Память его спасала от осознания, что именно он столкнул! Он и никто другой! Но человеку свойственно оправдывать, спасать себя, чувствовать свою правоту и стараться выкрутиться даже несмотря на самый гнусный поступок или преступление. Вот его изворотливый ум и поставил спасительный заслон. И когда, лежа в постели, он прислушивался к своей памяти и напрягался, гудок подходящего поезда, который он слышал в те роковые секунды, становился ближе и ближе. И в день выписки из районной больницы мужчина увидел наконец, как бы со стороны всю картинку. Да, это его рука была последней опорой Насти и его рука столкнула ее под колеса смерти. Теперь с этой мукой в душе ему предстоит прожить всю жизнь.

Глава 19. Глухое, Cибирь, свидание с родителями Насти, сидящими в тюрьме. Новая семья. Рок преследует Игната (Максима)

1

Монотонный стук колес, рождающий ощущение дороги. Он усыпляет. Хочется широко зевнуть, хлебнуть полуостывшего чайку из стакана, повернуться к стенке и выбрать себе сон поинтереснее того, что снился вчера.

"А что ему снилось собственно вчера?" Кaжется все те же лесные просторы тайги, которая протянулась от одного края земли до другого. Кажется — на земле ничего не осталось, кроме этого нескончаемого лесного массива. Мелькают назойливо перед глазами елки, сосны, пихты, лиственницы. Они то то сливаются в сплошной, мельтешащий всеми оттенками зеленого, ковер, то начинают, когда поезд замедляет ход, выплывать по одному. Это напоминает немой театр. Каждое дерево, как актер, стремиться войти хоть на секунду в память пассажиров. Скучно им в лесу стоять неподвижно всю жизнь. За окном поезда мир тайги, таинственный непознаваемый за краткие мгновения. В него надо войти, медленно, деловито. Скоро это и предстоит мужчине задумчиво смотрящего в проплывающие виды. Деревья глупые не знают, что с кем-то из них он скоро познакомится лично. Рассеянно крутя ложечкой в мутноватом чае, налитом в стакан с ажурным подстаканником, он думал о своем. Постоянные мысли о Насте как-то притупили его сознание. Мужчина изменился, седые волосы щедро обсыпали инеем поредевшую шевелюру, в запавших глазах, обведенных темными провалами синевы, казалось, навсегда поселилась тоска. Две резкие полосы между щеками и ртом подчеркивали его худобу, впавшие щеки, опущенные плечи, тусклый взгляд серых глаз. А сколько морщин собралось на его лбу, трудно даже посчитать. Лучики морщинок разбегающиеся от уголков глаз подчеркивали отнюдь не доброту, а скорей испуг и страдание.

Подошел бортпроводник вагона: "ваша станция — Глухое".

— Спасибо, — не поворачивая головы ответил человек.

Он молча поднялся на вторую полку и стянул с третьей свой неказистый багаж. Впечатление было, что он собрался на двухдневный пикник, а не на фундаментальную поездку. Тут так не ездят. Привыкли к солидным, тяжелым неподъемным чемоданам.

Поезд лишь притормозил на несколько секунд, человек спрыгнул с последней ступеньки на мелкие камешки, которые сопровождали рельсы на протяжении всего пути. Испуганная щебенка отскочила от подошв ботинок в разные стороны и тут же остановилась, словно с интересом наблюдала за редким экземпляром. А и вправду, дикое зверье попадалось чаще, чек такая экзотика, как человек, места такие.

Он увидел перекошенное название "Глухое", которое никто не хотел поправить. А может и не кому было? Да нет, вот машина подъехала. Из соседнего вагона два сопровождающих вывели гражданина в наручниками на руках. Игнат, а это был он, подбежал к конвоирам.

— Ребята, мне с вами по дороге, подбросите?

— Ладно, чего там, садись, места много. Сегодня партия не пришла, вот один только "орел" прибыл срок мотать. А ты к кому?

Повидать родственников жены покойной, весть им везу плохую.

— Понимаем, тут про хорошие давно забыли. И ничего не происходит. Разве что на прошлой неделе один убег во время работы. Так сгинет в тайге. Или медведи обломают. Небось уже давно переварили косточки, — конвоир сделал попытку улыбнуться, но только все закончилось кривой усмешкой, обнажившей редкие гнилые зубы с кровоточащими деснами.

