— Значит, Шень-сяньшень нарушил правила своего клана и научил технике «Нефритового Шторма» чужака? Не дракона, а вероятно, того черного кота! Просто прекрасно! — улыбался глава Шин Лин, вспоминая законы и писания клана Шень, за нарушение которых полагается именно тот самый ритуал Извлечения сущности. — Пункты в твоем смертном приговоре, Шень-сяньшень, все прибавляются и прибавляются! — радовался глава, предвкушая: — нарушишь еще пару писаний рода и мира, так и до ссылки в Черные Пески дойдет!

Глава, всеми фибрами души не переваривающий этого дракона, желал ему именно такой участи. Шень уже подвергся Каре, второй раз повторять бесполезно и не интересно. Извлечение же убьет его быстро, за несколько минут состарит на глазах, и все, смерть без мучений. Но вот ссылка в Черные пески…

— Шень-сяньшень, я с нетерпением жду того дня, когда ты и вся твоя секта, с мастерами и учениками, а так же с этим презренным демоном окажетесь в черных песках Равнины Забвения, — с глубоким, гортанным смехом, присущим темным Властелинам, смеялся глава Шин Лин.

Он уже представлял этот день, до мельчайших подробностей, предвкушая момент вынесения приговора Советом Старейшин Светлого Альянса. Смаковал каждую минуту и секунду мысленного лицезрения мучений Шень Луна и его последователей. Грезил видом побитого, побежденного и униженного, стоящего перед ним на коленях дракона.

Мысли, эти мысли вели его вперед, к мести и отмщению. Он ими жил все то время, как дракон вступил на темный путь. Ненависть в его сердце разгоралась с каждым шагом Шень Луна во тьму. Ему хотелось лишь одного:

— Наконец-то я сотру с твоего лица выражение непревзойденности и надменности, а с губ поганую улыбку победителя, — вспоминал Шин Лин выражение драконьего лица в их с ним последнюю битву, до падения секты и Кары Небесной.

Глава Шин никогда не забудет и не простит тот жгучий, опаляющий щеки и уши позор, который ему пришлось пережить на глазах сотен мастеров, наставников и десятка наблюдателей за проходившим боем на титул Поднебесный. Шень Лун непременно заплатит за то, что отобрал титул и втоптал в грязь его, главу Шин Лина. Не он лично отправит дракона в Черные Пески, но с его подачи и доказательств Греха перед родом и предками.

Для этого нужно восстановить полную хронологию событий, узнать у выживших учеников, что же на самом деле произошло. И только потом, после тщательной и доскональной проверки, предоставить Совету отчет о проведенном захвате темной секты, пусть и провального.

— Шин-сяньшень, — нарушил тишину и мысли лекарь секты, появившийся с докладом первичного осмотра пострадавших, но выживших заклинателей. С поклоном, не поднимая глаз, говорил: — этот лекарь пришел с благими для главы новостями.

Шин Лин позволил лекарю принять вертикальное положение и подойти ближе. Лекарь, с письменным отчетом, сделал пять шагов вперед, оказываясь рядом со столом главы, склонившегося над бумагами. И развернув перед главой свиток с описанием повреждений каждого вернувшегося, пояснял их общее состояние:

— Физическое и энергетическое истощение, а так же раны, нанесенные лезвием клинка — это незначительные повреждения, с которыми мои подчиненные справятся за несколько дней. Но сожженные молниями меридиан и надломленные ядра уже не восстановишь. Утраченное не вернуть, — и виновато поклонился, объясняя, — были бы это молнии секты Огня, то повреждения смогли бы излечить огненные мастера, но эти молнии… — лекарь не договорил, так как глава Шин рассмеялся, аккуратно сворачивая свиток, как очередное доказательство Шень Луна в грехе перед предками.

— Можешь идти, — махнул рукой лекарю, оставаясь снова наедине со своими мыслями и видениями будущих картин мучений дракона и всех его пособников.

