Ловиз Йорн Оллила тоже летела на крыльях любви и счастья.

Высокий лорд всё-таки её заметил. Не просто заметил. Он её выбрал из двенадцати других красавиц. Он предпочёл её даже принцессе! Ах, как же папенька с маменькой обрадуются! И братья тоже! И сама она так счастлива. Так счастлива!

Ах какой сегодня был день. Начался, правда, с огорчения. Она, разумеется, не ждала, что Высокий лорд побежит, перецепаясь и ломая ноги, чтобы помочь ей выйти из кареты, но вот на то, что он ручку ей при встрече поцелует… да, рассчитывала. А он лишь скользнул равнодушным, скучающим взглядом и слегка склонил голову в знак приветствия.

Однако на балу всё было по-другому. Он извинился. И всё объяснил ей. Всему виной была его забота о её безопасности. Он опасался, что заметь кто, его повышенный к ней интерес, и её могла бы постигнуть печальная судьба его жен и первых двух невест. А она слишком ему дорога! Именно поэтому, оттанцевав с ней два положенных по протоколу танца, он не пригласил её на третий, а предложил прогуляться в зимнем саду вдали от завистливых глаз её соперниц и просто злых глаз его врагов.

И, конечно же, она согласилась! Ведь он её колечко родовое подарил!

И теперь вот спешила она навстречу своему счастью тёмными коридорами, ведомая этим самым колечком.

Свернула в один коридор. Затем в другой. Затем начала спускаться по лестнице…

Как вдруг послышались ей шаги. И чьё-то тяжелое дыхание прямо за её спиной. Ловиз остановилась, прислушалась. Нет, никаких шагов. Обернулась. Осмотрелась. Никого.

Может, спрятался злодей? Мелькнула мысль. И сердце от этой мысли забилось сильно-сильно.

Глупая! Сама надо собой посмеялась она. Где ж тут прятаться? Прячутся в тёмных углах. А здесь, куда не глянь везде светло, как бывает только в самый солнечный день.

Нет, никого нет. Показалось. Убежденно подумала она. И успокоилась.

Тем более, что всего один лестничный пролёт остался и вон уже впереди сад виднеется, в котором её ждёт её будущий муж. И она, радостно улыбнувшись, решительно ступила на ступеньку.

И в тот же момент кто-то толкнул её в спину.

Ловиз забилась птицей со сломанными крыльями и закричала…

Первым, даже прежде, чем закричала Вигдис, нечто неосязаемо неладное почувствовал эмпат. О чём условным знаком сразу же сообщил своему коллеге менталисту. И тот, настроившись на ментальные эманации, кивнул, говоря тем самым, что он тоже что-то чувствует.

– Источник? – одними губами уточнил Закери.

Подняв вверх указательный палец, Турин отрицательно покачал головой, говоря тем самым: пока нет, но след есть.

И именно в этот момент истошно закричала сначала Вигдис Фридлейф, затем завопила Каиса Зигфрит Ивар и, почти одновременно с ней – Ловиз Йорн Оллила.

– Я займусь этой! – уведомил всех присутствующих Закери, указав на Вигдис. – А вы, – добавил он, обведя беглым взглядом растерянно уставившихся на него девушек, – этими! – кивнул он на Каису и Ловиз. Вслед за чем склонился над Вигдис: – Тише, тише! Это всего лишь сон! Всё хорошо, ты в безопасности… – начал успокаивать он девушку и тут заметил, что ни одна из девиц даже с места не сдвинулась.

– Я попросил о чём-то, что ниже вашего достоинства, леди?! – раздраженно поинтересовался он.

– Мы просто не поняли, что значит, займитесь? – озвучила, всеобщее мнение Беребра Халстейн.

Закери закатил глаза.

«Ну, что за идиотки!» – мысленно выругался он. Вслух, однако, он выдал более дельный комментарий: – То же, что и я!

В этот момент, к его облегчению, в смотровую гостиную вбежали Вивиан и Эльжбета. Первая, не раздумывая, направилась к Каисе, вторая – Ловиз.

