Когда самолет начал снижаться, Игорь в иллюминатор жадно рассматривал бесконечные белые домики Лонг-Айленда, длинные песчаные пляжи, огромные парковки, водонапорные вышки, переплетающиеся шоссе с разноцветными машинами всевозможных форм и очертаний. Но вот шасси коснулись американской земли, и бортпроводник сообщил в микрофон:

– Наш самолет совершил посадку в международном аэропорту имени Джона Кеннеди города Нью-Йорка. Температура воздуха – двадцать три градуса по Цельсию, местное время – десять часов тридцать пять минут утра. Спасибо, что выбрали нас, летайте самолетами «Аэрофлота»! Всего вам хорошего!

Все начали в нетерпении отстегивать привязные ремни, хотя крылатая машина еще рулила по взлетно-посадочной полосе. Женский голос тут же заговорил: «Просим всех оставаться на своих местах с застегнутыми ремнями безопасности, наш самолет еще находится в движении», но его мало кто слушал. Не терпелось размять занемевшие ноги и потянуться, пройтись по салону. К тому же вот она, Америка. За окном к приземлившемуся борту спешили работники аэропорта, среди которых было много негров, азиатов и вообще людей со всех континентов. Когда наконец Игорь спустился по трапу, на него пахнули неизвестные запахи и зазвучала английская речь. В воздухе носились ароматы душистой жвачки, химчищенного коврового покрытия и еды из ресторанов быстрого питания. Кругом сияли неоновые огни и царила веселая неразбериха, все куда-то спешили и громко разговаривали. «Суета большого города, суета сует, – подумал Игорь. – Главное – не потеряться в этом потоке».

– Нам сюда, – сказал коллега, который уже бывал в этом аэропорту.

Они пошли получать чемоданы. Потом на выходе их ждали сотрудники посольства СССР, и путешественники с радостью встретили островок надежности в пульсирующем потоке незнакомой разноцветной американской жизни. Они сели в микроавтобус и поехали на Манхэттен, где должны были жить в районе комплекса зданий штаб-квартиры ООН на Ист-Ривер.

Путь через район Квинс лежал над бесконечным кладбищем, прямо как в фильмах ужасов, с зелеными лужайками и белыми надгробными камнями, а справа торчали мрачные трубы завода. Но вот впереди сплошной стеной выросли небоскребы Манхэттена, среди которых слева Игорь узнал здание ООН. Автобус нырнул под землю в тоннель, заплатив за это несколько долларов. «Вот он, капитализм в действии», – подумал Игорь и усмехнулся. Через несколько минут они уже оказались среди небоскребов и поехали по идеально прямой длиннющей улице в сторону штаб-квартиры ООН. Справа и слева мелькали пестрые кафе, рестораны, магазинчики и самая разношерстная публика: богатые и бедные, белые и черные, разнаряженные и в лохмотьях. Запахи духов перемешивались с вонью помоек и поднимающимся из-под земли паром. Под тротуаром иногда слышался грохот проезжающих поездов нью-йоркской подземки. Поражало полное отсутствие зелени, ни травы, ни деревьев, только каменные джунгли, закатанные в бетон. И снующая толпа, переходящая дороги без разбора и на зеленый, и на красный свет светофора. «Зачем тогда их повесили? – недоумевал про себя Игорь, проезжая по улицам нового Вавилона. – Да, у нас в Европе как-то поспокойнее. Хотя здесь, конечно, все очень шумно и ярко, молодых это привлекает. Но не все то золото, что блестит… Впрочем, посмотрим, что нам принесет американская земля». И он вспомнил о Гертруде и вездесущей вражеской агентуре, широко раскинувшей свои сети до концов земли. Можно было ожидать любых провокаций: холодная война в самом разгаре.

Около здания ООН образовалась мертвая пробка, конная полиция пыталась освободить дорогу от многотысячной манифестации. Люди требовали прекращения войны во Вьетнаме, свободы для всех, легализации марихуаны и открытой любви. В толпе мелькали молодые люди с длинными волосами, многие в одежде хиппи ярких расцветок, в широченных джинсах-клёшах, в серьгах и всевозможных браслетах. Над колышущейся и кричащей толпой виднелись плакаты с надписями Stop War, Make love not war, Peace и прочие в том же духе.

– Да, весело тут у них, – сказал Игорь сидевшему рядом коллеге.

– Обхохочешься, – ответил тот.

Полицейский знаками показал им, что проезда нет и дальше нужно идти пешком.

– Как же мы пойдем со здоровенными чемоданами? – возмущался водитель. Но делать было нечего, назад уже тоже выехать не получилось бы. Со всех сторон бушевала огромная толпа без конца и без края. Впрочем, вели люди себя мирно, пели песни, дарили цветы полицейским и не проявляли агрессии.

– Надеюсь, как-нибудь доберемся, – сказал Игорь, беря свой чемодан и следуя за остальными членами советской делегации.

Так гуськом около получаса они пробирались до здания, где располагалась советская миссия при ООН. Наконец показались желанные ворота из железных решеток, гостей быстро пропустили внутрь и захлопнули засовы. За спиной осталась бушующая толпа, ее песни и крики. Прилетевшие вступили на советскую территорию. Со стен взирал добрый дедушка с густыми бровями, на сердце отлегло.

