— Альберт, хватит! Это мои родители!

— Да, твои, но загремели-то по глупости. Как в старой песне пелось: "Пред родиной в вечном долгу!"

Вот где они у меня застряли, — Альберт выразительно показал на свой кадык. Потом он успокоился немного, сел возле племянника и сказал:

— Вот ты мое утешение, умный, верткий. Но что бы ты без меня делал? Проклятый конкурент достал уже. Виноват, племянничек, я перед тобой. Покушение в Швейцарии на моей совести, проглядел. Да и во Франции ты с девкой наломал дров!

— Альберт, я же мог погибнуть!

— Ничего бы страшного не случилось, вас просто хотели попугать. Побоялись бы замочить. А вы оставили "добрую" память — пять трупов! Я понимаю, что у барышни от испуга пальчик соскочил на курок, маникюр оказался скользкий!

— Альберт! — Максим заорал, — ты понимаешь, что в такой ситуации мы погибли бы!

— Дурак ты, полный дурак! Это не Павлик — мой ненавистный компаньон, это я прислал людей.

— Ты! — глаза Максима округлились от ужаса, он с силой оттолкнул от себя Альберта..

Тот пошатнулся, но устоял на ногах, только присел на корточки. Максим вскочил с кровати и набросился с кулаками на пожилого человека. Он схватил Альберта за горло,

— Как ты мог, подослал убийц к собственному племяннику? — Затем его пальцы разжались, и он зарыдал, упав рядом с Альбертом на пол, не разжимая рук вокруг шеи родственника. Альберт сорвал со своего горла руки, которые уже не сдавливали, а просто держали его. Он наотмашь ударил Максима в лицо.

— Что не понравилось, да! Правду хочешь! Не поверил! И правильно сделал, что не поверил. Ты меня тогда очень достал этой девкой, самолично угнал мой самолет, когда я лежал с жаром. Я тогда решил так, пусть попытают тебя чуток, помучают, крепче только будешь. Не знал, что она окажется крепким орешком. A не выжил бы ты тогда во время покушения, так значит — судьба.

Глаза Альберта горели нездоровым блеском. Павлик тобой очень остался недоволен, чуть не угробил товара ты на несколько миллионов, сорвался во Францию, дела запустил! Вот и решил я тебя проучить. Значит так, хватит валяться, едешь сейчас в Ростов. Баржа пришла туда моя, вот тебе письмо с инструкциями, разберешься в дороге. Через десять часов у тебя назначена встреча с мистером Скином из Родезии. Яхта его, лес наш. Изучишь все по дороге. Водитель твой сегодня Гаврик. Через пятнадцать минут, чтобы сидел в машине, все.

Альберт вышел нарочито хлопнув дверью. Максу ничего не оставалось, как по привычке подчиниться. Он начал задумываться, а не по приказу ли Альберта снайпер пальнул в него в Нанте, ну ошибся человек, приказано было попугать, а он промахнулся и в тело угодил, поскользнулся или перебрал в баре.

Дурные мысли не покидали молодого человека и во время бритья в ванной. Конечно, резанул себя. Несколько порезов на лице и кровь остановить не сразу удалось.

— О боже! Уже полчаса, как Альберт хлопнул дверью. Он опаздывает. Придется гнать без остановок до Ростова. Времени в обрез. А в голове роились дурные мысли. Он начал подозревать, что ненависть стала постепенно вытеснять его привязанность к родственнику. Родители его значит сели в тюрягу из за Альберта, конечно он всегда смутно догадывался об этом, а теперь он узнал напрямую, что и похитители во Франции были подосланы его дядей, и мысли о руке снайпера, направленной в него тоже, по-видимому Альбертом, не давали покоя. В этой ситуации ему вдруг захотелось увидеть Настю и все ей рассказать, все свои подозрения, но девушка куда-то пропала. Макс вышел на улицу, зажмурился от яркого солнца. Рядом с домом пыхтел мотор старенького вольво. Почему Альберт выделил из своего таксопарка с двенадцатью машинами это старье? Ладно, некогда размышлять…

Прошло около часа быстрой езды, Альберт позвонил по айфону, сообщил, что надо прибавить скорость, поскольку мистер из Родезии не может долго ждать. Максим приказал водителю сильнее надавить на газ. Машина почти слилась с дорогой, скорость в 130 км была для нее запредельной, хоть бы на пути не было никаких препятствий…

В это время Альберт разговаривал по телефону с медсестрой, которая обслуживала все дни племянника.

