– Постой, это что, настоящие чёрные дыры, не какой-то спортивный термин?

– Да, самые настоящие, что тебя смущает?

– Да ну ладно! Разве чёрная дыра не должна всё засасывать и весить невероятно много…

Я улыбнулся её почти детской наивности.

– Она же крошечная, её радиус и миллиметра не достигает.

Но Юлия посмотрела на меня с ещё большим подозрением.

– А как она, прости, висит в воздухе?..

– Уфф, я не специалист в квантовой физике, но, по-моему, это связано с наведённым гравитационным полем, что-то там с его поляризацией.

– Да уж, сложно. Ну хорошо, а если туда попадёт ловец? – продолжала расспрашивать Юлия.

– Хо-хо, трус не играет в гравикон! Потому-то капитаном команды всегда и является ловец. Мало того, что при неловком движении его затянет, так ведь он ещё должен предвидеть с какого направления и в какой именно момент времени в итоге прилетит мяч! На самом деле, не всё так тяжело: видишь эту белую область вокруг дыры? Это аккреционный диск, его искусственно создают, чтоб он показывал границу горизонта событий, и, как видишь, он достаточно мал. Вообще, бывали несчастные случаи, хотя и редко; но никто не погибал, отделывались оторванными конечностями.

Юлия нахмурилась.

– Какая «прелесть»… Мне уже нравится эта задумка.

– Чудесная женщина: новости не смотрит, увлечениями государственного масштаба не интересуется. Даже не верится, что такие чистые люди существуют!

– У нас только второе свидание, не надо сразу сомневаться в моей искренности, Константин! – ох уж это её чувство юмора, запросто ставящее в тупик.

– Я не сомневаюсь, а восхищаюсь!

Не найдя слов для продолжения этой темы, мы просто смотрели друг другу в глаза, словно наши взгляды были под напряжением. Прервал нас сигнал к началу игры.

Как я и предполагал, игра действительно понравилась ей: она сразу же определила для себя любимчиков на поле, всякий раз, когда был опасный момент, хваталась за голову или подскакивала из кресла, когда случался гол, ликовала и кричала.

По середине первого периода пришло сообщение от Валента: «Как вам игра? Отличная, правда? Мы смотрим в «Энеиде», присоединяйтесь потом к нам». На что я ответил: «Замечательно, спасибо тебе, дружище! До встречи». Но мне ещё надо сообщить Юлии о командировке, и мне было интересно, как она отреагирует.

Мы побеседовали на отвлечённые темы во время перерыва и перед самым началом второго периода я как будто невзначай сообщил:

– Я завтра вечером в командировку улетаю.

– Да? – невозмутимо переспросила девушка. – Куда?

– На вторую родину твоего деда.

– Да?! Здорово, – улыбнулась она. – А на долго?

Я помедлил с ответом.

– На месяц, наверное.

Юлия отвернула от меня лицо. Я с удивлением наблюдал за тем, как её ладони совершали характерные движения в районе глаз, словно она вытирала слёзы. Это мне показалось подозрительным и я, слегка тронув её за плечо, поинтересовался:

– У тебя всё в порядке? Ты выглядишь эмоционально возбуждённой.

Она повернулась, посмотрев на меня ясными глазами, в которых едва уловимо мелькала грусть, и с улыбкой проговорила:

– Всё хорошо, Константин, я всегда такая. Надеюсь, этот месяц пролетит быстро.

– Я тоже… По крайней мере, задерживаться там больше положенного не собираюсь.

Что значили её слова «всегда такая», как относиться к её стремительным эмоциональным перепадам? Я внимательно смотрел на неё, понимая, что на знакомство с ней – не на то, чтоб узнать её интересы и привычки, а на то, чтобы постичь её антскую душу – уйдёт очень много времени. Разумеется, если за ближайший месяц она меня не забудет.

Когда сирена своим завыванием озвучила начало второго периода, мысли сами собой перетекли в русло происходящего состязания, и мы снова предались лишь спортивным эмоциям.

…Когда игра завершилась, мы ещё какое-то время сидели, расслабившись, в ложе, обсуждая её перипетии.

– Похоже, ты добавил мне ещё одно увлечение, Константин, я благодарна тебе.