– Добрались, слава богу! Ура! – прошептал Игорь, и ему захотелось перекреститься, но он вовремя вспомнил, где он, и опустил руку.

Прибывших провели в их комнаты и после короткого инструктажа объявили отбой. Пришло время разложить вещи и отдохнуть. Таманцев выглянул в окно, с десятого этажа открывался вид на Ист-Ривер, за рекой простирались бесконечные дома средней и низкой этажности района Квинс. Манифестантов с этой стороны не просматривалось, да их уже хватило ему с избытком. Хотелось тишины и спокойствия. Нужно было прийти в себя и собраться с мыслями. Хотя он и пытался дремать в самолете, но усталость накопилась и разница во времени начинала постепенно сказываться. Впрочем, от возбуждения спать Таманцев не мог. Ему очень захотелось позвонить Наталье, он набрал внутренний номер и попросил соединить с женой. Через минуту его телефон зазвонил и в трубке послышался родной голос:

– Алло, алло, Игорь, это ты?

– Да, я, дорогая, всё хорошо, мы добрались, я уже в номере в Нью-Йорке.

– Ну как ты? Не очень устал?

– Да нет, все нормально.

– Ну как Америка?

– Шумная и пестрая, всё как в кино, приеду – расскажу.

– Ну хорошо, ты береги себя, Игорек.

– Я очень люблю тебя. Обними близнецов, скажи, я привезу им подарки.

– Обязательно, целую.

– Целую.

Нужно было заканчивать разговор, так как в дверь постучали. Игорь повесил трубку и открыл. На пороге стоял глава резидентуры – генерал-полковник КГБ Машков.

– Здравия желаю, товарищ Таманцев. Не помешал?

– Здравия желаю! Конечно нет, заходите.

– Хочу поговорить немного о предстоящем мероприятии. Послезавтра, четвертого апреля состоится торжественное открытие Всемирного торгового центра. Там будет много важных гостей, а также агентов вражеских спецслужб. Вы должны в полной мере осознавать это.

– Да, конечно.

– Почему все же они пригласили вас туда? Не готовится ли против вас какая-нибудь провокация?

– Надеюсь, что нет. Просто Гертруда, она из западногерманской разведки, хочет, видимо, что-то сообщить мне с глазу на глаз.

– Вас же они уже пытались завербовать?

– Да, я сообщал об этом руководству.

– Владимир Иваныч рассказал мне все подробности, я в курсе.

– Какой же наш план?

– Когда прилетает твоя Гертруда?

– Она не моя. Прилетает накануне мероприятия, то есть завтра вечером.

– Ну тогда все произойдет послезавтра утром на самом открытии башен-близнецов. Там тебя будут прикрывать наши люди, всех их тебе знать не надо. Твоя задача – вести себя естественно, поменьше говорить и побольше слушать. Будь обаятельным и располагай ее и других к искренности и открытости, ты справишься, ты у нас красавец, да еще и честный, это издалека видно. Особенно женщинам – агентам вражеских разведок, – усмехнулся генерал и потрепал Игоря по плечу. – Ну ладно, отдыхай пока, ты должен быть как огурец. Осваивайся, вживайся в американскую действительность, – и Машков вышел.

Игорь включил телевизор. В новостях говорили о предстоящем открытии Всемирного торгового центра. Улыбающийся американский диктор, захлебываясь от восторга, трещал о том, что это самые высокие здания мира высотой 415 и 417 метров, по 110 этажей и по 21 800 окон в каждом, в них сможет работать 50 000 человек на площади более 800 000 квадратных метров, и поэтому им, наверное, придется присвоить даже отдельный почтовый индекс. Дальше показывали пресс-конференцию с архитектором небоскребов с американцем японского происхождения Ямасаки. У него спросили: «Почему два стодесятиэтажных здания? Почему не одно двестидвадцатиэтажное?» Он ответил: «Я не хочу потерять человеческий масштаб». Ямасаки признался, что боится высоты и поэтому здания были специально разработаны с узкими окнами всего в 46 сантиметров в ширину. Он сказал, что хотел создать чувство безопасности, чтобы человек мог спокойно подойти к окну и опереться обеими руками с двух его сторон, почувствовав, что все надежно. Дальше диктор бодро сообщил, что Всемирный торговый центр был одним из наиболее ярких американских реализаций архитектурного стиля Ле Корбюзье и готических модернистских тенденций Ямасаки. Все было как-то искусственно радостно и со сверкающими неискренними голливудскими улыбками, сильно отличалось от телевидения в соцлагере. Игорь переключил канал, там в другой студии вещали про то, что основным фактором сдерживания высоты зданий была прокладка лифтов. Ведь чем выше здание, тем больше лифтов нужно для его обслуживания. Ямасаки с инженерами решили использовать новую систему с двумя «небесными лобби», где люди могли перейти от крупного скоростного лифта к местным лифтам, которые ходили до нужных этажей в рамках своей секции. В целом во Всемирном торговом центре было около ста скоростных и местных лифтов.