В конце октября 2016 года СунСиль извинилась за свою деятельность в кратком комментарии для публики, но не признавала вину официально и не приводила подробностей. 13 февраля 2018 года она была приговорена к двадцати годам тюремного заключения по обвинению в коррупции и к выплате штрафа в $16,6 млн. Прим. - автора).
Да уж, что тут говорить, Анян по этой дамочке плачет горючими крокодильими слезами. Ну или не Анян, а какая там у нас в Корее тюрьма для взрослых женщин? Впрочем, вы меня поняли. Поэтому ухо с этой теткой нужно держать востро. Потому что теперь я точно не доверяю я этой тетке ни на грамм.
Ну, а та тем временем все описывала как хорошо мне будет жить и работать под ее мудрым руководством. Как хорошо будет нам всем при этом, ну а мне так вообще филиал рая на земле обещан.
- Простите госпожа СунСиль. – прерываю я разошедшуюся особу, а то еще немного, и она наверняка мне пообещает и луну с неба. А что? На самом деле вполне себе дельный шаг с ее стороны. Так и представляю себе сей диалог, после того как я пришел за оплатой.
- Видишь ту большую луну в небе ЮнМи? Так вот она твоя! Забирай?
- Как это забирать?
- Ну ты это сама уже решай, об этом в нашем с тобой уговоре не было!
Ладно луна, не луна, но пора и мне, пока дамочка не захлебнулась, вставить в эту самохвалебную речь свою парочку шпилек.
- Госпожа СунСиль, если вы говорите о моей работе в вашем фонде, что в том числе отвечает за поддержку культуры Кореи во всем мире, то мне хотелось знать на каких условиях это будет происходить?
- Условиях? – похоже подруга президентши удивлена, и не сказать, что приятно. Похоже раньше условия ставила только она, а тут смотрите кто-то еще на это осмелился.
- Да условиях госпожа СунСиль. – твердо повторяю я. - Хочется обговорить и длительность моего рабочего дня в вашем фонде, и зарплату, и выплату специальных бонусов если то что я придумаю будет популярно и пользоваться спросом в Корее, или в мире. Также хочется и нормальных условий работы и правильной организации рабочих мест. Чтобы вся аппаратура у меня была лучших производителей, неплохо было бы иметь еще свою студию, танцевальный класс, а также команду, набранную лично мной, которая бы слушала то что я говорю и в точности это исполняла. И получали они при этом хорошую по меркам Кореи зарплату. Также имели при этом лучшую экипировку и даже социальный пакет для них был бы предусмотрен, как и официальное трудоустройство. Да и пусть еще будут специальные обеды и ужины для моей команды за счет фонда. И еще хотелось бы ….
Я резко замолчал. Потому услышав непонятный звук со стороны дорогой гостьи, и только сейчас обратил внимание на ее состояние. Больше всего ему подходила идиома, про рыбу, выброшенную на берег.
- Ты, ты, ты. – все-таки расслышал я в ее бормотании. - Обеды … специальные обеды.
О, а это уже более разборчиво и понятно.
- Вопрос об обедах, если он вас так сильно беспокоит, можно будет потом обсудить отдельно. – мило улыбаюсь я. - Но, а с остальным то, вы надеюсь согласны?
- …он! – прохрипела покрасневшая как варенный рак с помидором в обнимку СунСиль.
- Что? – не понял я. - Он, это кого вы имеете ввиду?
- Вон! Пошла вон отсюда! Наглая девка! - наконец справилась с грудной жабой что ее давила подружайка главы государства. - Убирайся отсюда неблагодарная девица. Условия она тут мне будет ставить. Не доросла еще до этого.
Что-же, понятно, диалога не получилось, ну не будем заставлять большого человека терять лицо еще больше.
- Спасибо госпожа СунСиль, извините если чем-то обидела вас.
Ну ладно, с Дормамму в женском обличье похоже договорится не удалось, все-таки жадновата она до неприличия оказалась. Но с другой стороны, что еще можно было ожидать от поглотителя миров Дормамму, точнее от этой скупой подружайки президента? Так что все что не делается все делается … к лучшему.
Тем временем, коротко кланяюсь «Дормамму» и выхожу из кабинета начальницы тюрьмы. В приемной не на шутку встревоженная НаБом чуть ли не подскочила ко мне, где же ее обычная важность и спокойствие?