– Не стоит, – ответил я. – Рад это слышать.

– И всё-таки я не могу представить, насколько дорогое это мероприятие. Эти аномалии, эти чёрные дыры…

– Пффф… Поэтому-то игры проводятся только в столице, которая одна и может себе это позволить. И обрати внимание: несмотря на цену билетов (я не хвастаюсь сейчас), трибуны были заполнены до отказа.

Ложа опустела, и мы встали из кресел.

– Какие планы? По домам? Тебе ещё вещи собирать, поди, надо, – сказала Юлия.

К слову, игра закончилась победой команды, за которую переживали мы оба, и я предложил это отметить.

– В «Энеиде» сейчас мой лучший друг со своей невестой, они предлагают нам встретиться и отметить победу «Венетов».

– О, я знаю это место, оно классное! Поехали, конечно, я не против. Снова на твоей машине?

Я улыбнулся.

– Нет, она пока не моя, а Советника. Я ещё не дорос до такой привилегии.

– У тебя ещё все впереди; возможно, ты и сам не представляешь, насколько близко! – подбодрила Юлия.

Я благодарно кивнул ей.

В нашем Государстве с его явной социалистической окраской, гуманитарными ценностями и неприятием роскоши, как дополнительной категории сравнения людей между собой, считалось, что гражданину ни к чему иметь личный транспорт (за исключением, разумеется, спортивного инвентаря, вроде велосипеда), если обеспечить его доступным общественным. Поэтому всякое транспортное средство было исключительно государственным, находилось в ведении соответствующего Департамента и полагалось, помимо маршрутных линий, только госслужащим и некоторым категориям работников на период исполнения ими своих обязанностей. Отдельной, крайне немногочисленной категорией владельцев предметами роскоши, являлись граждане, оказавшие Государству неоценимые услуги.

Не все, разумеется, были в достаточной степени сознательными личностями и принимали эту доктрину, напротив, некоторые аристократы всячески проталкивали обратные идеи и пытались расшатать консервативные устои, по их мнению, навязывавшие людям аскетизм. Уже в ту пору, и уж тем более, много позже я не был с ними согласен: мне нравились тенденции и попытки Правительства к снижению сегрегации общества. Хотя я сам патриций в седьмом поколении, но мне чужды мысли о превосходстве над кем-то. Не по наивности, но по критическому убеждению я считаю, что выполненное дело и одно только дело позволяет какому-либо человеку ставить себя выше других. И именно отсутствие такового не позволяет мне ныне иметь служебную машину. Но я отвлёкся.

Я вызвал такси, и пока мы ехали, Юлия расспрашивала меня про друзей, про мои увлечения и интересы, про жизненные цели. Новый виток знакомства захватил девушку, а я слушал и удивлялся тому, как неожиданно человек способен почувствовать счастье. Он может долгие годы плыть в ночном море, превозмогая холод воды и волны, к берегу, который не видит, а с рассветом узнать, что берег-то был совсем рядом, но за спиной. Ещё год назад я, после очень трагичного знакомства с юной студенткой, дал себе и, по своей несдержанности, своим друзьям слово впредь не искать удачи в отношениях. Незадолго до этого, казалось, наступил тот долгожданный момент, когда Фортуна улыбнулась мне, и я поверил в себя, осознав, что могу быть счастлив как мужчина, счастлив с женщиной, которая казалась мне совершенством. Увы, так бывает, что ты в такие моменты совершенством не кажешься. Так случилось и со мной: я был интересен только на первых порах, а все мои дальнейшие попытки завоевать благосклонность дамы разбивались о стену безразличия. А закончилось всё, когда я, собрав воедино волю и гордость, попросил о встрече, чтобы «уйти красиво», но вместо этого стал свидетелем страшной аварии: один наглый и безответственный турист (это был ант, хотя сейчас эта вставка эмоциональна и бессмысленна) на скутере толкнул её, направлявшуюся ко мне через дорогу, под борта аэробуса. Помню, как слова, которые я столь тщательно готовил, так и застряли комом у меня в горле вместе с моей гордостью и здравомыслием, а сам я стоял, словно истукан, и не мог двинуться – только пальцы подёргивались.