– Я имею право провести свой выходной день так, как сам того пожелаю? – я слышала его грубый голос, раздающийся сквозь стены. – Я был у друзей, я обещал навестить их сегодня.

– Друзья для тебя важнее, чем семья? – я услышала, как голос мамы дрожал в истерике, скрывая слезы за порывами гнева.

Щелчок на замке моей двери заставил меня отскочить в сторону, делая вид, что я непринужденно играю в куклы, не обращая абсолютно никакого внимания на их ссору. Мама зашла в мою комнату и, скатившись спиной по стене, упала на ковер, рыдая сквозь крик прямо перед моим лицом. Отец продолжал ей выкрикивать что-то с той стороны комнаты. В воздухе летали слова, значение которых я не понимала, но очень боялась.

Вмиг я заметила, как мама разозлилась еще сильнее, грубые слова папы очень обидели ее, и она, вскочив на ноги и выбежав за дверь, начала кричать ему оскорбления в ответ. Отец, следуя за ней, не выдержал собственных эмоций. Его лицо перекосилось от отчаяния, которое он уже не мог скрывать.

– Я ненавижу тебя! – последнее, что прокричала моя мама.

Отец схватил ближайший предмет – это был чайник с кипятком, невинно ожидающий своих хозяев за столом. Он швырнул его в направлении двери, через которую только что вышла мама. Чайник взлетел по дуге и врезался в стену, расколовшись на куски. Кипяток, словно раскаленные слезы, покатился по обоям, оставляя за собой темные следы и облако пара, которое заполнило комнату.

Я в страхе жалась к своим куклам, боясь выдать собственное присутствие, но громкий звон и крик заставили мое сердце колотиться еще сильнее. Я смотрела, как пары кипятка медленно испарялись, исчезая в воздухе, оставляя после себя фантом боли и негодования. В доме стало настолько тихо, что я почти слышала собственное дыхание, которое старалось не выдать мой страх.

Мама, перешагнув через черту недавней ярости, обернулась и, увидев последствия гнева отца, бросилась обратно в комнату, где я пряталась. Ее лицо раскраснелось, слезы текли непрерывно, и, прижавшись к коленям, она пыталась говорить слова утешения, которые я совершенно не могла разобрать в это мгновение. Ее шепот должен был обещать безопасность среди хаоса, который окружал нас, но само ее присутствие здесь пугало меня куда больше, чем брошенный в стену чайник с кипятком.

Отец молча смотрел на то, что натворил, он сделал шаг назад, словно боялся сам себя, понимая, что невидимая трещина между ним и мамой становилась лишь больше с каждым его движением. Вечер, вскоре превратившийся в ночь, застыл в зловещей тишине, и только легкий звук капающей на пол воды сохранял связь с реальностью.

В этот момент я поняла, что моя семья дала в своем ядре огромную трещину, заделать которую полностью будет уже сложно. В один миг моя счастливая детская жизнь превратилась в кошмар, где царила не только вражда между моими любимыми родителями, но и их неясное отвержение меня, когда мне так сильно были нужны их поддержка и внимание.

Одним зимним днем очередной печальной новостью меня огорошила моя подруга Лия, сообщив новость, которую я ну никак не ожидала от нее услышать.

– Привет, Эмилия! – радостно крикнула она, встретившись со мной на послеобеденной прогулке в детском саду.

– Привет, – улыбнулась я, стараясь не думать о домашних проблемах, которые продолжались уже несколько месяцев.

Я взглянула на Лию. Ей было всего пять, как и мне, но ее лицо сияло радостью и непосредственностью. Яркие серые глаза казались еще более выразительными на фоне коротких черных кудрявых волос, придавая ей вид маленького эльфа из сказки. В них светилась живость и искренний интерес ко всему, что окружало ее.

Мы с Лией играли рядом с песочницей, строили замки из песка и придумывали истории о страшных драконах. Каждое ее слово сопровождалось заразительным смехом, который заставлял все мои тревоги на время исчезнуть. В такие моменты я чувствовала, как важно быть ребенком, впитывать простые радости и оставаться открытой миру, несмотря ни на что.

