Наконец, я вытерла слезы, сложила письмо и убрала его в сумку.
— Ты не хотела быть в команде по магическим играм? — нарушил молчание Стомиан, когда понял, что я дочитала письмо.
— Сначала нет, — призналась я. — Я вообще про игры не знала. Меня поселили в вашем общежитии потому, что мне нужна была артефакторская лаборатория и отдельная комната. А свободных не было.
— А сейчас, значит хочешь?
— Хочу, — призналась дракону и улыбнулась. — И это не потому, что так сказал ректор.
Стомиан вздохнул и согнулся, опершись локтями о колени.
— Знаешь, Лея, наш бывший артефактор Самит, и половины того, что можешь ты, не мог делать. Я уже молчу про боёвку. А ведь был лучшим на своем курсе! Еще и оказалось, что чуть не убил меня и подставил остальных. Если ты уйдешь, мы не выйдем даже в финал. С момента отбора состав команды нельзя изменить и потеря участника, означает дисквалификацию. Странно, что лорд Сенье этого тебе сразу не сказал…
Я вздохнула:
— Моя основная задача здесь, доделать артефакт отца, Стомиан. Но я не хочу вас подвести и сделаю все, чтобы вы выиграли, если это так важно. И извини, что я подставила сегодня команду. Пока я вам приношу только неприятности.
Дракон усмехнулся:
— Лея, все эти «неприятности» такие… правильные, что ли? Ты говоришь и делаешь то, что справедливо, а не то, чего от тебя ждут, несмотря ни на что, и не подчиняясь никаким правилам. И вроде бы нужно злиться и негодовать, а в результате ничего не получается. Как ты сказала: «Если не знаешь, как поступить — поступай так, как велит сердце»?
— Это девиз моего дома, — пояснила я.
— Хороший девиз. И соответствует тебе. — И помолчав со вздохом продолжил: — Ты не сможешь нас подвести. Не в твоем характере. Ты слишком правильная. И ты зря сказала, что никто не вмешивается. Герцогскому сыну сложно что-то сказать против, при ректоре и Корине он бы так себя не вел. Лорд Сенье сегодня слишком поздно появился в столовой.
Вот оно значит, как! Подумала я. И все же академия не совсем свободна от титулов. Всегда есть тот, кто боится кого-то более родовитого и влиятельного.
— Так у тебя все же есть жених? — задал следующий вопрос Стомиан.
— Угу, — вздохнула я, — вроде как… Только никто не знает кто это. И никто не может расторгнуть это соглашение. В письме отца написано, что имя в договоре появится, но в определенное время.
Ситуация была из ряда вон выходящей. Письменное согласие заключалось между родителями или опекунами будущей невесты. Со стороны жениха могло быть и личное, если он совершеннолетний. Невесте жених дарил кольцо, а она должна была принять его, в знак согласия. Часто главы двух родов заключали такие помолвки между своими отпрысками, которые были еще детьми, в знак добрых намерений между собой. Однако эта традиция сейчас себя изжила. Торопиться перестали. Магия жениха и невесты могла вступать в конфликт во время взросления, а это значило, что дети у пары вообще могут родиться без магии. Многие знали, что постепенно сильнейшие дома всего нашего мира, теряют магические силы. Хоть об этом и не говорили вслух. Она постепенно ослабевает. Поэтому пару своим отпрыскам родители подбирали тщательно и смотрели, чтоб магия между ними не вступала в конфликт.
После соглашения должна была последовать магическая клятва на крови богам произносимая перед камнем рода. Дух рода обрывал связь с домом отца и матери у невесты и принимал в новый род. Этот ритуал носил название «магический брак». Кровь и магия связывала нареченных и после этого двое практически становились мужем и женой. В книге титулов появлялась запись о состоявшемся браке, если жених и невеста были из титулованного рода.
Ритуал смешения магии и крови всегда происходил в тесном родовом кругу, на то были непонятные мне причины. Но я и никогда не интересовалась глубоко этим вопросом. После этого девушка принадлежала другому роду и обязана была жить в доме своего магического супруга.
И только после организовывалась торжественная свадьба для празднования и ознаменования создания новой семьи, на которую уже приглашали и знакомых.
