– Тогда буду ждать тебя завтра? – кажется, меня в очередной раз несло. По счастью, Милена в очередной раз не обиделась.
– Хорошо, приду где-то к часу. Но не обещаю что ровно.
– Не страшно, – губы расползлись в дурацкой улыбке. – Я подожду.
– Договорились, – Милена развернулась и начала спускаться по лестнице.
Я немного постоял, упиваясь нашим разговором, проигрывая его в голове снова и снова. Задыхаясь от ощущения ее взгляда, совсем не такого как вчера – осуждающего, неприязненного. «Всего-то надо было пришмякнуть парочку хорров!» – мысленно усмехнулся я и медленно зашагал в свою каюту.
Еще предстояло как-то скоротать время до завтра.
…
Как назло день тянулся медленно и нудно.
Чтобы не сойти с ума и не броситься ломиться в каюту к Милене, заработав окончательное и непобедимое презрение, я отправился в спортзал.
В пустой комнате эхо моей поступи по деревянному паркету звучало сродни грохоту шагов пехоты по каменной мостовой. Хорры предпочитали тренироваться вечером, а наша делегация официально примется за подготовку к турниру только по прибытию домой. Спортзал корабля инвентарем не баловал: шесть тренажеров и восемь груш для битья. Но большего и не требовалось. Скинув одежду, я принялся мутузить красный цилиндр-подушку для битья. Не помню, сколько прошло времени, только верхняя часть каната, на котором держалась груша, издала тихий жалобный треск. Тонкие спирали ниток поочередно рвались, превращаясь в бахрому. Раздался последний, глухой звук, тренажер дернулся и рухнул на пол. Хохотнув, я перешел к другому.
Когда характерное потрескивание дало понять, что вскоре в спортзале станет еще одной рабочей грушей меньше, сзади послышался щелчок и… ойканье до боли знакомым голосом. Черт! Милена – землянка, а я разделся догола, потому что белья верианцы не носят.
Обычно этого не требуется – все наши гениталии расположены внутри тела. Снаружи видны только две горизонтальные щели в районе лобка. Из них при необходимости выходят органы: один – для спаривания, второй, не больше сантиметра – для выведения жидких отходов.
Пока в них нет нужды, чтобы заметить отверстия нужно очень присматриваться. Волосы на теле не растут, поэтому и на пляж купальники не надеваем.
А вот сейчас произошел тот самый, единственный в жизни каждого верианина случай, когда костюм пришелся бы очень кстати. Голос Милены вибрацией отдался в теле. Я попытался отвлечься, выждать. Но услышал щелчок дверной ручки – землянка явно уходила. Нервы сдали. Вместо того, чтобы одеться и наведаться к ней в каюту для объяснений, я совершил очередную глупость.
Бросился к Милене, окликнув ее. Землянка развернулась, еще раз ойкнула, шарахнулась и врезалась в дверь спиной.
– Думала, вы хотя бы форму надеваете, – растерялась она…
И тут меня подвело хваленое самообладание, каким славилась наша династия на всю планету. Вдохновленный тем, что Милена не шарахается вновь, не убегает прочь, не возмущается, а скорее даже немного развеселилась, я на чистых инстинктах окружил ее руками. Слегка наклонился, чтобы землянке не приходилось задирать голову, разговаривая со мной. И только потом осенила запоздалая мысль. Черт возьми! Она не любит столь близкого контакта!
Зато мое тело явно любило. Очередная горячая волна прошлась ото лба к ногам, низ живота скрутило спазмом и… вот теперь мне отчаянно понадобилась одежда, оставленная в углу зала. В складках шаровар она бы точно не увидела то, что сейчас было вопиюще заметно на том месте, где минутой назад располагалось безобидное отверстие.
Я растерялся, не зная, что предпринять. То ли нестись к одежде, то ли успокоить Милену – землянка вжалась дверь и словно пыталась слиться с ней. А ведь сегодня все так хорошо начиналось!
Несколько минут мы стояли неподвижно. Глаза землянки расширились, грудь вздымалась волнами, губы сжались до белизны. У меня не хватало решимости отпустить ее. Слишком хорошо понимал, что после нынешнего конфуза Милена вряд ли подтвердит согласие увидеться завтра и уж тем более в нашей столице. Успокоиться не получалось – желание разливалось по телу, усиливая эффект.