Наше воображение рисовало неизведанные страны и дружеские встречи с добрыми существами. В эти минуты ни проблемы, ни заботы не могли нас настигнуть. Казалось, что мир стал ярче и добрее, открывая нам свои бесконечные возможности и обещая, что впереди нас ждет еще много удивительного.

Вдруг Лия наклонилась и с таинственным видом прошептала ту самую новость, которая послужила финалом для нашей дружбы навсегда.

– Мы с семьей переезжаем, – сказала она, и я ощутила, как прямо здесь и сейчас между нами возникло расстояние, через которое невозможно перешагнуть.

– Как же так? – почти заплакала я, хватаясь за ее руку. – В другой дом? Мы сможем видеться на выходных?

– Гораздо дальше, – опустила она свои серые глаза. – Мы навсегда уезжаем из Портвэла.

Я стояла в оцепенении, не в силах подобрать слова. Все, что мы пережили вместе, каждую мелочь, каждую тайну и каждый улыбчивый день – все это внезапно потеряло опору и само по себе стало неимоверно хрупким. В голове мелькали обрывки наших игр и детских танцев, которые теперь казались уже такими бесцветными и далекими. Было особенно тяжело осознавать, что еще чуть-чуть – и все это останется в прошлом, как будто часть меня отрывают силой.

Я судорожно вдохнула, стараясь справиться с накатившим комом в горле. Неизвестный город казался таким далеким, словно другая планета, слой непробиваемого стекла между нашими жизнями. Без Лии все внезапно станет другим: двор, по которому мы бегали, улица, где исследовали каждый кустик, даже детский сад, в котором каждый угол пропитан нашим смехом. Как представить себе обычный день без ее присутствия?

Я крепче сжала ее ладонь и сказала дрожащим голосом:

– Ты для меня всегда будешь лучшей подругой. Обещай, что мы однажды встретимся.

– Обещаю! – со слезами прокричала она.

Это был последний раз, когда я ее видела.

В том же году я подружилась с Кортином и Лойзи. Дружба с ними наполняла меня ощущением нужности, которое напрочь покинуло меня не только после ухода Лии, но и дома, когда между мамой и папой начался разлад. Я часто слышала тайком их разговоры о разводе, споры о дележке нажитого имущества и угрозы друг другу тем, что не дадут общаться со мной. Хотя на самом же деле в их постоянных скандалах и ссорах никому не было до меня дела.

Я не помню день, когда папа ночевал последний раз дома, когда мы вместе ходили с ним в парк аттракционов. Я забыла, когда в последний раз видела на мамином лице улыбку, когда она вновь была добра и ласкова со мной. Мамин голос с того самого дня звучал для меня как угроза, словно я была причиной их с папой скандала, будто я мешала чему-то, что должно было между ними наладиться, но не могло. Мне казалось, что тот брошенный чайник был сломан по моей вине, ведь я находилась там, совсем рядом, но совершенно ничего не сделала.

Мои собственные чувства стали мне чужими. Я все чаще уединялась в своей комнате, погружаясь в мир игр, выдумывая истории, где герои находили спасение и понимание, которых так отчаянно не хватало мне в реальной жизни. Каждый новый день становился испытанием на выдержку, и запах вечно холодного ужина и невнятный ответ на мои вопросы становились привычными, как обои в гостиной, что давно нуждались в замене.

Детский сад был единственным местом, где мне удавалось найти временное укрытие от домашнего хаоса. Здесь меня хотя бы замечали. Однако даже игры с Лойзи и Кортином, предоставляющие возможность забыться, часто прерывались горькими мыслями о том, что ждет меня за стенами сада.

И как бы я ни старалась, мои собственные попытки наладить общение с родителями никогда не приносили плодов. Мое желание привлечь их внимание рисовало на лице мамы лишь новое выражение недовольства, а папа, как привидение, появлялся дома все реже и реже.

– Что ты натворила? – кричала на меня мама, когда я решила приготовить для нее печенье. – Немедленно выброси это в ведро!