– Интуиция?

– Она самая.

– Хорошо, а ты уверен, что тебе вообще необходимо прикасаться к человеку для того, чтобы активировать способность?

– Разумеется, – Милош консервативно взглянул на напарника.

– А я думаю, что ты ошибаешься, – заметил Джаспер, слегка улыбнувшись, – Когда ты проникаешь в мои воспоминания, я не чувствую твою руку. Я вообще не ощущаю физический мир, он будто бы пропадает.

– Но как без прикосновения я соберу себя в кучу?

– Мы потренируемся, – ответил парень, – Я всю ночь пытался что-то придумать и ничего лучше не нашёл. Нам надо попробовать войти в резонанс на расстоянии, обойтись без прикосновения и посмотреть, что получится.

– Ты не понимаешь…

– Сильно болит? – резко остановившись, Джаспер пристально взглянул на напарика.

– Я жаловаться не буду…

– Я не прошу тебя жаловаться, я прошу тебя ответить, – Милош отвёл глаза в сторону и недовольно поджал губы, – Чем тебе хуже, тем сильнее ты от всех отдаляешься, даже от меня, – парень сделал шаг навстречу и, потянув любимого за куртку, привлёк его к себе, – Расскажи мне, что ты чувствуешь.

– Зачем, ты и так это можешь представить.

– Я хочу тебя выслушать.

– Нечего выслушивать, – Милош повёл плечами, надеясь заверить напарника в том, что тот зря беспокоится, – Не могу я расклеиваться, не с утра, да и что это даст? Мне легче от этого не станет, и рука быстрее не заживёт…

– Ты не железный, – возразил курсант, целуя Милоша в щёку, – Если ты позволишь окружающим относиться к тебе с жалостью и заботой, то тебе же самому станет проще проявлять эти чувства.

– Но я должен быть железным. Я хочу быть железным. Собственные слабости меня уничтожают…

– А чужие злят, я помню, – закончил за любимого Джаспер, – Но ты слишком строгий. По отношению ко всему на свете ты слишком, слишком строгий. Нужно хотя бы иногда расслабляться. Насколько бы ты ни был серьёзным, у тебя всё равно не получится заставить мир измениться и стать идеальным. И себя ты тоже не переделаешь.

– Иногда я расслабляюсь… – произнёс Милош, позволяя напарнику обнять себя крепче, – Иногда…

– И это явление такое же редкое, как парад планет, – Джаспер поцеловал любимого в губы, – Ты мой упрямый хомячок.

– А вот на это я уж точно отзываться не буду, – Милош осторожно отстранился от друга и, подойдя к библиотеке, подставил нашивку на куртке под сканер замка.

Внутри двери что-то щёлкнуло. Потянув створку на себя, Милош по привычке шагнул в темноту и, нащупав выключатель, заставил громоздкие круглые люстры одновременно вспыхнуть. Библиотека состояла из нескольких зон. Впереди, как бы отодвигая стеллажи от входа в хранилище, располагалось комфортное рабочее пространство с письменными столами и удобными стульями; дальше, занимая практически всё помещение, шло множество рядов металлических полок, а за ними, вытянувшись вдоль противоположной стены, находились ящики с обширной картатекой.

И Милош был здесь единственным хозяином.

Оказавшись непригодным для силовых тренировок, парень случайно наткнулся на едва сформированную библиотеку и, проведя в ней целый день, понял, чем именно он хочет заниматься. Расставлять книги… Систематезировать их… Вносить в каталоги… Молчаливо контактировать с мыслями сотен незнакомых людей и при этом совершенно не пользоваться даром! Мечта, да и только… К тому же, в библиотеке никогда не было ажиотажа. Специализированная литература, классические произведения и редкие публикации не интересовали воспитанников, а учителя или инструкторы, если и появлялись в обители Милоша, то никогда не доставляли смотрителю особых проблем.

Заметив на одном из столов беспорядок, парень недовольно приблизился к вороху книг. Рядом с неопрятными стопками, практически теряясь среди тетрадей и прочих бумажек, лежала адресованная Милошу записка:

"Не убирай их! – крупные буквы радостно выпрыгнули навстречу курсанту, стоило ему развернуть сообщение, – Книги мне ещё пригодятся, и заранее спасибо. Кристин."

