– Ты зря отрицаешь этот пузырь, – возразил Джаспер, – Что плохого в облучении, тóке, химии или скачкообразном подстроении под окружающую среду?

– Все плохо. Радиация неконтролируемый процесс. Она скорее убьет, чем создаст. В лучшем случае человек получит лучевую болезнь и проживёт ещё два-три дня после процедуры.

– А если человек её поглотит? Без обычных последствий.

– Это будет означать, что у такого человека уже была способность сводить на нет влияние радиации. Он не научится пробивать кулаком стены. Он не будет уметь останавливать время. Он просто выживет. Потому, что окажется сильнее других организмов.

– Уверен?

– Ты хочешь это проверить? – застыв на мгновение, напарники дружно рассмеялись.

– Хорошо, а препарат? – настаивал Джаспер, – Какая-нибудь таблетка, способная выявить скрытый потенциал? Давно ведь известно, что человек намного сильнее, чем люди привыкли о себе думать.

– Скрытый потенциал к трансформации физического тела? Например, в жидкость, как это делает Хэмиш? Ты серьёзно? – Милош скептически взглянул на любимого и, выдержав паузу, продолжал, – Если предположить существование такого потенциала, то тогда получается, что сверхспособностями обладают все люди без исключений. Должны обладать.

– Может так и есть, мы же как-то родились, – заметил курсант.

– Может, но действие препарата не будет долговечным. Рано или поздно химикат покинет организм, и что дальше? Кроме всего прочего, подобный препарат начнёт стремительно изнашивать тело. И ещё, если все люди обладают предрасположенностью к сверхспособностям, то откуда взялась эта предрасположенность? Что повлияло на нулевого пациента*?

– И снова тупик?

– И снова тупик.

– Но Совет считает, что наше появление спровоцировала именно радиация, – подперев рукой голову, Джаспер задумчиво покосился на геометричный рисунок на полу, – От того оружия, которым правительство сбило метеорит.

– И ты им веришь?

– Нет, я бы предпочёл химию. Что-то вроде популярного стирального порошка.

– Такой бы порошок никогда бы не разрешили продавать, – ответил Милош.

– Знаю, но верить в порошок лучше, чем не верить ни во что. Правда, вариант с ударом тока более эпичный. Как в "Франкенштейне"**. И да, ты уже говорил, что бить людей током – это всего лишь вид пытки.

– Нет гарантии, что собранные здесь учёные нашли хоть что-нибудь, – красноволосый пожал плечами и, как бы завершая тупиковую беседу, спросил, – А вдруг… нам вовсе и не нужно знать первопричину?

– Разве? Я в этом не уверен. Кстати, если ты покопаешься у распорядителей в памяти, то…

– Нет, – прервав друга, Милош испуганно бросил, – Ни за что. Ни в коем случае. Это мерзко. Это мерзко, и я не буду читать их воспоминания.

– Но это самый лёгкий способ добыть информацию.

– Нет! – парень встал на ноги и, отвернувшись от напарника, бесцельно направился к ближайшему столу, – У меня нет для этого ни способностей, ни свободного времени, ни желания.

– Но способности у тебя есть! – воскликнул Джаспер, – Ты сильный, ты потрясающе сильный! И время у нас есть. У нас полно времени для тренировок, и когда мы закончим…

– Моим даром лучше не пользоваться.

– Что? Нет, нет не лучше, с чего ты это взял? Твой дар – это и есть ты, – Джаспер тоже поднялся, но остался на месте – Разве у тебя не появляется теснение в груди, когда ты пару дней не активируешь способность? Разве тебе не будет пусто без неё?

– Я всегда ощущаю теснение в груди, и пусто мне как раз из-за наличия сил. Не надо, – Джаспер хотел что-то сказать, но Милош нетерпеливо остановил его жестом, – Всё в порядке, я просто… Просто мой дар меня не слушается, – красноволосый опять расположился на полу.

– Это пройдёт, – заверил друга Джаспер, – Всё дело в практике. Здесь и сейчас тебе нечего бояться. Если у тебя не получится, тебя никто не отругает. Если ты решишь остановить тренировку, тебе никто не возразит. Считай это развлечением. Убийством времени…

– А если не получится?

– Мы попробуем снова.

– А если и потом не будет прогресса?