Я застыл, с ужасом осознавая, что с каждой минутой промедления, все сильнее отталкиваю Милену своим изменившимся видом. Дать ей уйти без объяснений и очередной порции извинений душевных сил не хватало.
Землянка все больше бледнела, лицо немного вытянулось, застыло.
Сколько мы так простояли, не знаю.
Лихорадочное желание обжигало, дергало за нервы. Но позволить себе успокоиться я не мог. Пришлось бы отпустить землянку и отказаться от единственной надежды увидеть ее снова.
Сколько раз мысленно проклял свою неосторожность, не знаю. Ну вот что за небрежность? Трудно было запереть дверь за магнитный замок? Или, на худой конец, остаться в шароварах, ведь не дома же! Наэлектризованное беззвучие становилось все более невыносимым. И я не нашел ничего лучше, чем позвать землянку по имени.
– Милена? – голос был чужим, хриплым, низким и ужасно неприятным. Я постарался прочистить горло и позвать ее снова, но прозвучало ничуть не лучше.
Землянка медленно, но очень ловко поднырнула под моей рукой. Схватилась за дверную ручку с явным намерением сделать то, чего я опасался. И опять, черт возьми, вместо того, чтобы благоразумно позволить ей уйти, я накрыл ладонь Милены своей и повторил ее имя, как заклинание.
– Да, Рэм? – землянка подняла на меня испытующий взгляд. – М-можно зайду попозже? – уточнила осторожно.
Ну да, я ведь бешеный зверь! Со мной надо ухо востро! Ее страх или неприятие или что еще там было, ударили как хлыстом. Зато немного спал дурман желания, хотя мой внешний вид это кардинально не улучшило.
– Я забыл запереть дверь. Мы всегда так тренируемся, – пояснил, плюнув на сиплость.
– Я поняла, – хмыкнула она – то ли облегченно, то ли недовольно, то ли разочарованно. – Поэтому, пожалуй, зайду позже. Хотела заняться йогой, меня всегда это умиротворяло, – пояснила вдруг.
Уф-ф-ф… Уже не так плохо! Я не надеялся, что землянка скажет еще хоть слово.
Взгр… Брлюмц… Милена вздрогнула, метнув взгляд через мое плечо. Я не сразу догадался о причине звуков. Проследив за направлением взгляда землянки обнаружил, что недобитая груша повторила маневр растерзанной и распласталась на полу.
Милена выдохнула, расслабив напряженные до предела плечи.
– Я тебе не помешаю, – ободренный последним жестом, заверил ее, не убирая руки с теплой ладошки. – Могу уйти или одеться…
Милена молчала, исследуя мою мимику, не знаю уж что по ней прочла… хотелось бы, чтобы раскаяние. Постепенно к лицу землянки возвращались краски. Румяной она и прежде не выглядела, но болезненная бледность сменялась легким розоватым оттенком.
– Не уходи, – попросил как можно мягче, понимая, что топчу ногами собственную гордость. – Я тебя не обижу и не трону, правда, – продолжил, чувствуя, что желание не уходит до конца, но дает немного охладиться. Только сейчас заметил сизую футболку между полами серой толстовки Милены. Ее длинные ноги обтягивали черные спортивные лосины.
Поспешно подняв глаза от стройных бедер землянки, снова ощущая, как нарастает жар, я наскреб в себе силы предоставить ей свободу действий. Развернулся и быстрым шагом направился к одежде. Шаровары были моей главной целью. Нацепив их, крутанулся, в надежде, что Милена не ушла…
Но ее нигде не было видно. Сердце упало. Я присел на мат, обхватив голову руками. В мыслях царила сумятица. За секунду я четырежды поменял решение, но с дилеммой так и не справился. Стоит догнать землянку? Или это лишь усугубит наши без того вконец испорченные отношения?
– Рэм? – я вздрогнул от неожиданности, но тут же из груди вырвался вздох облечения.
Милена просто зашла в кладовку и теперь вытаскивала оттуда толстый резиновый коврик. Конечно же! Маты не подходят для йоги!
Я непроизвольно хмыкнул – то ли от радости, то ли надсмехаясь над собственной недогадливостью. Медленно поднялся, ожидая продолжения тирады Милены.