– Мы же мутанты, верно?

– Верно.

Джаспер сел на пол по-турецки и, посмотрев снизу вверх на любимого, спросил:

– Как ты думаешь, что в нас мутировало?

– Тело или разум? – Милош бросил записку в корзину для бумаг и расположился напротив напарника.

– Да, и почему? Мне интересно, что привело к моим самовозгораниям, правда. И я знаю, что Совет разделяет моё любопытство. Они обещали разобраться в нашей природе, выяснить причину мутаций, чтобы подобные сбои больше не случались, но знаешь… – парень откинулся назад, оперевшись ладонями о лакированный паркет, – Я не уверен, что местные учёные действительно работают над чем-то подобным. Разгадка нашего феномена не может быть сложной настолько, чтобы искать её годами, а нас изучают практически четверть человеческой жизни.

– Ты не знаешь, что происходит в лабораториях.

– Да, но я задаю вопросы, а на них не отвечают, и ещё это землетрясение… – Джаспер озадаченно покачал головой и, немного помолчав, произнёс, – В библиотеке установлены камеры?

– Да, я видел несколько. Они немного не такие, как в остальной академи… Как-будто бы старше. А зачем тебе?

– Они пишут звук?

– Не знаю, но если ли бы их выбирал я, то запись была бы немой. Здесь слишком большая территория, чтобы легко обрабатывать речь, к тому же, в библиотеке не принято разговаривать, – наклонившись вперёд, Милош подозрительно посмотрел на товарища, – Что ты задумал?

– Одну маленькую шалость, – Джаспер повторил позу любимого, – Но для начала скажу, что я не вижу ничего плохого в предложении Совета. Во-первых, ты наконец-то получишь возможность проявить инициативу. Помнишь же сколько всего мы обсуждали? И социализацию курсантов, и личную свободу, и даже способы бытового применения способностей. Во-вторых, тебя в кой-то веке оценили по достоинству. Я серьёзно. Если кто и достоин командовать нами, так это ты…

– Перестань, – Милош перевёл взгляд на стеллажи, – Сам же говорил, что я слишком осторожный. Кроме того, у меня отсутствует управленческий опыт.

– Осторожность – плюс, а не минус, к тому же, опытом никто не обладает заранее. Я знаю, что ты знаешь, что ты справишься. Ну и в-третьих… – прочистив горло, Джаспер скороговоркой закончил, – …в качестве члена совета тебе будет проще воровать для меня информацию.

– Что? – Милош невольно рассмеялся, – Какую информацию?

– Которую скрывает Совет. Результаты исследований наших особенностей или что-то в этом роде.

– Ты правда думаешь, что они существуют?

– А почему нет?

– Джаспер, – красноволосый вздохнул и, как бы пересиливая внутренний барьер, убрал чёлку за ухо, – Я просто не хочу, чтобы ты думал, что я смогу ответить на все твои вопросы, – произнёс Милош, – Я не отказываюсь помогать, но… А вдруг этих ответов не существует? Ты же сам сказал, что скорее всего нас исследуют ради исследований, а не ради ответов…

– Да, сказал, но я не застрахован от ошибок. У всех исследований должен быть какой-то финал…

– Я не люблю загадки.

– А это не загадка, – парировал Джаспер, – Совет нам что-то не договаривает, и я хочу знать, что именно. Это детективное расследование.

– А детективы – ненавижу.

– Мышонок…

– Ладно, – не желая ругаться, красноволосый сменил тон, – Какой ответ тебя устроит? Ты в курсе, что я считаю, что наши мутации начались с разума. Разум изменился, научился по-другому взаимодействовать с элементарными частицами и постепенно скорректировал под себя тело. Но если я не прав, то какая причина из вне заставила тебя выдерживать высокие температуры? Способов повлиять на разум я не нашёл, а все растиражированные методы по созданию сверхлюдей чересчур фантастичны. И не в смысле "недосягаемы". В книгах и комиксах им приписывают те эффекты, которые невозможно получить в реальной жизни. Популярная культура создаёт огромный информационный пузырь, дающий правдоподобный ответ на поставленный вопрос. Правдоподобный, но не настоящий. Она убеждает верить в выдумку даже учёных!