— Входи, — послышался спокойный голос отца из-за двери.

Леон невозмутимо открыл дверь, готовый ко всему на свете, но тут же потерял всё самообладание и с презрением сказал:

— Отец, ты жалок.

Перед ним сидел «забитый» сутулый и поседевший «старик» и меланхолично смотрел в какие-то бумаги в своих руках. На Леона он даже не взглянул.

Леон ошарашено замер в двух шагах от двери, не понимая, куда делся тот вспыльчивый и самоуверенный сорокалетний мужчина, который ещё недавно грозился переломать ему ноги.

Леон не мог увидеть в этом потухшем человек отца, как ни старался.

«Может, моего отца подменили?» — его сознание предложило спасительную мысль.

— Мне это не нравится, — всё так же с презрение продолжал Леон.

— Так уходи, — безэмоционально ответил отец.

«Что значит „уходи“⁈ — не понял Леон. — Как это „уходи“? Куда я пойду?»

— Кто тебя сломал? — резко спросил Леон уже без презрения в голосе.

— Ха! — горько усмехнулся отец.

— Пещера? — уже спокойно спросил Леон, ему даже стало немного интересно.

— Мы из неё вышли без потерь, — равнодушно ответил отец.

— Ты не смог вывезти аметисты? — с сомнением в голосе спросил Леон.

«Это бы лишило его целого состояния!»

— Вывез… — голос отца дрогнул.

— Но? — всё не понимал Леон.

На этот раз отец поднял на него горький насмешливый взгляд:

— А ты сам подумай, сынок.

«Сынок⁈ — опешил Леон, не веря своим ушам. — Он впервые за столько лет назвал меня „сынок“⁈ Не сволочь⁈ Не урод⁈ Не отребье⁈ А сынок⁈»

Леон не знал, что и ответить… Но тут откуда-то из глубин сознания всплыла зеленая с серебром эмблема «Пирс 18» — места, где закончился его первый побег от отца в Марингерде.

— Графиня Дэйне́ра… — осознал Леон, кто мог сломать его отца, и у него внутри всё сжалось.

Он вспомнил слухи о кровожадности графини, которая на своей территории не прощала ничего. Доставалось всем: и своим, и чужим. Даже за косой взгляд в её сторону она могла лично хладнокровно убить человека на месте.

Леон провёл в Марингерде не так уж и много времени, но даже до него успели дойти слухи о том, как графиня без разбора нападала на корабли, входящие в порт или уже стоящие у пристани. Она и её команда могли отобрать весь груз и лишить жизни часть или всю команду. Могли оставить груз хозяевам, вырезать полкоманды, уйти и как ни в чём ни бывало спокойно продолжать дипломатическое сотрудничество после этого.

«Насколько же я тогда накосячил⁈» — с ужасом подумал Леон, вспомнив, что ему говорил Гаррет про «Пирс 18» — что это начало военной части порта графини.

Теперь он видел своими глазами, что может случиться, если один граф отправит своих вооруженных людей на закрытую военную территорию другого графа, пусть и в погоне за сыном.

— Догадливый, — криво усмехнулся отец и вернулся к разглядыванию документов.

«Видимо, его тогда спасло то, что он граф, а графиня Дэйнера не собиралась идти войной на Весталию…» — облегчённо подумал Леон, а вслух грубо спросил:

— Она что, тебя пешком домой отправила?

Отец вздрогнул, но спокойно ответил:

— Что-то сродни этому.

Леон быстро подошёл к столу отца.

— Я смотрю, у тебя было время подумать, — зло усмехнулся Леон, скрывая свою растерянность.

— Я смотрю, ты повзрослел, — всё так же не глядя на Леона, усмехнулся отец. — Уже хамишь мне прямо в лицо.

Леон перегнулся через стол и схватил отца за отворот жилета:

— Ты мне таким не нравишься, отец! — Леон перешёл на крик.

Мир Леона рушился у него прямо на глазах. Каким бы ни был его отец — он был для него прочным фундаментом, его главной опорой в жизни — тем, кто позволял Леону твёрдо стоять на ногах, кем-то абсолютно несокрушимым.

В воображении Леона его отец всегда стоял на высокой неприступной стене, об которую надо расшибить лоб, чтобы тебя услышали наверху. Леон не мог принять того, что кто-то может скинуть его отца оттуда вниз.

