– А вы случайно не лорд?

От подозреваемых, желающих увести разговор в более безопасную для них плоскость, за пять лет службы Турин наслушался самых разных вопросов. О чем только у него не спрашивали, но вот о том, лорд он или нет – не спрашивал никто и никогда. Более того, его вообще никто и никогда не спрашивал о том, лорд он или нет.

«Почему? – искренне озадачился он вдруг. – Потому что не сомневались, что я – лорд или наоборот?»

И так эта мысль Турина озаботила, что он повёл себя, по его собственному мнению, в высшей степени непрофессионально: как какой-нибудь стажёр повёлся на хитрость подозреваемой.

– А вы как думаете? Лорд я или не лорд? – услышал он вдруг свой голос.

И если бы только это. Но он ещё и затаив дыхание, ожидал ответа.

Услышав вопрос, красавица густо покраснела и заморгала ещё чаще.

– Ка-аак я-ааа ду-уума-ааю? – растягивая слова, переспросила она с придыханием.

– Угу, – подтвердил Турин. И для пущей ясности уточнил: – Вы, леди Агнетта.

Агнетта Виртаненская на это застенчиво улыбнулась и, принявшись постукивать тоненьким пальчиком по пухлым губкам, задумалась…

Турин же ждал ответа. Ну и пока ждал, глаза его сами собой следили за тоненьким, изящным пальчиком и пухлыми, алыми губками, по которым он постукивал. Разумеется, что следили его глаза исключительно в целях – не упустить момента, когда красавица вынесет, наконец, вердикт.

И не то, чтобы Турин слишком уж увлёкся созерцанием, то есть, ожиданием, но так уж вышло, что появление шефа в гостиной и его обращенные к нему слова он пропустил. Начисто.

– Лорд Ярвинен, могут ли леди уже покинуть гостиную, чтобы успеть переодеться к балу? – прозвучавший над ухом вкрадчиво-тихий, ехидно-елейный голос начальства оказал на Турина где-то такое же воздействие, как если бы его огрели тупым предметом по голове, то есть, головокружительно-дезориентирующее.

– Ваше Сиятельство, я-ааа… – пробормотал, озадаченно уставившись на начальство Турин.

– Да, вы, лорд Ярвинен, – мягко подтвердил шеф и покровительственно-иронично продолжил: – Нас всех интересует именно ваше мнение. Итак, вы разрешаете леди покинуть эту комнату или нет?

– Да, да, конечно же. Они все могут покинуть комнату, – энергично закивал головой окунфузившийся менталист.

Получив разрешение, утомленные мало того, что долгим, так ещё и бестолковым сидением красавицы тут же поднялись со своих мест и поспешили на выход.

– Господа, – обратился главный дознаватель к гвардейцам. – Надеюсь, мне не нужно вам напоминать, что вы отвечаете за каждую из этих леди головой.

Гвардейцы закивали, мол, нет, не нужно. Леди закивали, мол, премного благодарно за заботу. Вслед за чем, распрощавшись с дознавателем реверансами разной степени изящества, покинули гостиную.

Как только за последней из невест закрылась дверь, главный дознаватель обреченно вздохнул и устало поинтересовался:

– Итак, что у вас здесь произошло?

Шеф задал вопрос, вроде бы ни к кому конкретно не обращаясь, и даже смотрел при этом в окно. Однако Турина знал: ответа ждут именно от него. И коллеги его, судя по их дружному молчанию и тому, как сочувственно они на него смотрели, тоже это знали.

Турин вздохнул, откашлялся и начал с самого начала, в надежде, что разложенные по полочкам и озвученные вслух события и факты помогут ему и самому понять, что здесь произошло.

Надежды, однако, как это часто с ними случается, не оправдались. И он был вынужден признать, что ему оказалось не по силам и знаниям не только источник определить, но и понять природу приснившегося девушкам кошмара. А потому у него одни только предположения, допущения, подозрения и никаких доказательств…

– Хитрая и ушлая в чарах, говоришь, девица и потому подозрительная… – скептически глядя на подчиненного, хмыкнул Илберт Смартис и, насмешливо блеснув глазами, поинтересовался: – А может ты просто влюбился и потому залип?

Турин аж задохнулся от такого предположения.