- Что там у вас произошло? Что это был за … шум?
- Это госпожа НаБом, уважаемая всеми нами Чхве СунСиль выслушала мои условия на ее предложение о сотрудничестве.
- И что? – не поняла НаБом.
- Ну… - индифферентно жму я плечами. - Возможно она так выражает свой восторг и согласие, или … наоборот не выражает. А мне, можно в отряд, тут мне кое-куда сходить захотелось, поразмыслить так сказать о вечном.
С сомнениями в глазах, и не безосновательными, сомневаюсь, что она поверила в радость высокой гостьи, госпожа НаБом все-таки отпускает меня. Ну вот и хорошо, немного отдохнуть и действительно поразмыслить, мне точно не помешает.
Через пару часов после того как наша героиня поразмыслила. Снова кабинет начальника тюрьмы. Те же действующие лица.
Похоже я несколько недооценил СунСиль. После эпического «Вон!» в ее исполнении думал теперь я долго не увижу данную невоспитанную особу. Но нет, ошибся, не прошло не то что полгода, пара часов только миновала, и я снова за столом переговоров, коим стал стол в кабинете начальницы Анянской тюрьмы.
Не понятно, с чего это все вдруг? Чуть ли не впавшая в знаменитый корейский «ук» госпожа СунСиль успокоилась и позвала меня снова? Поняла насколько была не права в отношении меня красивого? Ага сейчас, три раза! Такие люди априори не считают себя не правыми при любых обстоятельствах. Значит ей что-то такое от меня надо такое, что она убрала на время как я понимаю свой апломб и пренебрежение к жалким людишкам в моем лице и снизошла до повторного разговора со мной. А это … настораживает и несколько пугает. Что же такого нужно этой дамочке от меня, а может и не только ей, а самой ее подруге … тьфу, тьфу ты. Чур меня! Как там в «Горе от ума» звучало?
Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь!
Так что этого мне точно не надо. Ни гнева, ни любви! Когда зашел то сделал приветливое лицо и поклонился вновь, не переломлюсь чай, а так глядишь проканаю за примерную девочку корейского происхождения. Хотя похоже на СунСиль мои действия произвели мало впечатления.
- Садись ЮнМи. – кивнула она. - Давай поговорим более спокойно и обстоятельно. Не бойся, предлагать работу в своем фонде я тебе больше не намерена. Мне люди, которые ставят мне же условия работы в моем же фонде не нужны, какими бы талантливыми они не были. Поговорим немного другом. Все-таки, я считаю, что ты все равно очень строго была наказана за свое преступление. Пять лет — это совсем не малый срок, и нужно ли тебе будет его сидеть от звонка до звонка, смотри сама, но я бы все-таки попыталась на твоем месте его сильно сократить или вообще отменить.
- И что вы предлагаете? – осторожно уточняю я.
- А вот это правильный вопрос! – оживляется СунСиль. - Если ты напишешь на имя президента прошение о помиловании, то я смогу отследить весь его путь и сделать так чтобы оно попало к ней на рассмотрение как можно быстрей. А там как она уже сама решит, так и будет. Президент у нас человек добросердечный, гуманный и человечный. Она бывает очень жалостливой и отзывчивой к таким прошениям. Так что у тебя есть реальный шанс выйти отсюда раньше срока, намного раньше. Так что если хочешь, можешь прямо сейчас написать это самое помилование, а я сама передам его в специальную комиссию при президенте. Ну что ты скажешь на это?
Да, да вот таким людям я точно верю! – это мыслю я про себя. Особенно словам про «доброту и гуманность» нашей президентши. «Самый человечный человек»? – это я уже слышал у Владимира Маяковского. Правда потом нас всех уверяли, что «самый человечный» оказался совсем не таким уж и человечным, а очень даже наоборот. Ну ладно, сейчас не об этом.
Вот не верю я, что прямо КынХе, да и СунСиль с ней на пару, вдруг воспылали ко мне такой резкой любовью, что одна послала другую, нет не в одно известное место, а в тюрьму Анян, что для кого-то, впрочем, равно «такому» вот месту. Ладно. Но все это для того чтобы я такой красивый написал прошение о помиловании, которое, читай меж строк, обязательно будет удовлетворенно, и даже возможно в самое ближайшее время. Звучит очень заманчиво, что ни говори. И где же вы все были раньше, самые … человечные люди?