В не магическом сообществе ритуала магического брака не проводили. У них не было родовых камней. Но наиболее состоятельные все же заключали такой брак в храмах богов. Их благословляли служители. Простонародье искренне веровало, что это способствует появлению в семье двух лишенных магии супругов, магически одаренных детей.
— Что, так сильно не хочешь замуж? — правильно прочитал мои эмоции дракон.
— Да, — коротко ответила я. Погрустнел и парень.
— Давай, Лея, жить сегодняшним днем… Просто делать то, что нужно. Ведь завтра может быть все совсем по-другому.
Я взглянула в его печальные глаза. Такой взгляд я уже ловила у мага, когда он смотрел на Линетту.
— Ты о себе и Линетте сейчас говоришь?
— Да, — подтвердил он. — Лея, нас впереди ничего не ждет. Ты права: сколько бы я не сделал в будущем, и кем бы не стал, я всегда буду не достоин Линетты перед ее отцом из-за отсутствия высокого происхождения. Ее хоть завтра могут обручить. А на брак со мной я не могу рассчитывать. Я — не аристократ, ее отец никогда не согласиться. И даже получив титул после академии, наши социальные статусы будут сильно различны.
— Почему же вы тогда вместе? — удивилась я.
— Мой дракон ее признал, как истинную. В первый же день, как она появилась в академии. Ты знаешь, что это значит?
Я кивнула. В горах герцогства Хардин был город, полностью населенный когда-то драконами. Некогда главный город отдельного государства Ререйн. Но драконов становилось все меньше, и королевство Риордания, без особого кровопролития захватило соседствующие земли. После чего стало герцогством Форн и оставалось им более двухсот лет. А уже после казни первой жены короля, герцогством Хардин. О драконах соответственно я знала.
Очень непростая раса. Драконы — сильные и магически одаренные существа, практически непобедимые, могли образовать настоящую семью только со своей единственной, или как говорили «истинной парой». Все остальные связи могли быть привязанностью, необходимостью, но не более. И не давали потомства. В истинном браке у пары чаще рождались мальчики. Появление дракониц было так же редкостью. Но зато у дракониц не было истинной пары. Они могли взять себе в супруги любого дракона, что признавала их вторая ипостась, а через время следующего. Вот по этим причинам, драконов становилось все меньше и меньше.
Встретить свою пару дракону было не просто, хоть и жили они тысячелетиями. Поэтому, такая избранница у них считалась практически священной. Истинных берегли и охраняли абсолютно все. Дракону было все равно кем социально является его пара. Право на такую девушку всегда признавалось за ним, так как королевство было заинтересованно в сохранении их популяции. Но не в случае с аристократками.
У Линетты же мужем мог стать кто угодно, так как она человек. А человеческая раса была очень плодовита и многочисленна. В ней чаще рождались спонтанно магически одаренные дети, хоть и продолжительность жизни у людей была сильно ниже, чем у других, если только человек не маг. Зато если случались межрасовые браки, девушка-человек рожала ребенка с наследственностью отца, только с некоторыми расами могли быть дети-метисы. Более того, длительность жизни супруга-человека продлевалась, так как сливались магические источники.
Мне стало жаль Стомиана. Любовь с известным печальным концом…
— Ты уже сделала для нас очень много, когда отчитывала ректора, и Линетте разрешили посещать наше общежитие, — продолжил Стомиан. — Мне важен каждый день, проведенный с ней. Она потом может еще полюбить и завести семью, а я — нет.
— Линетта искренне любит тебя, — заметила я. — Ее сердце будет разбито.
Дракон хмыкнул и выпрямился.
— Корину о сегодняшнем происшествии расскажешь сама?
Я сжалась. Тенебрей внушал мне опасения и был чем-то неприятен. Практически всегда сдержанный, привыкший командовать и отдавать распоряжения, он редко улыбался и смеялся. На тренировках он был жестким, и делал поблажки лишь для меня. Истинных эмоций совсем не показывал, и невозможно было с ходу определить его настроение и планы. Когда он принимал решение, то действовал. Так было в случае с Клутвином и его другом-оборотнем. А то, как быстро он разобрался в моем поддельном имени и сообщил об этом только когда посчитал необходимым, говорило, что он «себе на уме». Как отреагирует на произошедшее, было не ясно, от того и страшно. С ним мне общаться было трудней, чем с остальными.
