− Это лорд Скриг – основатель университета. Он был родом из Грента. Да-да! Того самого, где отгремела война с магами, − решил удовлетворить любопытство Жаклин ректор. – Только он основал университет очень задолго до неё. Лорды проиграли и теперь там даже сама магия вне закона! За адептами охотятся будто за бешенными собаками – да вы, наверно, сами знаете.

Что-то такое Жаклин слышала – тётушка шепталась с подругами, неизменно замолкая, стоило ей войти в комнату. Сложно представить – магия вне закона?

Ангвана была бедна сильными магами – в школе обучали азам владения перенаправлением энергии, но и это удавалось не многим. Те, у кого получалось, успешно использовали силу в быту и старались всячески развивать таланты. На самом деле, продемонстрированное Гарвеем владение силой поражало. Причём, так бездарно используемое!

Природа дара Жаклин была иная – она умела преобразовывать вещества – отсюда и выбор профессии. Левитировать предметы было её заветным желанием, но это – увы! – никак не удавалось.

− А я слышал, − подал голос Флабер, − лорды устраивали в своих лабораториях противоестественные эксперименты: скрещивали животных и людей! Только вот не понятно, зачем?

− В светской беседе такое обсуждать не принято, − сказал ректор, − Если хотите знать, спросите мэтра Золи – преподавателя истории. Только предупредите его заранее – он посвятит урок истории Грентской войны.

− Я тоже прослушала бы эту лекцию! – спонтанно вырвалось у Жаклин. Гарвей с презрительной улыбкой бросил взгляд в её сторону, а Флабер откровенно развлекался, разглядывая девушку.

– У нас в академии преподаватель истории ничего не рассказывал об этом, − стушевалась она.

− Не удивительно. Дело в том, что это история дальних стран, а в обычной государственной программе не предусмотрены часы на освещение данных событий, − спас положение ректор. − Более того, на высшем уровне рекомендовано не заострять внимание юных умов на магах Грента и их методах. Но, как вы наверно уже поняли, у нас нестандартное учебное заведение, поэтому подход к программе несколько иной. Мы стараемся донести до наших учеников самую разную информацию, как можно полнее. Будущим политикам и государственным деятелям необходимы самые достоверные сведения.

− Ага, даже сидящим на скамье запасных, − пробормотал Гарвей. Ректор расслышал его – Жаклин заметила, как он слегка вздрогнул, однако, возражать не стал.

Повисло тяжелое молчание. К счастью, карета подъехала к высокой арке, украшенной лепными щитами с символами факультетов: котёл – бытовая магия, молния – боевая, весы – символ специалистов по магическим веществам, чаша с падающей в неё каплей – целители, меч – символ служителей закона и порядка.

− Конечная остановка! – провозгласил Флабер, открывая дверцу, едва карета остановилась. Гарвей вышел вслед за ним, не проронив ни слова, даже не взглянув в сторону Жаклин, чему она была в тайне рада.

Ректор вышел за учениками и подал руку девушке.

− Ваши вещи прибудут позже? – спросил он, покосившись на саквояж в её руках.

− Э-э-э… − она вначале не поняла суть вопроса. − Нет, это всё!

Жаклин отдала должное тактичности Альберта Вайса – он не стал комментировать, ограничившись словами:

− Пока устраивайтесь – мадам Крифи, помощница смотрителя Биваля, поможет вам, а заодно проведет небольшую экскурсию по основным помещениям. Остальное узнаете в процессе. Пока отдохните с дороги. Если голодны, загляните в столовую – наши повара найдут, чем угостить. В четыре пополудни зайдите ко мне – введу вас в курс дела и отвечу на вопросы. Будет великолепно, если с завтрашнего дня приступите к работе.

− Хорошо, благодарю! – неуверенно ответила девушка. Ректор слегка поклонился в знак прощания и отправился по длинной аллее в другой конец здания.

Жаклин прошла в массивную дубовую дверь с искусно вырезанными знаками весов в кольце из перевитых веток плюща на створках. Девушка думала, что Кардосская академия отличается богатым убранством помещений… Как она ошибалась! От самого порога узорчатый мраморный пол вестибюля устилали зелёные ковры с мягким ворсом. Стены, покрытые красивыми ткаными шпалерами в тон, украшали множество картин, изображавших разнообразные пейзажи, жанровые сцены охоты и сельского быта, портреты неизвестных людей в разных, порой, странных костюмах. С потолка спускалась многоярусная хрустальная люстра, напоминавшая водопад обилием многогранных висячих элементов, заливавшая зал мягким светом.