«Как я могу тебя таким бояться? — мысленно спрашивал Леон, глядя отцу в глаза. — Как я могу тебя таким уважать? Я хочу уважать тебя! Я хочу быть полезным тебе! Вернись!!!»

— Отвали, — попытался высвободиться отец, но не смог — Леон крепко его держал.

Леон схватил отца второй рукой за второй отворот жилета и потянул его на себя. У него это с лёгкостью получилось — отец встал.

«Это всегда было так легко?» — удивился Леон, думая, что не сдвинет отца с места.

Отец схватил его за обе руки и попытался высвободиться, но у него снова ничего не вышло — Леон его крепко держал.

«Он всегда был таким слабым⁈» — всё не понимал Леон, не осознавая, что путешествие добавило ему немало физической силы.

Леон не мог смириться, что его самая главная опора в жизни ушла из-под ног. Он начинал куда-то безвозвратно проваливаться там, в глубине Души, и не представлял, как это исправить. Как перестать падать в бездну…

— Отец! — Леон упёрся головой в грудь отца и разрыдался. — Я всё исправлю!

Отец молчал. Не двигался.

Леон поднял голову и посмотрел отцу в глаза и прокричал ему прямо в лицо:

— Слышишь⁈ Я всё исправлю!!!

Отец спокойно и пристально на него посмотрел. Леону даже показалось, что в его глазах опять вспыхнула жизнь… На миг… И потухла.

«Может, не показалось?» — с надеждой подумал Леон.

Отец сильно толкнул его в грудь рукой, отпихивая от себя и возмущённо крикнул:

— Да отпусти ты меня! Чёрт побери!

«Знакомые нотки!» — мысленно улыбнулся Леон и отпустил.

— Выйди и успокойся! — грозно скомандовал отец. — А то разорался тут.

Леон развернулся и пошёл к двери. За дверью рукавом вытер слёзы и… Он не смог сдержать свою улыбку. Впервые в жизни он не мог сдержать свою улыбку.

— Заходи! — послышался приказ отца из-за двери.

Леон зашёл и остался стоять в паре шагов от двери.

— И перестань скалиться! — возмутился отец.

— Не могу, отец, — продолжая улыбаться, ответил Леон.

Леон не переставал улыбаться, ведь его мир снова начал обретать опору.

— Ладно, хрен с тобой! Рассказывай, зачем явился.

Отец уже сидел прямо и властно в своем кресле — перед Леоном снова выросла неприступная «стена».

«Он вернулся! — обрадовался Леон. — Мой отец вернулся!»

Мир Леона окончательно обрёл опору. Леон перестал проваливаться в бездну, мысленно выдохнул и перестал улыбаться.

«Настало время заняться делом Эрика», — решил Леон и спокойно сказал:

— Мне нужно рекомендательное письмо к графу Неррону на моё имя и имя Эрика Винсе́на.

— В гвардейцы графа Неррона решил податься? — усмехнулся отец.

— Нет, — твёрдо ответил Леон. — Нам надо с ним поговорить о Душе Древа Мира и аметистах.

Впервые в жизни Леон увидел, как его отец неподдельно удивился.

— С этого момента давай поподробнее, — заинтересованно сказал отец, указывая Леону на второе кресло у его стола.

Леон сел в кресло и всё не мог понять: он больше рад тому, что отец впервые в жизни заговорил с ним на равных, или тому, что его отец «вернулся»?

«Мне так нравиться однозначно больше!» — снова заулыбался Леон.

— Перестань лыбиться! — возмутился отец.

Леон перестал улыбаться и рассказал отцу всё, что просил его рассказать Эрик.

Граф Фри́дрих Мэ́йнер

Песня Души по желанию сына: Machinae Supremacy — Stand

Часть 5

Глава 16. Соскучилась

Марена

С тех пор, как Марена вернулась в Яренку, прошла неделя.

Марка сразу взял в оборот Яромир, а Настя… В общем, не упускала возможности построить глазки новому гостю.

Про Марену все забыли, даже в дозор не отправляли, а Орэна всё нигде не было видно.

Марена чувствовала себя как в сказке. В смысле, сидела весь день у окна и ждала суженого… Ладно, не весь день. Готовку, уборку и тренировки никто не отменял, но и отвлечься, чтобы не скучать, это особо не помогало.