– Очень…

Как-то иначе ответить не представляла. В ее глазах он самый-самый лучший.

Выходной в понедельник не предел мечтаний для тех, кто работает сменами или со свободным графиком. Сегодня Аделине удалось выспаться, и первым делом, как проснулась, набирает ему, чтобы себя успокоить. Выходные она работала, и вполне естественно, что не виделись. Хочет услышать его голос, а отвечать он не спешит. Работая, он занят, готовит заказ. Настойчивой она может быть, и плохие мысли не отпускают. Его, наоборот, такой контроль напрягает. Артур стоит на кассе, собирает в пакет фисташковый круассан, а напарник ставит кофе.

Экран мобильного мигает, напрягает это.

– Ответишь?

– Это Аделина с ее контролем, – показывает на горло. – Вот где.

Никому не понравится ограничение свободы. Не была она такой, когда только познакомились, а сейчас считает его своей собственностью, и он ей должен.

– Она любит и боится потерять. Вот причина. Я с ней разговаривал.

– Поэтому так себя ведет?

– Ей не везло в любви. Ее бросали, теперь ты бросишь. Представь, что она чувствует?

– Понимаю, что сделаю больно, иначе никак.

– Руки держит на стойке, сжимает еще сильнее.

– Я уже себя ненавижу.

Представить не в силах, что та будет чувствовать, когда он скажет правду и поставит точку. Непросто ему будет сказать «нет» той, которая строила планы на всю оставшуюся жизнь. Столкнется с очередным разочарованием.

– А с Эмилией?

– С ней мне так спокойно. Мы понимаем друг друга. Я к ней чувствую абсолютно все. К Аделине ничего. Абсолютно ничего. Но ты чувствуешь.

– Какой смысл, если она меня не замечает?

– В этом вся сложность любви, чувак.

– Те, кого мы любим, не любят нас. Признаюсь, что она мне понравилась сразу, но ей приглянулся ты.

– Сейчас все будет проще, – похлопал по плечу.

С чего бы сейчас ему будет проще? Нельзя же насильно вынудить человека любить другого? Это всегда обоюдно. Когда принуждаешь, ничем хорошим не заканчивает. Когда любит один, заканчивается разбитым сердцем.

Самое главное, что Артур о своих чувствах научился молчать [как и врать]. Молчал, видя их вместе, как те держатся за руки, целуются, уходят вместе, какими счастливыми кажутся со стороны.

Сколько еще молчать о том, что словами невозможно выразить [только громким внутренним криком]?

Сколько еще Богдан будет продолжать лгать?

Не будет, потому что ничего она ко мне не чувствует.

Об этом стоит Богдану поразмышлять, потому что если он прав и без взаимности нет никакой взаимной любви [и быть не может]. Пора бы ему набраться смелости, чтобы бросить ту, которую не любит. Только не может и все тут. Ей определенно понадобится вечность, чтобы забыть такое предательство.

– Я хочу, чтобы вы были счастливы. Постараюсь помочь.

– Хотеть – одно. Сделать – другое.

С какого момента Богдана начало волновать, что чувствуют другие? С какого момента боль причинять другим не желает?

Отношения с Эмилией смягчают его? Никогда бы не поверил, что такое возможно.

Концерт каверов самых известных рок-групп и музыкантов на открытом стадионе – определенно событие. Опаздывать Богдан не хотел, поэтому за Эмилией зашел даже раньше времени.

Дверь открыл в этот раз отец дочери, которому тот пожал руку. Жена с сыном ушли в гости, а он предпочел выходной провести дома. Неделя выдалась напряженной, и ему просто захотелось отдохнуть.

– Юрий Михайлович. Папа Эмилии.

– Здравствуйте. Богдан, и не всегда так выгляжу. Рад знакомству.

Действительно, не всегда он предпочитает все черное: грубые кожаные ботинки, черные джинсы, футболка с белым черепом Misfits обрела популярность благодаря панк-рок-группе Misfits, еще одному музыканту, который любил надевать такую футболку на выступления – Михаилу Горшеневу.

– Проходи. В нашей молодости было весело. Поверь.

– Пока она собирается, они присели на диван в гостиной.