Турин Ярвинен готов был голову дать на отсечение, что на девушек было оказано магическое воздействие. Об этом говорили не только подвергшиеся энергетическому пробою ауры девушек, но и паучье чутье, которое никогда его не подводило. Вот только воздействие это было… не то, чтобы тонким или искусным, оно просто не было ментальным. Как не было оно и проклятием. Что было хорошей новостью для девушек и плохой для него, поскольку ментальное воздействие и проклятие можно было бы отследить, а вот сглаз и внушение – нет.

«Если это, конечно, сглаз или внушение… – размышлял он, скользя медленным взглядом по комнате и одновременно прислушиваясь к тому, что рассказывали жертвы кошмарных сновидений. Точнее, не рассказывали, а думали, поскольку вслух девушки лишь громко охали, ахали и бурно радовались тому, что всё увиденное ими во сне – во сне и осталось. О том же, что именно им приснилось, ни одна из троих не произнесла ни слова. Словно договорившись между собой, все три сослались на то, что единственное, о чём они помнят – это то, как чуть не умерли.

Само собой, ни Эльжбета, ни Вивиан не стали настаивать на правде и только правде. Во-первых, при всех – это было бы и некорректно, и непрофессионально. Во-вторых, они знали, что всё, что им нужно узнать о кошмарах невест – они узнают от Турина и Закери.

Агнетта между тем мучилась одновременно и сомнением и раскаянием. С одной стороны, она сомневалась в том, что кошмары всех трёх её рук дело. С другой же, ругала себя за неумение контролировать своё раздражение: если это всё-таки она и её каким-то образом вычислят (хотя и не должны, благодаря особенностям её магического дара и врожденной способности скрывать от окружающих свои мысли и эмоции) могут ведь и с отбора выгнать. Просто за воздействие не выгнали бы, конечно, но, если вскроется, что она скрывала свой дар… А ей никак нельзя быть выгнанной с отбора, который был её единственным шансом выйти замуж за лорда. Причём, не обязательно за Высокого. Она будет рада любому лорду. Точнее, не совсем любому. Такой же нищий, как и её отец, ей не нужен. И ещё ей не нужен старый, некрасивый, невоспитанный и злой.

Другими словами, не так уж много она и хочет, всего лишь ровно то, что предлагает и сама. Она добра, юна, хорошо воспитана, красива… да, небогата, мягко говоря, зато о-оочень древнего рода. В общем, идеальная супруга для любого молодого, доброго, красивого, воспитанного и богатого лорда. Посему, если её выгонят, то несчастной на всю жизнь останется не только она, но и молодой, добрый, красивый, воспитанный и богатый лорд, которого она не осчастливит. Так что нет, никак нельзя ей быть выгнанной с отбора.

Тем более, что Агнетта не была уверена, что девушек сглазила именно она. Она снова и снова прокручивала в голове сделанное ею в сердцах пожелание: «Что б тебе кошмар приснился!», пытаясь понять каким образом оно распространилось также и на двух других спящих.

«Ведь я ничего не имела против них. Зато я имела очень много против того, что они спали, – возразила она сама себе. Однако тут же возразила снова: – Но я ведь даже не знала, что и они тоже спали! Как я могла им что-то пожелать, если я о них даже не думала? Может правильнее признаться? – поглядывая на Турина, снова и снова задавалась она вопросом. – Он милый, хоть и явно из тайной канцелярии. Может, если я ему всё объясню, он поймёт? – с надеждой думала она. И тут же сама себе возражала: – А если не поймёт? Что я тогда буду делать? Тем более, он меня уже подозревает! Вон как смотрит! – захлопав ресничками и мило улыбнувшись, подумала она и приняла решение: – Нет, уж лучше молчать. Ведь не зря же говорят: молчание – золото!»

Турин и, в самом деле, её подозревал. Во-первых, из-за щита. С одной стороны, он понимал причины, сподвигшие девушку прикрыться ментальным щитом. Ведь только что на её глазах три девушки подверглись воздействию. С другой стороны, в жилах Агнетты Виртаненской текла столь древняя кровь, что он не удивился бы, узнай, что девушка умеет не только прикрываться ментальным щитом, но и ментально воздействовать. Причём воздействовать, почти не оставляя следов.

Агнетта же продолжала хлопать ресничками, улыбаться и… смотреть во все глаза на предполагаемого агента тайной канцелярии. Всё больше и больше находя его милым. И таким она его, в конце концов, нашла милым, что не сдержалась и поинтересовалась: