Был ли бы он вообще таким, как сейчас?

Михаэль наблюдал за ними издалека. Приближаться было запрещено. Лишь охранять Врата и следить, чтобы к ним случайно не подошли слишком близко. Дважды он упустил этот момент, и старшая вновь возникла перед ним так неожиданно, что он растерялся.

Прикрытая лишь длинными рыжими волосами, Лилит застыла перед Стражем, с благоговением и испугом. А затем опустила взгляд насыщенно-зелёных, как спелая трава, глаз и стояла так, пока он не заговорил первым.

– Уходи. Тебе нельзя быть здесь.

Не ответив, она лишь замотала головой. Тогда Михаэль повторил слова громче и на этот раз Лилит гордо вскинула подбородок, смело глядя ангелу в глаза.

– Я не вернусь к нему.

– Он твой муж.

– Я не выбирала его! Я не выбирала жить здесь! Мне так тяжело… – Лилит вдруг схватилась рукой за горло, словно бы действительно не могла дышать. – Я задыхаюсь, здесь всё давит на меня… словно я… я…

– В клетке. – Тихо произнёс он и сам испугался. Откуда такие мысли? Откуда его мысли?

– Клетка?.. – шёпотом повторила она новое слово, болью кольнувшее сердце. – Клетка… Выпусти меня, прошу!

Прежде, чем он остановил бы её, Лилит схватила ангела за руку и словно молния поразила их обоих. Прикосновение жаркое, как пламя, из которого она родилась. Грех, чистый первый грех, настигший их обоих. Зачем её создали такой? Его погибель, его наказание. Или испытание верности?

Оттолкнув её от себя, Михаэль вынул меч и направил прямо на ту, что была создана соблазнять. Острый кончик застыл в дюйме от едва прикрытой груди, учащённо вздымавшейся от пережитого.

– Уходи!

Зелёные глаза презрительно сузились. Чуть поддавшись вперёд, Лилит коснулась острия меча и на белоснежной коже показались алые капли крови.

– Я не вернусь. – Повторила она совсем другим тоном. Михаэль уже слышал подобный, и хорошо помнил, кому он принадлежал. Она сделала ещё движение, и его рука дрогнула. Кончик меча глубже погрузился в плоть, но Лилит лишь стиснула зубы. – Я лучше умру, чем буду жить в клетке.

Он успел отвести меч прежде, чем она сделала бы решающий шаг, вместо этого упав в его объятия. До этого Михаэль никогда не касался огня, но знал, что тот должен был обжигать. Обжигать и сжигать дотла, а не вызывать это странное чувство в груди. Сладкий грех, как же ты прекрасен.

Золотые ворота распахнулись сами собой. Михаэль вздрогнул, поняв послание.

Лилит шла, не оборачиваясь, лишь раз застыла в нерешительности. Ангел не закрывал Врата, одинаково равно желая, чтобы она вернулась, и чтобы сгинула навсегда. Ни первому, ни второму не суждено было сбыться.

***

Через несколько дней пришли родители мальчика, которому Майкл проводил операцию на сердце. Забирая сына, они с трудом сдерживали слёзы радости, ведь надежды выжить для ребёнка почти не было.

Мать плохо говорила по-английски, но не переставала благодарить на корейском. Принимая младенца из рук медсестры, она всё же не сдержалась и расплакалась. А отец вдруг опустился на пол, делая традиционный кан чоль – большой поклон. Майкл поспешил поднять того на ноги, пока это не привлекло слишком много внимания.

«Не сотвори себе кумира»

Слова пронеслись в голове внезапно и резко. Майкл поймал взгляд Габриэля, застывшего у выхода из больницы, в нескольких метрах от них. Младший брат осуждающе смотрел на него, пока обзор не загородили другие люди. Когда они прошли, Габриэль уже исчез.

«Отец не любит соперников в вере»

Нехорошее предчувствие ядом текло по венам. Он слишком заигрался в спасителя, теперь это может стать опасным. И не только для самого Михаэля.

– Доктор Эллиот, с вами всё в порядке? Вы будто призрака увидели.

Майкл помотал головой, а затем двумя пальцами начал массировать переносицу.

– Всё хорошо. Берегите себя, – обратился он вдруг к корейской паре, которая уже собиралась уходить. Видимо что-то странное отразилось на лице, потому что оба они настороженно переглянулись. Майкл поспешил улыбнуться, чтобы развеять их подозрения. – У вашего малыша сильное сердце. Вырастите его хорошим человеком.

Направляясь к себе в кабинет, он слышал тихий разговор двух медсестёр, с восхищением глядевших ему вслед.

– Это настоящее чудо… Спасти того, кто родился, чтобы умереть.

– Значит, бог, действительно, существует. А может, он и в самом деле…

Ускорив шаг, Майкл почти влетел в закрывающиеся двери лифта.

Глава 9 Озеро Печали

Самаэль ненавидел сплетни, но знал, что их не избежать. То, что на самом деле произошло тридцать лет назад до сих пор оставалось тайной, и, как любая тайна, она не давала покоя. Кто прервал ритуал? Куда пропали первородные близнецы? Как умерли его последователи и почему их тела были иссушены до последней капли крови?

Самаэль слышал шёпот за спиной, испуганно прерывавшийся каждый раз, когда он оборачивался. Разумеется, они боялись его. Те, кто был с ним с Первых дней рассказывали младшим истории об их господине, поднявшем мятеж против Отца. Неистовый, непокорный, несломленный даже после поражения. Множество ангелов последовало за ним, и такое же множество пало, отказавшись. Обагрив Небеса кровью своих братьев и сестёр, Самаэль заслужил прозвище «Кровавый принц», навсегда потеряв шанс вернуться.

Райские земли были выжжены дотла. Прошло много лет прежде, чем они снова зацвели, вскормленные плотью погибших ангелов. Сад стал ещё прекраснее. Лишь одно дерево оставалось мертво.

Тонкие проворные пальчики скользнули вдоль спины Самаэля, прежде чем их обладательница со вздохом прижалась к нему грудью.

– Мой господин снова грустит. Мне не нравится видеть вас таким.

– Вот как? Каким же тебе нравится видеть меня, милая?

Махаллат сделала вид, что задумалась. Поглаживая спину своего хозяина, она случайно дотронулась до лопаток и испуганно замерла, когда тот напрягся. Касаться места, где когда-то росли его крылья, было запрещено.

В следующую секунду он уже держал её за подбородок, запрокинув голову так высоко, что Махаллат стало больно. В уголках карих глаз заблестели слёзы.

– Так каким же? Таким, может быть? Таким я тебе нравлюсь больше, моя сладкая?

– П-п-простите, мой принц…

Медовые глаза с ненавистью глядели на неё, а затем Самаэль моргнул и выражение его лица расслабилось. С мягкой улыбкой на губах, он коснулся чёрных волнистых волос Махаллат, поглаживая её по голове, как ручного зверька.

– Больше никогда так не делай, поняла?

Демоница кивнула, безуспешно пытаясь перестать плакать. Самаэль небрежно смахнул с щеки одну капельку.

– А мне не нравится видеть тебя такой. Слёзы тебе не к лицу, милая. Ты ведь пришла ко мне не для того, чтобы плакать?

Махаллат покачала головой, проглотила обиду и улыбнулась Самаэлю так, как раньше.

***

Перебирая пальцами завитки рыжих волос, демоница вдруг вспомнила слова Паймона.

«То, что ты греешь его постель, не сделает тебя невестой. Принцу нужна… другая»

Рука замерла, и Махаллат едва поборола желание впиться ногтями в шею своего господина и сжимать её до тех пор, пока тот не признается, что это не так.

Жалкий демон хочет рассорить их. Может, он ревнует? Может, он сам хочет занять её место?

Она склонилась над Самаэлем, разглядывая умиротворённое лицо. Подобие сна, обрывки воспоминаний, вот и всё, что позволено им. Что же видит сейчас Кровавый принц? Махаллат никогда не заставала его таким. Прежде всегда надменные черты смягчились, а лёгкая полуулыбка больше не казалась фальшивой. Махаллат поняла, что впервые видит Самаэля-ангела, и испугалась, что он узнает об этом. В тот же момент тот открыл золотые глаза, и демоница затаила дыхание, не зная, что теперь её ждёт. Но принц равнодушно смотрел на свою фаворитку и вскоре она успокоилась.

Но когда попыталась коснуться его щеки, Самаэль удержал руку, а затем легонько отбросил в сторону.