– Ваша Светлость, я… Да я… Да я просто ждал ответа, а не залип! – горячо и убежденно заверил он шефа, напряженно наблюдая за тем, как тот обходит его по кругу. – Шеф, вы чего? – опасливо вопросил он, заметив не просто заинтересованный, а задумчиво-изучающий взгляд начальства, который к тому же светился лукавством. И ещё одобрением, которое он тут же и озвучил: – Хорош!

– Пасибо, – ошалело буркнул Турин, почувствовав, как кольнуло от дурного предчувствия сердце.

– Молод, красив, богат и знатен! – с отцовской гордостью в голосе, перечислило начальство. – Все условия соблюдены. И потому Высокому лорду придётся тебе уступить!

– У-ууступить что? – мужественно уточнил Турин, хотя и знал, что ответ ему о-очень не понравится.

– Не что, а кого! Агнетту Виртаненскую тебе в невесты! – осчастливили его ответом и, естественно, взяли паузу, чтобы полюбоваться на его вытянувшееся лицо и округлившиеся от удивления глаза.

Словно этого было мало, пред мысленным взором Турина вдруг появились пухлые, алые губки и постукивающий по ним изящный пальчик. Как результат, вдобавок он ещё и мучительно покраснел. Что, естественно, не осталось незамеченным. О чем ему тут же яснее и четче самых громких слов сообщили широкие одновременно понимающие и насмешливые улыбки коллег и начальства.

– Как маленькие дети, право слово! – укоризненно покосившись на посмеивающихся с него Вивиан и Эльжбету, ворчливо прокомментировал молодой человек. Вслед за чем, перевел взгляд на насмешливо взирающее на него начальство и, дабы дать всем понять, что в отличие от них, он думает о деле, а не о том, о чём они там себе думают, с самым серьёзным и сосредоточенным видом отрапортовал: – Задачу сблизиться с подозреваемой, дабы получить возможность подтвердить или опровергнуть наши подозрения, понял! Разрешите приступить?!

– Разрешаю, – со вздохом, кивнул Илберт и тут же ворчливо добавил: – Но предупреждаю! Не потеряй голову! Слишком увлечешься сближением, женишься! Понял?

– Шеф, за кого вы меня принимаете? – обиделся Турин. – Я ж к женщинам всегда со всем уважением, а наша подозреваемая ещё и юная леди, к тому же! Уж будьте уверены, я не из тех, кто способен забыть о таком!

Илберт снова вздохнул.

– Так я и думал, – неодобрительно покачал он головой и вдруг, как рявкнет: – Ответ неправильный, агент! Агнетта Вертаненская – прежде всего, это «древняя кровь» со всеми вытекающими из этого определения последствиями! Вот о чём ты должен помнить! Ну что, всё ещё уверен, что задание тебе по зубам?

Турин упрямо кивнул и напомнил:

– В моих жилах тоже течёт «древняя кровь. К тому же, я – не просто сильный, но опытный менталист. И я буду острожен, шеф, – заверил он напоследок.

Несмотря на то, что она впервые в жизни собирала себя на бал от начала и до конца совершенно самостоятельно, полученным результатом Вивиен осталась довольна.

Расшитые морозной вышивкой небесная голубизна шёлка и аквамариновая нежность шифона, изумительно подходили к цвету её глаз. Обрисовывающий тоненькую фигурку крой платья в самом выгодном свете демонстрировал её точеные плечи. Декольте было не столько глубоким, сколько кокетливым. Образ прекрасной зимней феи дополнял ювелирный комплект тончайшей работы из серебра, бирюзы и бриллиантов. Ожерелье и браслеты подчеркнули изящество линий лебединой шеи и тонких запястий. Диадема – белоснежно-пепельную красоту волос. Серьги – в целом, сделали образ завершенным.

– О-о-о… Ты така-аа-я краси-иивая! – прижав призрачные кулачки к груди, восторженно выдохнула Британи.

– Спасибо, солнышко, – счастливо улыбнулась Вивиан и, не удержавшись, ещё раз посмотрела на себя в зеркало. И…

Полностью согласилась с подругой: она было диво как хороша.

Ах, как же ей хотелось, чтобы и Николас тоже нашёл её волшебно прекрасной.

С этой мыслью она широко распахнула двери и переступила порог своих покоев, за которыми её уже дожидался… предмет её грёз, собственной персоной.