– Не надо идти туда работать.
– Брось, Анюся, – сказала я. – Что такого в работе в казино? К тому же ты знаешь мое положение…
– Какое положение? Ты беременна?
Это был Ваня. Он снова зашел на кухню, и снова невовремя.
– Я за лимончиком, – пояснил он, не дожидаясь вопросов.
Но моего недовольства это не убавило.
– Нет! – воскликнула я, отчего-то решив, что с Ваней нужно объясниться. – Я бедная, как церковная мышь! А Анюся говорит мне не идти на работу, только потому что работа в казино!
Я даже стала чаще дышать. Неужели Анюся не понимает, в каком я отчаянии?
– Какая мышь? – нахмурился Ваня. – Ты скорее крыса. И не церковная, а бордельная.
Я застонала и упала на стул, смяв платье на коленях. Мне, конечно, не нужно было одобрение Анюси и Вани. Но они… точнее лишь Анюся всегда меня поддерживала. Я не ожидала, что хоть где-то встречу ее сопротивление.
– Но Лиза, – сказала она. – После работы в казино тебя не будут брать на другие работы.
– Меня и так нигде не берут! – воскликнула я, взмахнув руками.
Платье взвилось, а потом вместе с ладонями снова шлепнулось на мои колени, царапнув биркой. Ценник буквально оказался кусачим.
От моих слов Ваня так засмеялся, что мне совсем худо стало. А Анюся помрачнела.
– И то правда, – сказала она тихо, словно надеясь, что я ее не услышу.
– Погоди, – вдруг сказал Ваня.
Он так резко оборвав смех, что на мгновение мне почудилось, будто я оглохла. Но Ваня тут же продолжил:
– Ты будешь работать в казино? Но без знакомств туда не берут.
Я поджала губы, глядя на Ваню. Давала ему понять, что считаю его еще более тупым, чем всегда думала.
– Ты снова виделась с Андреем?
Я молчала.
– Но я шутил, когда говорил про услуги интимного характера!
– Все, Ванюш! – воскликнула Анюся. – Нам с Лизой нужно важное дело сделать…
Ваня так удивился, что не заметил просьбу Анюси. Он проигнорировал ее! Неужели моя связь с Андреем кажется ему уж такой поразительной? Хотя что удивляться? Мне и самой она все еще кажется сказочной… Только не в смысле «прекрасной», а в смысле «несуществующей в реальности».
– Ну это еще неизвестно, буду я работать или нет… – промямлила я.
Я вдруг сама осознала это так четко, что стало страшно. Недолго в кухне висела тишина, а потом Анюся озвучила страх, который сжал меня сразу после моих слов.
– А если не возьмут?
Снова ненадолго воцарилась тишина, и снова прервала ее Анюся:
– Как ты могла потратить на платье столько денег, не зная, возьмут тебя в ближайшее время на работу, или нет?
– Подождите! – воскликнул Ваня. – Вы понимаете, что обсуждаете работу в казино при полицейском?
– Да, – сказала я. – Выйди, пожалуйста.
Никто не посмеялся – обстановка осталась напряженной. Тогда я спросила с долей паники:
– Ты же говорил, что оно легальное.
– Так-то да, – ответил Ваня. – Но то, что происходит внутри него…
Во время многозначительной тишины никто не решился заговорить. Тогда Ваня продолжил:
– На неделе приезжает один… значимый человек.
– И что? – сказала я, хмурясь.
Ваня немного поболтал чай чашке, и утопил дольку лимона, для чего пришлось залезть пальцем в чай. Я ждала ответ, но вдруг осознание обрушилось на меня, и я помрачнела так же, как Анюся, когда поняла, с чем будет связана моя будущая работа. Если меня, конечно, возьмут.
– Значимый человек это какой-то… криминальный авторитет?
Ваня усмехнулся. Он перестал мучить лимон, и посмотрел на меня, не поднимая головы.
– Да, Лиза. И даю тебе гарантию: если ты пойдешь туда на работу, то проблемы с этим человеком будут не только у меня. Он приезжает в Крамольск каждое лето. Поиграть в казино и… в общем, поразвлечься.
Я хотела возмутиться. Почему Ваня думает, что я за себя постоять не могу? Он, наверное, не понимает, что я за свою жизнь больше дел имела со всякой шпаной, чем он. Хотя он, вообще-то, участковый.
Но в разговор встряла Анюся. Она спросила с беспокойством:
– А ты тут причем?
