Шагнув в сторону, я оказался за кругом света, который создавали фары. Но даже так умение «Внимательность» не подвело: я разглядел еще несколько слабо мерцающих голубым цепочек следов. Почти все они уводили вперед — туда, где кончалась дорога. Отряхивая воду с волос и лица, я вернулся в машину.

— Ну конечно, мокрой жопой на сиденье, — ожидаемо проворчал Алекс.

— Да мы все сюда промокшими усаживались. Но приятно знать, что хотя бы ты не меняешься. — Я растянул губы в дружелюбной улыбке и тут же серьезно глянул на друга. — Ладно, давайте вернемся к последней развилке и объедем это местечко стороной. Не нравится оно мне.

— Поддерживаю, — поспешно сказала Яна.

— Там вроде никого, — подала голос Крис, глядя в заднее стекло.

В этот момент я вспомнил, как в одном из проектов мы долго обсуждали и даже прототипировали, какой выбрать сеттинг для новой мобильной игры — под мужскую или под женскую аудиторию, приводили ряд аргументов в пользу одного и второго, а в итоге оказалось, что надо было в целом делать другой жанр. В общем, как это часто бывает, правильное решение лежало за пределами рассматриваемой системы выборов. Или, если говорить человеческим языком: не важно, есть позади нас кто-то или нет, главный вопрос сейчас вообще в другом.

Тем временем Алекс невнятно, но согласно хмыкнул и стал разворачиваться. Мы вырулили мимо овражка и засохших кустов к повороту, скрытому за густыми низкорослыми деревьями. Когда боковое зеркало задело ветки, с них обрушился целый водопад. А потом наш «китаец» проехал поворот, и я дернулся, заметив на дороге большой темный силуэт, но сделать ничего не успел.

Взревел мотор. Свет фар ударил в глаза, ослепил, осел вспышками под зажмуренными веками. Алекс отчаянно выматерился, машину занесло, тряхнуло, и она замерла, слегка накренившись — похоже, попала колесом в яму. Словно от встряски, в памяти очень к месту всплыл эпизод из незабвенной «Last of Us», в котором машину главных героев сшибли автобусом бандиты. У наших врагов хотя бы автобуса не нашлось, и на том спасибо.

— Вы на прицеле! — заорали где-то впереди. — Руки поднять! Медленно выходите из машины!

Мне наконец удалось разлепить глаза и присмотреться, заслоняя лицо руками. Против света почти ничего не было видно, но противников, судя по всему, от трех до пяти. Вряд ли они там утрамбовались, как селедки в бочку, значит, должно быть пассажиров по числу сидений. Я быстро перебрал в уме варианты действий и произнес, почти не шевеля губами:

— Вы, сзади, ложитесь. Алекс, выходим.

— Живее! — рявкнули снаружи. Теперь я даже узнал голос одного из деревенских — вроде бы местный участковый. Неплохим дядькой казался…

— Уже выхожу! — громко ответил я и осторожно открыл дверцу.

Мы с Алексом вышли из машины, держа пустые руки на виду, и замерли. Мерзкий дождь тут же снова промочил одежду и начал заливаться в глаза. Оставалось надеяться, что нашим противникам так же мокро и гадко, как нам.

— Что случилось, мужики? Вы чего за нами в лес погнали? Вроде не планировали вместе ехать, — миролюбиво сказал я.

Мне уже удалось различить четыре силуэта рядом с машиной. Скорее всего, пятого с ними нет. Зато есть минимум две пушки — пистолет и ружье, если не ошибаюсь — и много неприязни.

— Хватит, комедиант хренов, — процедил один из деревенских. — Все прекрасно знают, что ваша рыжая — баффер. Она нам нужна. Всей деревне.

— Яна не наша, а своя собственная. И с чего вы решили, что она хочет остаться?

— А вот это мы с ней сами обсудим, — судя по голосу, оскалился другой мужик. — Но без вас, утырки. Вы же ее себе прихапать хотели, а? Плевать вам, что у нас родня и друзья без лечения мучаются? Мы вас приютили, а вы все только о себе!

— Хотели помощи — попросили бы нормально! — рыкнул Алекс.

— Отдавайте бафферку, пока мы сами не забрали! Если б вы не сбежали, еще был бы разговор, а так!..