– Мы попробуем ещё раз, – курсант опустился перед Милошем на колени и, взяв его лицо в свои ладони, ободряюще посмотрел в тёмно-зелёные глаза, – Мы будем пробовать столько раз, сколько потребуется для хорошего результата. А он будет. Я обещаю. Ты научишься не использовать руки для установления контакта. Ты научишься легко высвобождать свою силу и превратишь её в некое подобие хлыста. Поддатливого хлыста, который будет хотеть подчиняться тебе. Ты же самый могущественный из двух поколений курсантов! Самый могущественный… – Джаспер немного помолчал, – Так возьми же наконец то, что тебе принадлежит. И не позволяй мне себя обжигать.

– В ожогах нет ничего страшного, обычная травма, – откликнулся Милош.

– Они отвратительны, милый.

Сев на небольшом расстоянии от друга, Джаспер снял куртку и, аккуратно положив её рядом с собой, произнёс:

– Есть одно воспоминание. До него мы ещё не доходили, а значит ты не сможешь воспользоваться уже проторенными тропками. В какой-то степени, это абсолютно бесполезный момент. Он не имеет никакого отношения ни к моей агрессии, ни к обиде на родителей…

– То самое? – парень коротко кивнул, – Ты точно уверен, что нам стоит это трогать?

– А почему нет?

– Всё дело в возрасте, – подсказал Милош, – Ребёнок и взрослый по-разному относятся к одним и тем же событиям. Это неотъемлемая часть взросления, построенная на самоанализе и на анализе поведения окружающих людей, но, когда воспоминания затрагиваю я, я как бы откатываю твоё развитие обратно, к заводским настройкам. Ты снова станешь маленьким и погрузишься в те события так, словно они происходят прямо здесь и сейчас. Как в сновидении.

– Не беспокойся, – Джаспер расслабился и приготовился к процедуре, – Сновидения не длятся всю ночь… Думаю, и с этим я как-нибудь справлюсь.

– Ладно. Закрой глаза.

Замедлив дыхание, Милош сосредоточился на очаге головной боли. Постепенно отстраняясь от физического мира, парень будто бы легонько оттолкнулся от себя и, покинув тело на три четверти, удержал в воображении двоякое ощущение и плоти, и духа. Милош прислушался. Не зная, что делать дальше, парень остановился на условном распутье и, ожидая подсказки, напомнил, почему-то, самому себе охотника.

Он вот-вот должен был появится. Едва заметный толчок – мимолётный и невесомый, – но именно он бы и объяснил красноволосому в чём дело… Что от него требуется… Милош прикрыл веки и оказался в темноте.

И с ним рядом был кто-то ещё.

Этот кто-то стоял за спиной и, наблюдая за Милошем, не проявлял к объекту слежки никакого любопытства. От него шло скорее недовольство, вызванное нерасторопностью и нерешительностью курсанта, и ощущая эти эмоции, как мерцающий фон, парень обернулся. Сущность стояла ближе, чем Милош предполагал. Машинально отпрянув, парень попытался её рассмотреть, но вежливое знакомство в планы двойника совершенно не входило. Проведя слишком много времени в заточении, сущность стремительно рванулась навстречу и, пройдя сквозь курсанта, оставила на коже неприятное ощущение. Будто Милоша оцарапала сотня иголок.

Парень вздрогнул и очнулся.

Несмотря на резкое пробуждение, его способность оставалась активной. Больше того, она будто бы пропитала собой тело Милоша и, позволив курсанту свободнее обращаться с потоками энергии, выжидательно замерла. Короткий импульс пробежал от Милоша к Джасперу. Соединив напарников серебряной нитью, он остановился по середине лба пациента и, словно бы надрезав костную ткань, выпустил наружу голубоватое свечение. В правой руке Милоша, заглушая боль от ожога и чувство дискомфорта от жёсткой повязки, появилось ощущение, что парень что-то сжимает. Какую-то ленту, туго натянутую и абсолютно неподвижную… Нет, ни одну. Лент было три. Две из них – практически прозрачные и с трудом различимые – принадлежали Милошу, а другая, новая… Парень тоже знал её хорошо, знал изнутри… Если бы Милош скользнул взглядом вниз, то он бы ничего в своей руке не увидел. Для физического мира она была пуста, а мир нематериальный, поддаваясь воздействию не лучше толстой резины, требовал от парня всей его концентрации.