Глава Шин Лин размышлял над планом разоблачения Нефритового дракона и его секты всю ночь. До самой зари он смотрел в одну точку, не отрывая взгляд, воображая и видя перед собой, стоящего на коленях Шень Луна, его прихвостня-демона Тен Гуна и кошачьего ученика, ставшего мастером драконьего стиля «Нефритовый шторм». Лишь тогда, когда пострадавшие, но вернувшиеся живыми мастера пришли в себя и смогли внятно говорить, глава Шин покинул чертоги разума, направляясь в крыло лазарета, чтобы выслушать доклад и внести еще пару пунктов к приговору дракона.

Переступив порог лазарета, глава Шин брезгливо посмотрел на тех, кто лежал на постелях. Они стали для его секты лишь обузой, от которой он в ближайшее время избавится. Но сейчас он учтивы и вежливый, заботливый и понимающий глава, поддерживающий своих подчиненных в трудный момент. Мастера и ученики, стоило главе переступить порог, тут же склонились в приветственном поклоне, обращаясь разом, в один голос:

— Учитель Шин!

— Будет вам, — махнул рукой, благоговейно улыбаясь, разрешая ученикам и наставникам вернуться в постели и продолжить отдыхать, восстанавливать здоровье, — лучше скажите, что с вами произошло? Что с Дун-сяньшенем? — обеспокоенный тон по-прежнему присутствовал в речи главы, как и взгляд.

Никто не сомневался в том, что глава воистину их не покинет и не прогонит прочь, даже после того, как они перестали быть мастерами секты светлого пути. Верили в его справедливость и искренность. Хотя, напрасно. Глава для себя все решил. Калеки ему в секте не нужны. Представится возможность и Шин Лин избавится от бремени. А пока он слушает о произошедшем нападении и сопротивлении:

— По наводке корабельщиков, с Дин-сяньшенем и старшими мастерами его секты, мы перехватили Шень Луна и секту Полумесяца. Глава Дин зачитал приговор Совета Старейшин, выдвинутый секте и ее главам, а после приступили к захвату, но мы столкнулись с сопротивлением.

— Тен Гун взял на себя главу Дин Тана, мастера и ученики обеих сторон столкнулись в противостоянии, и только Шень Лун стоял в стороне. Его защищал черный кот. — Слово взял другой мастер, которому досталось не от учеников секты Полумесяца, а от личного Ученика Шень Луна:

— Хорош! Достоин звания Мастера гибкого меча, — восхищался противником заклинатель, — взял на себя сразу пятерых, отбиваясь от атак на невероятной скорости. К тому же гибок и ловок, как и все духи-хищники. Разделался с нами за несколько минут, словно мы не мастера, а ученики какие-то… — усмехнулся мастер, ловя на себе недовольный и даже злой взгляд главы, — простите, Учитель, — тут же повинился мастер, — просто обидно, такой талант и в темной секте, — печально выдохнул мастер, вспоминая техники и стиль владения клинком того кота.

— Так что Шень Лун? — направил глава вопросом мастера в ту сторону, в которую ему надо. Тот тут же опомнился, вернулся из мыслей о прошлом в настоящее, продолжая доклад:

— Чтобы схватить и сковать Шень Луна золотой цепью, мы отвлекали на себя Лун Яо. Вышли десять против одного, как можно дальше уводя от дракона. Но Шень-сяньшень, несмотря на гуляющие по его телу разряды Кары и порванные меридианы, умудрился сопротивляться. От падающей на него сети, он ушел на невероятной скорости, оказываясь за спинами Нин Дина и Ван Тиена, уничтожая их пути совершенствования, разрывая их меридианы и ядра.

— Как калека, у которого нет ни единой целой меридианы, треснутое ядро и гуляющие по каналам энергии молнии Кары Небесной, смог справиться с мастерами, которые владеют техниками? — закипал от гнева глава Шин, сдерживаясь, чтобы не убить на месте заклинателя, посмевшего восхищаться врагом, его мастерством, а значит и Учителем.