Взгляд Вани на секунду сделался досадливым. Кажется, он допустил какую-то ошибку.
– Ну? – подтолкнула его Анюся.
Ваня, конечно, ответил. Такие у них в семье правила: честность – высшая добродетель.
– Мне поручили его поймать.
Теперь хохотала я. Тем временем Ваня недоумевал, а Анюся хмурилась по-старому. На меня она глянула с осуждением, но всего на секундочку, я и почувствовать ее взгляд не успела.
– Это очень опасно, да? – сказала Анюся.
Ваня стал что-то мычать. При этом, забывшись, он так руками замахал, что чай пролился. Тогда Ваня по инерции вытер пол носком, отчего Анюсе совсем поплохело. Но не успела она возмутиться, и даже, судя по ее лицу, хоть что-то понять, как я сказала:
– Ну, слушай, если он каждый год приезжает, и все его знают, и при этом никто его не ловит, то сделать это не то, что опасно, – я замолчала на пару мгновений для пущей драмы, а потом сказала: – Это просто невозможно!
Ваня дернул плечом, снова пролив немного чая. Опять вытирать его носком Ваня не стал. Он подошел к столешнице рядом с раковиной, с грохотом опустил чашку, и сунул руки в карманы спортивных, домашних штанов.
Он словно стал ниже. Его брови, на пару тонов темнее волос, сомкнулись на переносице. Ваня так помрачнел, что мне даже шутить над ним расхотелось.
– Ты же участковый, – сказала Анюся. – Не следователь… Почему это задание дали тебе?
– Потому что, Анюся, – начал Ваня грозно, но тут же осекся, вспомнив с кем говорит, и продолжил мягче: – Потому что никто не мечтает быть полицейским в Крамольске. Все думают, что это дело безнадежное, поэтому…
Ваня снова запнулся, ведь заметил наконец-то, как мы с Анюсей хлопаем ресницами.
– Нехватка кадров, – сказал он резко.
– И что же? – воскликнула Анюся. – Неужели надо на тебя вещать криминальщину всякую?
Я редко… может, никогда не слышала, чтобы Анюся говорила громко. Так что теперь я глядела на нее с благоговением, как дети смотрят на мам, когда в первый раз слышат от них мат.
– Анюся, – сказал Ваня спокойно, но слышалось, что он еле сдерживается. – Я там самый молодой сотрудник. Конечно, на меня будут вешать то, что другим не нравится. И вообще…
Снова тишина, и снова этот Ванин взгляд, досадливый и немного испуганный.
– Ну?
Мой взгляд перескакивал с Вани на Анюсю, как теннисный мячик перескакивает от одного игрока к другому. Я чувствовала себя ребенком, который застал ссору мамы и папы. И отчего-то мне это нравилось. Я бы заулыбалась, если бы не уважала Анюсю.
– Я сам это задание взял.
Анюся втянула воздух как-то странно. Вздох одновременно был злой, разочарованный, и печальный. Потом Анюся плюхнулась на стул, положив ладони на колени, и села с ровной спиной, как отличница за первой партой.
– Аня… – сказал Ваня, присаживаясь на корточки рядом с ней.
Он положил ладонь на ее ладонь, а второй рукой оперся на спинку стула. Он попытался заглянуть ей в глаза, но взгляд Анюси был стеклянным, устремленным в кафельный фартук над раковиной.
– Ты дурак, – сказала я.
Я не хотела обидеть Ваню… То есть, конечно, я его обидела, но я скорее с самой собой разговаривала. Зачем он в это ввязался? Сам ведь рассказал, какой этот человек опасный.
– Знаешь, Лиза, – вдруг заговорила Анюся, впрочем, ее взгляд оставался стеклянным. – Я всегда занимаю позицию Вани, когда вы ругаетесь. Но сейчас я соглашусь с тобой.
Анюся вроде меня хвалила, но порадоваться я не смогла. Ваня сжал ладонь Анюси, а потом отпустил ее, и встал в полный рост.
– Если я справлюсь с ним, – сказал он. – То, уверен, это хорошо повлияет на мою карьеру.
– А если нет? – сказала Анюся, оторвав взгляд от фартука, и глянув на Ваню.
– Ну, – сказала я. – Его точно не уволят. Нехватка кадров ведь.
Мне не нравилось, когда после моей шутки воцаряется тишина. Но вот, за последние десять минут это произошло уже дважды, так что я почувствовала себя совсем неуютно. А родители продолжали ругаться.