Рядом с резной мраморной лестницей, полого поднимавшейся вверх, с одной стороны стояла бронзовая копия уже знакомой статуи лорда Скрига, основателя университета, а с другой стороны – самые настоящие рыцарские доспехи – много веков назад в таких против врага выступали прославленные воители прошлого. Жаклин с открытым ртом уставилась на странный конусообразный шлем с пышным плюмажем из перьев неизвестной птицы. Девушке такие доспехи приводилось видеть только на картинах и иллюстрациях в книгах.

− Это парадный доспех Арагорна Строптивого, отвоевавшего у диких племён красных карликов земли от Гринеи до самого Зеленого мыса.

По лестнице неторопливо спускалась полноватая женщина лет сорока, в тёмном платье с белым кружевным воротничком.

– Его нашему университету предоставил сам король. Вы же знаете – младший принц, Роланд, учится у нас!

Заметив удивлённый взгляд Жаклин, женщина улыбнулась:

− Вы ведь Жаклин Тризо, новый педагог по зельям и магическим материалам? О! Кого у нас только нет! Сплошь отпрыски титулованных и богатых семей со всех концов Ангваны. Есть даже иностранцы и один парень с севера − из Нового Гампаса – странный, правда, немного… Да кто из нас без греха! – она хитро подмигнула, а Жаклин совсем растерялась. – Ну, не тушуйтесь! Выше нос! На самом деле у нас хороший коллектив преподавателей – ректор Вайс славно потрудился – старается пригласить самых перспективных и амбициозных сотрудников. Номад, например, что был раньше на вашем месте, метил уйти на следующий год в главные специалисты королевской лаборатории по магическим составляющим, пока его не нашли в парке… Ой! – она прикрыла рот, виновато глядя на девушку, а потом с раздражением всплеснула руками. – Да вы все равно узнаете! Он повесился на суку самого большого граба – как только сумел веревку перекинуть? Эх, какое горе! Только семестр начался… Так подвёл нас, так подвёл! Хорошо, вы откликнулись – обычно в такое время уже все разбрелись по вакансиям! Знаете, как тяжело найти хорошего преподавателя после начала учебного года?

− Милена! Ты бы хоть представилась сначала, а потом вываливала на бедную девушку последние сплетни! – вслед за женщиной спускался сухощавый мужчина лет пятидесяти, с благородной проседью в смоляных волосах. – Прошу прощения за мою ж…э-э-э… помощницу. Меня зовут Жак Биваль, смотритель этого заведения, а эту словоохотливую мадам – Милена Крифи.

− Мы женаты уже больше двух лет, а он всё представляет меня своей помощницей! – возмутилась мадам Крифи, но у самой в глазах плясали лукавые искорки.

− Достаточно! – смотритель Биваль лишь слегка повысил голос. Мадам Крифи с недовольством глянула на него, но промолчала.

− Заговорила я вас, − произнесла она извиняющимся тоном, − а вы устали с дороги. Пойдемте, провожу в ваши комнаты. Заодно, мерки снимем – выдам вам преподавательскую форму – да, у нас тоже дресс-код. Его высочество наследный принц Тристан, курирующий наш университет, лично распорядился, чтобы форма была не только у учащихся – «это способствует равенству и пресекает возможности снобизма», − явно процитировала она официальный документ. – Обзаведётесь таким же платьем, как у меня – думаю, вам пойдёт!

«Форма – так форма!» − пожала плечами Жаклин. Может, это к лучшему – на самом деле, она немного переживала за собственные скромные платья, вспомнив нарядную ученицу, над которой некрасиво подшутил Гарвей. Нет, бедной себя Жаклин не считала – преподавательского жалования вполне хватало на жизнь. Тетя Аделина бывшая без ума от моды часто брала её с собой в походы по бутикам и модисткам – девушка неизменно оставалась равнодушной к обилию вычурных нарядов и аксессуаров. Её могла привлечь красивая вышивка, или необычное кружево, но наряжаться подобно Великосветской Франзине2 ей казалось глупым. Как тётя ни старалась привить ей вкус к пышным нарядам и косметике – преуспеть не сумела.