— Ну что? Как он вообще?

— Да знаешь, милый, уехал злой, в плохом настроении.

— С таким настроением вряд ли доберется до конечной точки.

— Ты же его сам послал.

— Послал я его на деревню к дедушке. Никто там не ждет, мистера Смита в природе не существует.

— Как же так?

— А ты молчи, так надо, урок ему будет, ясно! Совсем распоясался, руку на Альберта поднял! Как будет, так и будет.

Внезапно раздался стук, и не дождавшись ответа, дверь толкнули. В комнату влетел взъерошенный и испуганный секретарь. Он хотел что-то сказать, но слова во рту его застряли, и он только выдавил из себя какой-то нечленораздельный звук.

— Ну! Что, уже? Авария? Да?

Секретарь кивнул в знак согласия.

— Ну, слава б…ой, какой ужас! — Лицо Альберта от улыбки удовлетворения быстро перешло к трагической мине, словно в комнате находился выдающийся актер.

— Немедленно звони в скорую! На каком километре? Впрочем, при такой скорости, видимо на семидесятом. Из Ростова быстрей приедут, звони туда! Торопись, дорога каждая минута?…Что уже поздно? Насмерть? Альберт, как стоял сел на пол. Тут вошла Клавдия, медсестра. Она приказала секретарю: «Выйди!» — села на пол рядом с Альбертом и обняла его за шею, потом ласково прикоснулась к губам.

— Уйди, сейчас не до тебя, — отмахнулся монстр. Через несколько минут Альберт сидел в машине. Предстояло гнать до места аварии, он должен быть на месте, чтобы опознать труп.

— Так вы говорите, что это ваш племянник?

— Да гражданин полицейский, вот на животе шрамик от детского аппендицита, вот и ремень с бляхой изображающий скорпиона, который я ему подарил на последний день рождения. Вот и, ой тяжело мне, — из уголка глаза покатилась по щеке скромная мужская слеза, — перстень на пальце буквой М. Это первая буква его имени.

— Значит, достаточно доказательств? — Оперуполномоченный засуетился,

— Подпишите протокол, а судмедэксперты закон ГАТТ исследование. Представляете, на полном ходу колесо лопнуло. Ну, какой безумец развивает такую скорость на подобном старье?

— Можно мне поговорить с водителем?

— Конечно.

Альберт отошел в сторонку, где на носилки грузили водителя Гошу. Тот каким-то гудом остался жив.

Альберт подошел к нему вплотную.

— Не переживай, врачи говорят, что жить будешь. Сломано несколько костей, ничего, подлечишься. Я тебе на книжку в банк переведу сумму за год вперед, доволен?

Глаза из под маски бинтов заулыбались.

— Спасибо шеф. А племянник ваш таки остановился разок, сказал, что сам поведет. Подменит меня на часок, я просто с ног валился, глаза сами закрывались.

— А где он тебя сменил?

— Где-то на двадцатом километре.

Глаза Альберта загорелись. Он без прощания бросился к машине.

— Роман, гони назад быстро! Я кому сказал! Слушай, нет, сам сяду за руль, — Альберт заставил водителя выйти. Когда Роман стал обходить машину, планируя сесть на пассажирское сиденье, Альберт, не дождавшись его, захлопнул дверь и быстро рванул с места. Ехать пришлось недолго. Он вспомнил письмо, которое дал племяннику:

— Какой же там был указан километр? Голова тугая, ничего не варит уже!.. A вспомнил, двадцатый. Вот и березка, а с другой стороны тополь. — Альберт медленно съехал с дороги и помчался по грунтовой дороге, поднимая тучу пыли за собой. Через две минуты он остановился, выключил мотор и направился к группе деревьев в степи, где притаился маленький глинобитный домик.

Он вошел в открытую дверь. Комнатка была крошечной, в ней всего мебели — стол и пару стульев. Один уже кем-то занят. Альберт, не здороваясь, сел уставился молча в глаза человеку, который поди заждался его.

Человек заговорил.

— Значит, Альберт, ты не хотел моей смерти, нет? — Человек начал тихо, потом перешел на крик. Это был Максим живой и невредимый.