Они шли по следам, петляя между грудами костей. Помещение оказалось больше, чем думал Лукан, но вскоре они достигли еще одного арочного проема, вдоль которого выстроились черепа, и каждый из них, казалось, смотрел на него незрячими глазами.

— Посмотри на это, — сказала Блоха, указывая на строчку букв, вырезанную на притолоке наверху. — Что здесь написано?

Лукан поднял факел повыше, щурясь на вырезанные слова:

— Берегись, ты, который душит... нет, дышит, ибо сейчас ты вступаешь... в царство мертвых.

— Это должно напугать? — пренебрежительно спросила Блоха.

— Я не знаю, — ответил Лукан, опуская факел. — Тебе страшно?

— Нет, — ответила девочка, немного слишком быстро.

— И мне, — солгал он, стараясь не обращать внимания на мрачные взгляды черепов, когда проходил через арку; Блоха следовала за ним по пятам.

Следы вели все глубже в катакомбы, через проходы, наполненные сотнями черепов, и сводчатые камеры, заваленные костями. Свет факела мерцал на безмолвных холмах, танцующие тени создавали впечатление движения — как будто в любой момент они могли внезапно сдвинуться с места и рухнуть, захлестнув их обоих волной скелетов и похоронив во тьме. Мучительная судьба, но все же предпочтительнее того, что может уготовить им эта сука, Деластро, если они попадут в ее руки. Лучше об этом не думать.

Время от времени несколько отпечатков отделялись от основной группы и исчезали через другой выход из комнаты или в другом ответвлении прохода, и Лукан вспомнил, что Топаз сказал Джуро: Семь Драгоценностей патрулируют разные коридоры, в то время как Мурильо с Деластро углубляются в катакомбы. Надеюсь, мы сможем проскользнуть сквозь сеть. В каждой новой комнате или проходе, в которые они входили, он готовился к нападению, подняв клинок и вглядываясь в тени.

Никто так и не появился. Похоже, Деластро — независимо от того, считала ли она миссию проваленной или нет — думала, что Аметист является достаточным сдерживающим фактором. Или, возможно, размышлял Лукан, вспоминая то, что ему рассказывали о подземном королевстве Дважды-Коронованного короля, ее больше беспокоят угрозы снизу, а не сверху. В любом случае, он был рад их гладкому продвижению — у него не было желания связываться с еще одним наемником Деластро. Не могу допустить, чтобы Блоха спасала мою жизнь в третий раз, подумал он, глядя на девочку, которая молча шла рядом с ним. Если ее и пугала темнота или мрачное окружение, она не подавала виду. Он считал, что она была чем-то вроде маленькой защитной тени, которая раздражала и успокаивала одновременно. Не то чтобы я когда-нибудь признаюсь ей в последнем. Он не мог отрицать, что ему было приятно, когда кто-то прикрывал его спину, кто-то, кому он мог доверять. И он действительно доверял ей, что было удивительно: этой своенравной уличной девчонке, которую он знал всего несколько дней, хотя казалось, что гораздо дольше. Он, безусловно, доверял ей больше, чем кому-либо еще в Сафроне. Не то чтобы я когда-нибудь скажу ей об этом.

— Подожди, — прошептала Блоха, когда они шли по извилистому коридору; тени собирались в глазницах черепов, выстроившихся вдоль стен. — Кажется, я что-то услышала.

Лукан прислушался, но услышал только звук собственного дыхания:

— Я ничего не слышу...

Девочка жестом потребовала тишины. «Вот, — сказала она, — ты их слышишь?»

Голоса. Настолько слабые, что были едва различимы.

— Я их слышу. — Мы приближаемся. При этой мысли его сердце забилось быстрее. — Будь начеку.

Проход вел в другую комнату, полную костей. В пыли были видны только две пары следов. Деластро и Мурильо. Они вели в левую часть комнаты, откуда свет лился через арку, расположенную примерно в двадцати ярдах от них.

— Лукан...

— Вижу. — Он воткнул факел в груду костей. — А теперь слушай и выполняй...

— Держись позади, — пробормотала Блоха, закатывая глаза. — Я поняла.

— И делай в точности, как я скажу. Если со мной что-то случится, хватай фонарь и уноси отсюда ноги. Возвращайся к Писцу и расскажи ей, что случилось.