Не представляет Богдан, как было тридцать или сорок лет назад. Какую музыку слушала молодежь? Кого считали кумирами? Чем увлекались? В какие игры играли? Что в приоритет ставили? Угощали друг друга мороженным и все свободное время проводили в библиотеках, а рок-музыку слушали тайком.

Не представляет, что ее может так задержать.

Да это проклятие какое-то – эти сборы девушек, которые постоянно задерживаются, тратя время на прически, макияж, подбор одежды и обуви. У сильной половины человечества на сборы уходит куда меньше времени, в руках рюкзак.

– Я готова.

Стала в дверном проеме. Хорошо, что он сидел, потому что, когда встал, увидев ее в таком образе. Рваные колготки, берцы, короткая кожаная юбка с бахромой, черная футболка с белоснежными крыльями ангела, сверху надела грубую косуху, чокер с заклепками из экокожи, такой же браслет на правой руке.

– Вижу, вы уже познакомились.

– Обязательно позвони мне, доченька.

– Я за ней присмотрю, – обещает парень.

– Я тебе доверяю, – строгий тон отца должен же хоть как-то повлиять на него.

Уходят, держась за руки. Сколько людей будет смотреть на них, вот так сидящих в троллейбусе? Кажется, странными и непонятыми. А как же свобода мнения и самовыражения?

– Представляешь, на кого мы похожи?

– На икон панк-рока?

– Сида Вишеса и Нэнси Спанджен?

– Sex Pistols. Я знаю.

– Курт Кобейн и Кортни Лав.

– Решила поиграть? Хорошо. Джон Леннон и Йоко.

– Виктор Цой и Марианна.

– А почему не та переводчица, с которой он тусил? Наталия Разлогова.

– Удивительно, что ты все это знаешь.

– Так почему?

– Я за законные отношения.

Ее ответ определенно звоночек для него, что такая девушка для серьезных отношений. А она внимательно смотрит на его майку и кое-что понимает.

– Михаил Горшенев и его первая жена Анфиса.

– Вот они иконы русского панк-рока. Я не зря выбрал эту майку.

– Я поняла.

– Бонни и Клайд.

– А вот это не то.

Смеется, чуть толкнув его в плечо, а парень обнимает ее за шею. Ехать им до конечной остановки, поэтому точно не пропустят остановку.

Можете пожелать им удачи, чтобы успеть пройти контроль, только почему-то, выйдя из общественного транспорта, Богдан тащит ее за руку к скверу. Оказывается, что первый этаж этой многоэтажки выкуплен под кофейню. Не спроста он привел ее именно сюда.

– Пить кофе прямо сейчас?

– Идем.

Не нравится ей, что он ничего ей не объясняет. Присела за свободный столик, пока он делает заказ. Ей очень повезло, что успела поужинать дома, и о режиме теперь не беспокоится.

Редок тот случай, когда заказ приносят ему, а не он. Девушка-официантка ставит перед ними две прозрачные чашки. Черное содержимое, а сверху жирные сливки.

– Что это?

– То, что поможет нам согреться и развеселиться перед концертом. Айриш-кофе или по-ирландски. Эспрессо, сироп карамели, виски, сливки. Я попросил тебе не добавлять сахар.

– Спасибо.

Учел он тот факт, что она не предпочитает сахар, а причину не объяснила до сих пор.

Согревающий и бодрящий напиток – то, что им нужно.

Плюс это поможет не уснуть. Начало и так в восемь вечера.

Конечно, на трибунах не так драйвово, как на танцполе. Только танцевать и отрываться им никто не запретит.

Внутри всплеск тех самых гормонов «счастья», которыми по праву названы: эндорфины, дофамин, серотонин и окситоцин. Все вместе они делают способны раскрасить наш мир в яркие цвета, наполнить все вокруг.

Если что объединяет, то определенно музыка. Совершенно разных людей объединить может одна песня.

Если что, то голос сорвать вполне реально, пытаясь подпевать в такт таким знакомым песням [признанным хитами].

Если что, то удивительно, что ее обувь выдержала все это.

Никогда раньше не ощущала себя такой живой и переполненной эмоциями.

Летняя ночь такая тихая и спокойная, а ночная жизнь города бурлит. Свет огней от зданий придает некое очарование городу.