Староста беспомощно оглянулся по сторонам. На улице было пустынно, звать на помощь оказалось некого. Тут из-за поворота улицы показался Борко.
– Борко, иди сюда скорее! – во все горло зычным голосом закричал Брент, – помоги мне с ним управиться!
Борко со всех ног рванул на зов старосты. «Вот же, как удачно все вышло, я ему первый понадобился, – обрадовался парень, – сейчас коня подкуем и поговорим по дороге».
– Помоги нам подержать его. – Кузнец снова взял подкову, приготовил подковные гвозди и ковочный молоток, – держите его вдвоем, а ты – он обратился к Бренту, – башку ему держи крепче.
Борко вдвоем с мальчишкой – учеником подняли и согнули ногу жеребца и держали ее, пока кузнец гвоздями прикреплял новую подкову к копыту и щипцами откусывал выступающие барашки гвоздей.
– Все, уводи своего зверя, – кузнец облегченно вздохнул, – отпустите его. Борко и ученик опустили ногу жеребца на землю и сразу отскочили в стороны – своим крутым норовом жеребец старосты славился на все село. Брент расплатился с кузнецом и вывел жеребца на улицу. Борко вышел следом.
– Ты ко мне? – Брент опередил собиравшегося с мыслями Борко. – Ну, говори, что стряслось?
– Да тут такое приключилось… – И Борко рассказал старосте про все события сегодняшнего дня.
Старик слушал его не перебивая, лишь иногда посматривал на рассказчика едко и недоверчиво. За разговором Борко не заметил, как они дошли до дома старосты.
– Ты уж приди к нам сегодня, Брент, посмотри на девочку. Пусть она у нас останется, я и Огда тебя очень просим, – закончил Борко свой рассказ – мы ее прокормим, и тут, вспомнив слова жены, добавил, – у нас дом большой и корова есть…
–В лодке, говоришь? – Брент, прищурившись, смотрел поверх головы парня куда-то вдаль – и приданое при ней… Да ее, похоже, спрятать пытались, только вот кто и от кого… Ну ладно, – староста снова пристально взглянул на Борко, – вечером ждите, после захода солнца. И, уже не глядя на Борко, доставая забившуюся под налобный ремень уздечки длинную густую челку жеребца, буркнул через плечо – Мерья тоже придет – и повел коня к дому. «Мерья – то зачем? – хотел спросить Борко, но передумал. – А с другой стороны, куда без нее, староста всегда ее слушает. Как скажет эта старая ворона – так и будет».
– Ну, как? – Огда набросилась на мужа с расспросами, едва тот переступил порог дома. – Что тебе Брент сказал?
– Вечером придет, да еще и Мерья вдобавок притащится. – Борко сел на кровать рядом с ребенком. Девочка внимательно смотрела в темный угол за печью, как будто там могло скрываться нечто очень для нее интересное, и улыбалась. Борко проследил ее взгляд, но увидел только начавшие уже темнеть стены да лохматые обрывки мха, которым были проконопачены щели в бревнах. «Чему это она улыбается? – подумал он, глядя на ребенка. – Что она там увидела?» На мгновение Борко показалось, что воздух у печи сгустился, помутнел и принял форму растрепанного ветром снопа. Борко тряхнул головой, протер глаза – наваждение исчезло. «Устал я, вот уже и мерещиться что-то начинает, надо отдохнуть» – с этими мыслями Борко встал и вдруг неожиданно для себя поцеловал ребенка в мягкую нежную щечку. Девочка засмеялась от щекотки и протянула к парню маленькие пухлые ручонки. «Ах ты коза» – с нежностью подумал Борко, поцеловал девочку еще раз и вышел.
Огда носилась по дому, наводя порядок и готовя угощение для дорогих гостей, она старалась предусмотреть все, угодить им, ведь от решения, которое примут староста и самая старая женщина села зависело теперь будущее ее маленькой семьи. Особенно Огду пугала встреча с Мерьей – Борко верно мысленно назвал ее старой вороной. Она и вправду походила на ворону – костлява, одета всегда во все черное, с вечно растрепанными бесцветными космами и каркающим, гнусавым голосом. И такая же мудрая, как вороны – огромные черные неторопливые птицы, считающиеся символами большого ума и житейской мудрости. Жила Мерья одна, в старом, но еще крепком доме в стороне от села, рядом с полуразрушенной, высокой когда-то башней, сложенной неведомо когда и кем из покрытых мхом и лишайниками валунов. Кормили старуху и помогали ей по хозяйству по очереди все жители села. С ней всегда и во всем советовались соседи – Мерья была сведуща во всех вопросах: от покупки лошади и старинных свадебных обрядов до постройки дома, и уборки хлеба. Из-за настигшей ее в старости болезни Мерья передвигалась с большим трудом, помогая себе при ходьбе кривой, покрытой сучками палкой, каждый выход из дома давался ей нелегко. И то, что сегодня она придет в дом Борко и Огды, придавало предстоящему визиту особую важность.