Больше никто из них до конца пути не проронил ни слова.

"Ухайдакали мы на живодера столько стрелок тряски, что тьфу твою мать… и его тоже"… Это была единственная фраза самого разговорчивого из конвоиров за час пути.

А в голове у сибирского гостя вертелся комплимент соседа по купе: "Дошлый ты, как погляжу, недотянутый, жрать больше потребно тебе, а то в согру спартачишь и каюк песне. "Любит чухонец подъелдыкнуть". - прокомментировала проходящая мимо бортпроводница. Игнат понял, что попал в другой мир со своими словами, своими негласными законами, да и отношением к происходящему.

Внезапно перед глазами замельтешил забор с колючей проволкой поверху. Служивый ткнул Игната больно в грудь.

— А ты ктош еще будешь?

Пассажир не сразу даже понял, что обращаются к нему.

— Да ладно уж тебе зануду протягивать, с нами он, гость. Чего мозолишь глаза поперек шерсти, открывай, доставили гостинец, столичный, можно сказать знаменитость, законник. Так, что накрывай Паша на стол, отмечать событиё сие, понял плут?

— Да как ты со мной, хамло, разговариваешь, прижму хвост, пожалеешь, нусь проезжай, а варягa давай ко мне.

Кто будешь?

Мужчина показал документы:

Игнат Ибнот-ортум.

— Проходи, мужик, там в казенной комнате тебя уже дожидаются. Правильно сделал, что телеграму послал. Да не колготься. Видишь дом впереди с пожеванной крышей. Смело дверь толкай. Там тебя проверют, а потом укажут комнату, где родственники дожидаются.

Да смотри внимательно, ступени там тoгo… поскользнешьcя на приступке — в колгане шишку заимеешь.

Когда Игнат пошел по указанному направлению, дежурный на входе бросил ему в спину, но так, чтобы тот не услышал:

— Чудняк, в такую даль завьючился, чтобы два часа побазикать. По мне лучше водочку лакать, чем с этими дошлыми кудахтать.

Наконец, после проверки приезжему указали на нужную дверь.

2

Начальник колонии окaзался гостеприимным человеком. После нескольких слов приветствия он вдруг дружески хлопнул Игнта по плечу и произнес:

— А потом чайку с тобой попьем, моя пирог сварила, попробуешь? Да что я спрашиваю, не попробуешь — посажу в карцер!

Начальник колонии сам и рассмеялся от своей шутки, но очень быстро погрустнел. Хотелось ему пообщаться с первым гостем за целый год, но понимал он, что у того важная встреча. Он неожиданно приобнял гостя:

— Давай, потом покумекаем. Базланить с родней будешь два часа… и обратно.

…Конвоир отвернулся к окошку, чтобы не мешать родственникам общаться, ружье он поставил в угол, но сам зорко спиной наблюдал за происходящим.

— Ну проходь, угачи.

В комнату вошли два пожилых человека.

— Значит вы родители будете Настины. Старик молча протянул руку, потом, словно передумав, произнес:

— Суханов.

Игнат перехватил опускающуюся руку, пожал и тоже представился Игнат Ибнот-ортум… Отец у меня из Африки, а мать русская.

— Понятно, — мужчина потер переносицу двумя пальцами, словно пытался что-то вспомнить.

— Да знаем мы, не напрягайся, мил человек. Настюша наша…На глазах его выступили слезы, а из за его спины несмело вышла пожилая женщина. Это была словно Настя в миниатюре и состарившаяся.

Она протянула руки и попыталась обнять приехавшего…старик задержал ее движением руки.

— Да ты что, старая, рехнулась. Человека первый раз в жизни видишь и сразу с поцелуями!

— Нет ничего страшного. Почему же. — ответил за нее Гость.

Женщина, словно получив разрешение, со скоростью, неожиданной для ее возраста, бросилась вперед и, приподнявшись на цыпочки, попыталась обнять Игната. А тому что-то словно ударило в голову! "Как похожа она на Настю: те же глаза живые, проникающие в глубину, та же живость и страстность в движениях".