Несколько часов я петлял по дороге, поднимаясь всё выше и выше. Повороты шли чаще, а дорога становилась немного у́же.

На закате я дошёл до вершины этого горного хребта, а там сквозь деревья открывался красивый вид на уходящие за горизонт горные хребты и садящееся за ними солнце.

«Везёт мне последнее время на красивые виды, — подумал я. — То звёздное небо, то горные закаты».

Хоть я и не романтик, но не восхититься не получалось.

Дальше дорога шла по хребту, спускалась в небольшую долину и карабкалась обратно вверх, на соседнюю горную гряду.

Долина выглядела как узкая полоска горных лугов, и никаких поселений я там я не увидел. А вот по ту сторону долины, на горном плато, я наконец разглядел город.

«Красивый был бы город, не будь он разрушен», — первое, что пришло мне в голову.

От его белокаменных стен отражалось красное солнце и сине-оранжевые облака, но это лишь создавало ещё более удручающее впечатление, будто разрушенный город до сих пор горел. В городской стене зияли огромные проломы, а многие дома были разрушены до середины первого этажа. Создавалось впечатление, будто на город что-то упало сверху и смяло его под собой, а потом исчезло.

Я всё не мог понять, что меня удивляет больше: что город разрушен или что выстроен на территории Весталии из белого камня? Всё, что я видел здесь до этого, включая Летающую Крепость, было построено исключительно из серого камня.

«Ладно, — решил я, — город я могу и завтра поразглядывать, когда подойду к нему поближе, а сейчас пора искать место для привала, чтобы найти его до темноты».

Спускаться в долину было лень. Я сошёл с дороги, немного спустился вниз по склону со стороны, с которой пришёл, попетлял между деревьями и камнями и достаточно быстро нашел укромное местечко для ночлега.

Поперёк склона лежал огромный камень, а над ним росло небольшое дерево. Дожди намыли за камнем почти ровную площадку, и всё это сооружение немного напоминало комнату с тремя стенами: склон, дерево, камень. Места там как раз было достаточно, чтобы растянутся во весь рост вдоль камня и не укатиться вниз во сне.

Я внимательно осмотрел это место, но никто там по соседству вроде бы не жил.

Камень просматривался с дороги, и несмотря на то, что вряд ли кто-то ночью будет по ней ходить, я всё же решил, что кокон не помешает. Только потом, а сейчас я немного утеплюсь и поем.

Я отстегнул от сумки теплый свитер и надел его под пальто, надел шапку, сел под дерево и принялся жевать солонину с полузасохшим хлебом, запивая водой из фляги.

Когда я понял, что заблудился, стал экономить припасы. Теперь еды у меня оставалось ещё на два дня. Если город окажется совсем заброшенным, то придётся охотиться и листики-корешки разыскивать. Хотя какие тут листики осенью? Орехи разве что разыскать, может, получится… Ну да ладно — не впервой.

Закончил я свой нехитрый ужин, когда уже совсем стемнело.

Так, здесь деревья, а не песок. Ну, пусть будет так:

Здесь три стены.

Добавлю крышу я и дверь.

Пусть и прохожий не узрит,

И не учует и зверь.

Сей кокон призрачной стеной

Меня сокроет пеленой,

Пропустит свет, и дождь, и ветер,

Но не найдёт никто на свете.

По идее, здесь об меня никто спотыкаться не должен, и этого должно хватить.

Я надел шапку и варежки, подложил край сумки под голову и мгновенно уснул.

Часть 2

Глава 9. Туман

Проснулся я на рассвете от того, что в мой кокон ударила молния. Странная молния — на небе не облачка, а кокон сорвало, будто ветром сдуло. Я тут же развернул новый кокон, ожидая следующей атаки, и сел. Прождал я с четверть часа, но больше ничего не происходило. Я решил, что пора вставать.

Быстро свернул свой нехитрый лагерь и отправился через хребет в долину.

Я, конечно, люблю путешествовать, но после нескольких дней вынужденного скалолазания всё тело ломило, и мысль о том, что надо долго идти вниз, чтобы снова долго идти наверх, как-то не особо воодушевляла.