Сжалившись, солнце умерило свой жар, а потом и вовсе ушло за колючие верхушки елей на западе. Долгожданная прохлада пришла с реки, вывела на улицу измученных пеклом и борьбой с тяжелой землей людей. Улицы села наполнились народом, наслаждающимся короткой передышкой в изнуряющем труде и убийственной жаре, поэтому новость о том, что Брент и Мерья пошли в дом Борко и Огды, птицей облетела все село. Особенно любопытные и, конечно, дети решили лично узнать, в чем дело, и у дома Борко и Огды скоро собралась небольшая толпа. Дети попытались, было, залезть на забор, но напуганные лаем здоровенного, похожего на разбуженного медведя пса, быстренько передумали и остались ждать развития событий на улице.
– Собаку запри, придут ведь скоро! – закричала из окна Огда, и Борко увел пса в конюшню.
Гости пришли одновременно, Борко встретил их у калитки, проводил до крыльца и, подумав, снова выпустил пса во двор. Лохматый зверь немедленно понесся к забору, лаем согнал с него двух не в меру любопытных мальчишек и с довольным видом, высунув язык, улегся у ворот. Сначала в дом вошла Мерья, за ней Брент. Огда поклонилась вошедшим Мерье и старосте и провела их в комнату. Старуха сразу внимательно начала рассматривать обстановку, и, изучив все подробно, одобрительно пробубнила себе что-то под нос. Ей понравился небольшой, чистый и светлый дом, простая, но крепкая мебель, большие окна, ставни на которых сейчас были плотно закрыты. В комнате горели два масляных светильника, зажженных по такому торжественному случаю. Брента внутренне убранство дома Борко и Огды не заинтересовал, он уселся на предложенный молодой женщиной стул и терпеливо ждал, пока Мерья осмотрится.
– Показывай, что там у вас, – Мерья уселась на лавку и отставила в сторону верную кривую палку, – раньше детей женщины рожали, а теперь их в реке стали ловить! – прокаркала она. Брент сел рядом и добавил – все показывайте.
Огда быстро глянула на мужа и скрылась в комнате. Скоро она вышла оттуда со свертком на руках.
– Дай-ка ее мне, – Мерья протянула костлявые руки и откинула назад седые космы, – рассмотрю поближе.
Огда передала девочку Мерье. «Разревется сейчас, напугает ее старая» – подумала женщина, но нет – ребенок был совершенно спокоен и тоже с любопытством разглядывал новые лица. Мерья размотала тонкое полотно, в которое был завернут ребенок, и спросила – В этом ее нашли?
– Да, она в корзинке так и лежала. – Ответил вошедший в комнату Борко.
Мерья сначала внимательно разглядела полотно, потом склонилась над девочкой, щуря слезящиеся глаза, рассматривала ее, изучала, словно пытаясь разгадать историю появления ребенка в этом доме.
– Здорова, – изрекла, наконец, старуха и передала девочку Бренту. – Сильная девчонка будет и рыжая.
– Рыжая? – Удивились все, – Волосы то у нее светлые – хором сказали Борко и Огда.
– Рыжая, рыжая, вот подрастет, тогда увидите, – Мерья говорила тоном, не терпящим возражений, – как все эльфы. Это их ребенок, их кровь и плоть, человеческое дитя давно бы умерло от голода на реке или утонуло. Эльфы, – повторила старуха, и тут же без перехода спросила:
– Звать-то ее как будете?
– Инара. – Быстро назвала Огда первое пришедшее ей в голову имя.
– Да, пусть будет Инара. – Согласился Борко с женой и удивился, почему они с Огдой не догадались обсудить имя ребенка раньше. И почему он так спокоен, узнав, что найденыш – эльфийка? Пусть пока крошечная, и почему-то сразу поверил полубезумной Мерье, вспомнив услышанную еще в детстве легенду, как та, еще в молодости, надолго отлучилась из дому, а вернувшись, утверждала, что видела и древний, выросший из скалы замок и его золотоволосых хозяев. Люди и эльфы всегда были добрыми соседями, о вражде между ними не помнили и самые старые сказки, так чего ему волноваться? Это же ребенок, маленький беспомощный ребенок, ей нужна забота и тепло, и она получит все это в его доме.