— Да хватит с ними цацкаться, грохнем ублюдков, и дело с концом! — крикнул третий деревенский и от нетерпения даже шагнул вперед. — Эй, пусть остальные тоже выйдут!

В машине раздалось шебуршание, а потом за моей спиной распахнулась дверца. И я, даже не оборачиваясь, понял, кто теперь стоит в свете фар, словно рыжий огонек посреди ночного леса.

— Так вам я нужна? — громко спросила Яна. — Тогда хватит тыкать в нас стволами, а то еще убьете свое лекарство!

Она быстро прошла мимо и встала прямо передо мной — я не успел ее остановить. Деревенские на секунду замешкались и даже слегка опустили оружие. В следующий миг с переднего сиденья мне под ноги сунули шашку, а Алексу — обрез.

Мы схватили оружие и перекатом ушли в стороны — ассасины бы обзавидовались. Яна взвизгнула и буквально упала на землю. Деревенские заорали, грохнул выстрел, в машине вскрикнул Кеша. А я уже несся вперед. Ножны пришлось отшвырнуть на ходу. Когда я подлетел к вражеской машине сбоку, ко мне повернулся один из деревенских, но поздно. Сверкнул булат. Казалось, он рассек даже капли дождя, встретившиеся на пути. Взмах — и кровь брызнула из обрубка руки.

С другой стороны машины рявкнул обрез. Звонко лопнуло стекло. Рядом со мной темноту взрезал выстрел из охотничьего ружья. Одним ударом, коротким и экономным, я отправил противника корчиться в луже собственной крови на земле и сиганул в сторону. Поскользнулся на слякоти, но удержался.

— Информация обновлена. Получено четыре единицы форсера.

Передо мной очутились красные противотуманные фонари. Идея пришла сама, не спросив, смогу ли я ее осуществить. Смог.

Черт знает за что уцепившись, я рванулся вверх, забросил себя на высокую крышу авто, и шашка свистнула вдоль покрытого каплями металла. В этот же момент обрез выплюнул второй заряд дроби, и последний стоявший на ногах противник дернулся и осел с развороченным плечом. Правда, уже не вскрикнул. Потому что шашка снесла ему голову.

— Получено пять единиц форсера, — сообщила Алиса.

Я спрыгнул на капот, затем на землю. Алекс стоял над двумя деревенскими. Один держался за изувеченную ногу и подвывал. Второй, со свернутым носом, просто валялся в отключке.

— Давай, заканчивай, и поехали отсюда, — тяжело дыша, сказал я.

Алекс поднял на меня непонимающий взгляд.

— Чего заканчивать?

— Добивай их уже. Они ж оба живы.

— Легас, я… я и не собирался их убивать. — Алекс казался растерянным. — Они же своим хотели помочь. Пусть ползут, уже получили по заслугам. Хотя этот, с ногой, еще может закончиться… Блин.

Не собирался убивать? Я слышал его, но не понимал. Вот честно. На кой ляд? Зачем эти игры в милосердие? Он до сих пор держится за старые представления о людях?

Я смерил Алекса взглядом, шагнул ближе и заговорил негромко и отчетливо, глядя ему в глаза.

* * *

Из-за боли мысли расплывались. Поляков всю жизнь проработал сначала в милиции, потом в полиции и, даже став участковым в этой глуши, старался соответствовать. Сейчас, наверное, он должен был держаться мужественнее. Однако не получалось. Заряд дроби в ноге превратил его в жалкое и беспомощное существо. Вой вырывался из груди сам, пальцы беспомощно вцепились в развороченное бедро. А надеялся-то на свой честно набитый четвертый уровень…

Холода Поляков почти не ощущал. Кровь смешивалась с мокрой грязью, дождь заливал лицо, а вокруг было… тихо. Кажется, они проиграли. Он проиграл.

«Лешка… Сынок…»

Леша вернулся домой после соревнований по дзюдо как раз перед тем, как все началось. И, конечно же, вызвался ходить с отцом в рейды, защищать деревню. Все шло хорошо, пока его сынишка, его гордость и надежда, не дошел до второго уровня.

Мутация изломала его, превратив позвоночник в гребень из острых игл, а ногти — в загнутые крючья. Уже почти две недели Лешка жил на обезболивающих и снотворном — чтобы почти не просыпаться и не мучаться ежесекундной болью. Проклятый голос в голове не помог, не ответил, как его спасти.