* * *
Приземлившись в Ханое, Игорь встретился с представителями ГРУ и вьетнамскими товарищами. Точнее, это они встретили его прямо у трапа самолета и сразу ввели в курс дела. Срочность обусловливалась тем, что о находке ковчега узнали американцы и снарядили специальную группу захвата из лучших спецназовцев, которая охотилась за артефактом в непроходимых джунглях. Они подбирались ближе и ближе, видно было, что на них работает вся военная машина США, разведка, авиация.
– Ну так где же сейчас ковчег? – нетерпеливо перебил Игорь. Они переглянулись, и старший гэрэушник, опустив глаза, процедил сквозь зубы:
– Точно неизвестно… Еще два дня назад он находился у начальника отряда красных кхмеров в центральной части Кампучии, и наш военный советник, взаимодействующий с ними, прислал подробное описание любопытной вещицы. Мы сразу передали информацию в Москву, а они уже вам. Ну хорошо, что вы быстро прилетели, надеюсь, вместе мы сможем его найти. Ведь когда ГРУ и КГБ действуют сообща – никто не сможет нас остановить!
– Очень хотелось бы. Но нам противостоит мощная сила, у них все ресурсы, армия, спецслужбы и неограниченные финансы. В отличие от нас. Но что-нибудь придумаем…
– Ну так вот, вчера ковчег исчез. Эх, жалко, что красные кхмеры не послушались совета нашего военного советника – ведь на то он и советник, чтобы слушались его советов, – и не вывезли его при первой же возможности сюда, в Ханой, а лучше бы и в Москву, где он точно оказался бы в безопасности.
– Да, это было бы идеально. Но где же нам теперь искать его?
– Для этого нужно ехать в Ангкор-Ват и разбираться во всем на месте.
– Как же туда теперь, во время войны, лучше добраться?
– Военным самолетом – быстро, но очень опасно, так как могут запросто сбить. Либо кораблем по морю, но это гораздо дольше и тоже весьма чревато, ведь проходить придется мимо Сайгона, а там злобствуют враги. Пешком по тропе Хо Ши Мина могут быстро двигаться только вьетнамцы, но и ее регулярно бомбят и выжигают напалмом.
– Да, варианты один лучше другого, – усмехнулся Игорь. – Наверное, лучше рискнуть самолетом?
– Да, пожалуй. Если ты готов, дорогой, то можем лететь хоть сегодня. Сейчас же запросим борт на Пномпень.
* * *
Через пару часов они уже летели над джунглями разрываемой войной страны, внизу проплывали рисовые поля, извилистые реки и бесконечные зеленые холмы, тянувшиеся до самого горизонта. Беспощадное южное солнце обжигало даже через металлическую обшивку самолета, от иллюминатора исходил жар, как из печи.
В военном транспортном самолете находились, помимо коллег Игоря, еще военные различных подразделений, даже сам старший Группы советских военных специалистов генерал-майор Анатолий Иванович Хюпенен и военный атташе при посольстве СССР в Демократической Республике Вьетнам полковник Легостаев. Война во Вьетнаме была очень важна и для США, и для СССР, никто не мог позволить себе проиграть. Здесь холодная война переросла в горячую. Хотя официально мы там не воевали, а лишь оказывали всяческое содействие Вьетнамской народной армии и Национальному фронту освобождения Южного Вьетнама, иначе известному как Вьетконг. По приглашению правительства страны и лично президента товарища Хо Ши Мина. С 1965 года во Вьетнам в качестве советских военных специалистов было направлено более шести тысяч офицеров и более четырех с половиной тысяч солдат и сержантов срочной службы. И вот на том памятном полете из Ханоя в Пномпень собрались некоторые из них. Младшие чины притихли в присутствии больших начальников. Но те сразу дали понять, что злобствовать не будут, а наоборот, когда самолет набрал высоту, попросили веселого офицера, путешествовавшего с гитарой, спеть что-нибудь. Тот не мог отказать и вскоре ударил по струнам. Сквозь шум моторов, иногда начиная дремать, Игорь слышал обрывки куплетов армейского фольклора.