Дорога снова вилась широкими полукольцами по склону горы, и ходить туда-сюда мне быстро стало лень. Тем более с этой стороны гор из растительности были только травы и кустарники.

На втором повороте мне стало окончательно скучно — я сошёл с дороги и пошёл напрямик к городу, вниз по склону.

Не скажу, что это было намного быстрее — я всё время то проваливался в неглубокие ямы, то цеплялся одеждой за кусты, то застревал в мелких камнях, то спрыгивал с больших. Но в этом появлялся хоть какой-то дух приключения.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что найди я сразу дорогу ещё в предгорьях, я бы, наверно, всё равно рано или поздно с неё сошёл. Может даже и оказался в том же ущелье с рекой.

Пока я спускался с горы, долина внизу начала наполняться туманом, словно огромная чаша. Туман лился в неё несколькими потоками, стекающими с противоположного горного хребта. Мои планы добраться до города к вечеру таяли на глазах.

Под конец спуска я опять выбрался на дорогу, чтобы не переломать ноги в тумане, и по ней уже спустился в саму долину.

Видимость снизилась до расстояния вытянутой руки. Помогало лишь то, что в долине дорога уже не петляла. Сколько я шёл через туман сложно сказать. Может час, может и три, но в какой-то момент я упёрся рукой в каменную стену.

Я решил, что пересёк долину. Значит, где-то здесь дорога должна поворачивать и уходить наверх. Прошёлся вдоль стены на пару десятков шагов — налево, потом направо. Ничего не нашёл.

Идти куда-либо сейчас было бессмысленно. Ещё раз заблудиться я не горел желанием. Я снова сошёл с дороги налево и отошёл от неё на несколько сотен шагов вдоль стены-скалы. Никаких пещер по дороге я не нащупал и решил, что можно остановиться и созерцать туман здесь.

Я сбросил сумку и уселся разглядывать пелену перед собой. Сколько я не сидел, ничего не происходило: не шуршало, не дышало мне на ухо, не кричало и с хрустом не подкрадывалось. Ничего мне не мерещилось и ничего меня не пугало. Стало скучно. Думать о смысле бытия или даже о том, что я забыл в этих горах, совсем не хотелось и я не нашёл лучшего занятия, как жонглировать шаровыми молниями.

Я начал с трёх белых светящихся шариков размером с орех. В отличие от обычных предметов, эти в случае потери контроля на землю не падали и в туман не укатывались. Стоит ослабить внимание или забыть про них — они начинали жить своей жизнью и летели куда-то сами по себе, будто срывались с поводка. Последний раз, когда я так игрался-тренировался, мне удалось удержать внимание на пяти.

Три шарика передо мной закручивались по спирали, разлетались в разные стороны с разным ускорением, собирались вместе, вылетали за поле зрения и возвращались обратно. Я добавил четвёртый, пятый, шестой.

С шестым всё ещё были проблемы, но управлению он более-менее поддавался.

Незаметно стало темнеть, но туман никуда рассеиваться не собирался.

Закончив с шариками, я их «собрал» обратно, вернул себе свой заряд и начал развлекаться пусканием светящихся дуг, сродни молниям из левой ладони в правую и наоборот. Сначала меня интересовала скорость, потом точность, потом количество…

Стало совсем темно. Ни звёзд, ни луны я так и не увидел. Есть не хотелось. Завалился спать. Если туман к утру не рассеется, то так сквозь него и пойду наверх. Торчать здесь ещё один день мне совсем не хотелось.

Проснулся я от неясного чувства, что мне угрожает опасность. Открыл глаза. Туман рассеялся и сменился предрассветной росой. Вокруг ни души. Лишь лёгкий шорох травы на ветру нарушает тишину.

Чувство опасности нарастало. Оно одновременно пыталось и вжать меня в землю, и отправить бежать, не разбирая дороги. Я встал, но бежать никуда не стал, а лишь сосредоточился на окружающем пространстве.