я заботливо привел его в чувство, быстрым точечным ударом сломав пару ребер. Еще быстрее я лишил существо жизни, оторвав голову вместе с позвоночником и забросив ее истошно визжащую очень далеко. Она так и летела, пока не упала, а обезглавленное чудовище пребывало в невероятной агонии. Некоторое время обезглавленное тулово, бегало по полю битвы, нарезая замысловатые круги, беспорядочно разбрасывало когтистые лапы, то и дело располосовывая ими не успевших увернуться несчастных, и своих и чужих, и продолжало бежать дальше. Наконец обезглавленное существо окончательно успокоилось, обескровилось и испустило дух.
Я с новыми силами бросился в жутчайшую резню. Я выбил у упырей площадку из-под ног, полностью контролируя происходящее между мной и ими, вычисляя каждое их движение еще в самом зародыше, и пресекая его на корню. Они ничего не могли поделать со мной и отступили немного, как раз на расстояние одной вытянутой руки. Они то понемногу приближались ко мне, то опять удалялись, то я менял свое расположение и расстояние между мной и противниками. Короче говоря, мы некоторое время переминались с ноги на ногу, выбирая удобный момент для нападания. Они смотрели прямо на меня — эти жуткие твари, наверное, предвкушая, как расправятся со мною, как вырвут мое сердце и с жадностью сожрут, вырывая его, многострадальное, друг у друга, из своих грязных лап, как оторвут мне руки и ноги и разбросают их по полю битвы, в знак своего неуважения ко мне. Как надругаются над моими останками и как раскрасятся моей, загустевшей от смерти кровью. Жажду убийства можно было легко прочитать в их желтых круглых, кошачьих глазах. Их вульгарные желания я прекрасно ощутил, благодаря интуиции.
Я понял — пора идти на сближение. Хватит топтаться на месте. Так ни к чему не придешь, кроме поражения. Я пошел, бодро размахивая остро отточенным мечом. Упыри взрычали жутко, и воздели лапы к небу… они приняли бой, ни на минуту не сомневаясь в своем превосходстве над жалким правителем жалкой светлой страны. Зря они вышли сегодня на прогулку. Я дал им это понять, как только вонзил меч в сердце одного из нападавших. Тот мгновенно упал, и был почти что мертв. Я неторопливо вытащил меч из поверженного противника, тот жалобно заскулил и окончательно помертвел. Я отсек лапу другому упырю. Третий, не теряя времени даром, рвал мое тело на части. Недолго он возился со мной, я откусил ему кадык, в хлам разорвав горло и был таков, ему не оставалось ничего другого, как последовать вслед за другими мертвяками. А! А!! А!!! Упыри, оставшиеся в живых и не думали сдаваться. Они скопом бросились на меня и попытались вонзить переразвитые клыки в мое прекрасное тело. Одному удалось прокусить мне руку. Мне надоело возиться с ними. Мгновение. и все упыри попадали замертво — это я постарался, иногда мое колдовство удается особенно хорошо. Я остановил их сердца, смертельно сжав их ментальной мощью. Ментальной мощи у меня навалом! Спасибо папочке! Их сердца разорвались, а упыри все как один стремительно издохли.
Наконец я смог немного отдышаться и оглядеться по сторонам. Чтобы ясней осознать, что в данный момент происходит. Сейчас меня интересовало следующее — кто ведет в этот день — мы, или враги?
Сегодня мы были верхом на лихом коне очередной нашей победы. И это несмотря на численное превосходство противника. Мы действовали, как всегда, по одному и тому же сценарию, по разработанной, с математической точностью выверенной схеме.
Как всегда, пехота билась в самой основной свалке, а на периферии болтались тяжеловооруженные всадники, не подпуская воистину бесчисленные толпы вражеских уродов к нашей пехоте, они прикрывали царицу полей от кучи разнообразных существ. Когда пехота жутко стегалась с коварными оппонентами, продвигая нас к победе, кавалеристы тоже старались не отставать от нее. Раз за разом кавалеристы с маниакальной методичностью сносили головы подбегавшим к ним разнообразным тварям, затаптывали конями, пронзали острейшими пиками, проламывали черепа палицами. Что касается пехоты, то она бодро рубилась, тесалась и дралась в кровавой рукопашной схватке, в одном большом и безумном поединке, раскинувшемся на многие лиги вокруг.
Самая далекая часть вражьего войска, куда не добрались наши нашпигованные оружием отряды, беспрерывно обстреливалась. Обстреливалась и бомбилось. Окатывалась огнем наших прекрасных пушек. Огнем, напалмом, картечью, свинцовой дробью и длинными копьями. Гаубицы, изрыгали огонь из широких жерл и разнообразные снаряды, бочки с горящей смолой и чугунные ядра приземлялись как раз в туда, куда нужно. Артобстрел следовал за артобстрелом. И живые, выведенные Йориком в лаборатории, и обычные железные пушки плевались, то жутко свистящими осколками, то расплавленным металлом, то сильнейшими энергетическими сгустками, то огромными железными шарами. Баллисты и катапульты не отставали от пушек и гаубиц. Они с жутким свистом выталкивали из дородных тел тяжелые стрелы и длинные копья, кидались камнями и смертниками.