Во вьетнамской столице мне нынче не спится,
Грустя и волнуясь, стою у окна.
Луна серебрится, а сердце, как птица,
На крыльях в Россию уносит меня.
Когда прохлады сердце просит
И сыт дыханьем знойным юга,
Мне вспоминаются метели,
Скрипящий иней и снега.
Одобрительные голоса подбадривали и просили чего-нибудь веселого. Офицер запел шуточную песню от лица американского летчика, подбитого на своем «Фантоме» вьетнамским пилотом МиГ-17 Ли Си Цыном, говорящем на русском языке. Ведь официально советские люди там не воевали, вот и родились легенды об асах Ван Ю Шине (Ванюшине), Ли Си Цын (Лисицыне), Ху Бе Нхо (Губенко), Си Ни Цыне (Синицыне).
«Кто же тот пилот, что меня сбил?» —
Одного вьетнамца я спросил.
Отвечал мне тот раскосый,
Что командовал допросом:
«Сбил тебя наш летчик Ли Си Цын».
Это вы, вьетнамцы, врете зря,
В шлемофоне четко слышал я:
«Коля, жми, а я накрою!»
«Ваня, бей, а я прикрою!»
Русский ас Иван подбил меня.
Когда смех утих, чей-то серьезный голос сказал:
– Не будем забывать, товарищи, что Ли Си Цыны и силы ПВО уничтожили уже почти семьсот американских самолетов, причем с каждым годом они сбивают их все больше. Это было одним из факторов, заставивших США подписать двадцать седьмого января наступившего семьдесят третьего года Парижское соглашение о прекращении бомбардировок и выводе своих войск из Вьетнама на условиях, предложенных вьетнамской стороной. Обстановка, однако, как вы знаете, продолжает оставаться напряженной, поскольку перемирие не выполняется Южным Вьетнамом и мы вынуждены отвечать. Военные действия продолжаются, расслабляться рано. Противник, южновьетнамская армия, остается одной из крупнейших в мире и насчитывает свыше миллиона человек личного состава, более двух тысяч танков и бронетранспортеров, две с половиной тысячи самолетов и вертолетов, тысяча шестьсот кораблей и судов различного типа, а также много другой военной техники, переданной США. Но, надеюсь, это им не поможет и победа близка, ибо ничто не может изменить волю народа.
Самолет пошел на снижение, и начало закладывать уши. Игорь посмотрел в окно и увидел внизу большой храмовый комплекс, окруженный идеально ровным квадратом огромного пруда. С западной стороны через воду перекинули мост, и только оттуда можно было попасть на большой прямоугольный остров, застроенный витиеватыми башнями и стенами. Заходящее солнце освещало его своими лучами, придавая зрелищу фантастическую нереальность. Игорь по виденным фотографиям догадался, что это и есть Ангкор-Ват – храмовый комплекс в честь индуистского бога Вишну. Он был построен королем Сурьяварманом II в первой половине XII века в окрестностях Великого озера, где в XI–XIV веках находился район столиц Ангкорской империи и резиденций древних кхмерских царей. Игорь толкнул локтем соседа:
– Здесь и нашли наш ковчег?
– Да, здесь. Как хорошо все просматривается сверху!
– Ну, может, отсюда и увидим, куда он делся? – Игорь начал пристально вглядываться в бесконечные зеленые джунгли, окружавшие со всех сторон древнее святилище и, казалось, готовые поглотить его. Только широкая водная преграда спасала его от лиан и густых колючих зарослей.
Но вот наконец самолет приземлился и задрожал на стыках больших бетонных плит, замедляя свой путь. Трап подъехал, когда винты двигателей еще продолжали вращаться. Вначале вышли важные начальники-генералы, затем все остальные и Игорь с товарищами. В лицо пахнуло тропической влажной жарой, хотя не слишком изнурительной, так как недавно прошел дождь, немного сбивший температуру.
На аэродроме гостей ждала машина, и они сразу отправились в Ангкор-Ват. По дороге встречались плакаты преимущественно красных цветов, люди низкого роста сновали вдоль обочин – такова была Кампучия. В целом все походило на Вьетнам.