— А как же ты?

— Со мной все будет в порядке. Я могу о себе позаботиться.

Девочка фыркнула.

— Я серьезно, Блоха, — сказал он, и его тон стал жестче. — На этот раз никакого героизма. Поняла?

— Ладно.

— Хорошо. Давай посмотрим, на какую вечеринку мы себя пригласили.

Лукан двинулся по следам через всю комнату, Блоха следовала за ним. Голоса становились громче по мере приближения.

— ...я не потерплю неудачи, понимаете? Я хочу, чтобы он умер.

— Я прослежу за этим.

— Сделайте это. Леди знает, я плачу вам достаточно.

Лукан прижался к левой стороне арки и заглянул внутрь. Лестница вела вниз, в помещение за ней, которое было самым большим из всех, что он видел до сих пор. Вдоль стен выстроились сотни черепов, освещенных пламенем, бьющим из дюжины жаровен. Изодранные в клочья знамена, цвета которых давно выцвели, украшали колонны, стоявшие в каждом углу комнаты, их верхние части терялись в тени сводчатого потолка. На низко опущенном полу, где не было костей, возвышался большой мраморный саркофаг, поверхность которого была покрыта замысловатой резьбой. Лукан перевел взгляд на две фигуры, стоящие рядом с саркофагом.

—...зашел слишком далеко, чтобы разрушить мои планы, — говорила фигура в серебряной маске, пока они расхаживали взад-вперед, поднимая плащом пыль с пола. Мурильо, подумал Лукан, хотя его голос звучал по-другому. Должно быть, из-за маски.

— Как я уже сказала, — ответила другая, — я позабочусь об этом. — И это, должно быть, Деластро. Предводительница наемников выглядела так же устрашающе, как ее и описал Джуро. Время и трудности оставили свой отпечаток на резких чертах лица женщины; ее оливковая кожа покрылась морщинами и несколькими царапинами и шрамами, а в темных волосах появились седые пряди. Но Лукан чувствовал, что они также обострили ее дух, как точильный камень оттачивает лезвие. Ее убежденность была очевидна в том, как она говорила — холодно, резко — и в том, что она оставалась совершенно неподвижной, скрестив руки на груди. Опасная женщина.

— Нам следовало убить этого ублюдка после вечеринки у Вальдезар, — сказал Мурильо, перестав расхаживать по комнате. — Но вместо этого мы позволили ему копнуть слишком глубоко, и он нашел этот проклятый дневник.

Лукан напрягся. Они говорят обо мне.

— Дневник ничего ему не сообщил, — невозмутимо ответила Деластро. — И теперь он в наших руках.

— А вот Гардова — нет.

— Ошибка, которая будет исправлена.

— Вы даже не знаете, где он. — Мурильо покачал головой. — Мы должны были просто убить его, когда у нас была возможность.

— Нам нужно было выяснить, на кого работает Гардова, чтобы мы могли исключить их всех из уравнения, — ответила Деластро. — Поверьте мне, милорд. Я понимаю, что поставлено на карту...

— Вы ничего не знаете о ставках, — отрезал Мурильо, делая резкий жест. — Ничего, вы понимаете? Вы даже не можете начать понимать.

Лукан нахмурился, в его душе росло сомнение. Этот голос... Он слушал, как мужчина продолжал говорить, не вслушиваясь в слова, но пытаясь представить, как они слетают с губ Мурильо. Его сердце дрогнуло, когда он осознал это. Кровь Леди... Это не Мурильо.

Словно почувствовав мысли Лукана, мужчина откинул капюшон и снял серебряную маску, положив ее на саркофаг. У Лукана отвисла челюсть, когда он уставился на седые волосы и аккуратно подстриженную бороду мужчины. Я не могу в это поверить...

Лорд Маркетта шагнул к Деластро.

— Вы найдете Гардову и на этот раз его убьете, — сказал он, и в его голосе не было и следа того добродушия, которое он выказал Лукану, когда подошел к нему на вечеринке у Вальдезар. В тот раз его глаза светились весельем, теперь же в них сверкала холодная ярость. — Никаких оправданий. Я ясно выразился?

Тень гнева пробежала по лицу Деластро, но тут же исчезла: