— Собираешься сделать, как он захочет?

— Может быть, да, а может быть, и нет. Подумаю. Сделаю так, как мне будет удобнее. Вам, наверное, все равно?

— Мне все равно, вы оба преступники.

Эсперо опять едва заметно улыбнулся.

— Ваша позиция понятна. Как, кстати, самочувствие?

— Неплохо, но раньше, до травмы, было лучше.

— Я не заставлял вас меня ловить.

— Ты расстрелял моих товарищей.

— Ну так дайте людям Крайтона доделать дело и сократите судебную бюрократию.

— Хватит! — решительно вмешался Сантос, который закончил настройку компьютера и вернулся к больничной койке. — Капитан Русанов, мой пациент в тяжелом состоянии. Я, конечно, благодарен за помощь, но сейчас уходите. Если вы оба продолжите ругаться, этот разговор Кая добьет.

Русанов развернулся, чтобы удалиться, но остановился, не доходя до порога.

— Извините, доктор. Обещаю, впредь буду молчать. И все же, останусь и дождусь результатов. Где можно устроиться, чтобы не мешать?

— Господи! Да нигде! Но если очень хочется, наденьте стерильное пончо и садитесь на табурет в самом дальнем углу. Три часа до готовности лекарства, результаты будет утром. Вы точно хотите ждать?

— Совершенно точно.

Русанов натянул на себя белый хрустящий балахон и присел на хлипкое сиденье. Выждав, когда доктор отвернется, он вытащил из кобуры импульсный излучатель и установил регулятор мощности на максимальное оглушение. «Если люди Крайтона сюда заявятся, они сделают это через пару часов».

Глава 9

Схватка

Супервиро потерял сознание около двух часов назад. С тех пор он так и лежал неподвижно. Пульс был неровным, дыхание слабым, сетка сосудов ярко проступила на коже.

— Антидот готов, — объявил Сантос, вытаскивая из синтезатора ампулу. — Тянуть дальше нельзя. В другой ситуации на клинические испытания ушли бы месяцы, но…

Врач набрал вещество в шприц, проверил дозу и добавил к содержимому капельницы. Бледные веки Брауна не дрогнули, кардиоиндикатор продолжал рисовать неровные росчерки.

— Как долго теперь ждать? — спросил Русанов.

— Не знаю. Может быть, несколько часов. Может быть, сутки.

— Как оно действует?

— Сначала наноботы в его крови начнут разрушаться. Их остатки мы выведем через фильтры крови. Потом, если повезет, восстановиться регенерация, раны и поврежденные сосуды начнут заживать. Пульс нормализуется, пациент придет в сознание… так или иначе, что-то изменится.

— А умереть он может?

— К сожалению, да. Это очень меня беспокоит.

— А, если выживет, последствия останутся?

— Пока сложно сказать.

Капитан отошел и сел на свой табурет в углу. «А ведь неплохо, если супервиро утратит опасные качества». Мысль была прагматичная, но нечестная, и капитан ее прогнал.

— Так и просидите тут до утра? — осторожно поинтересовался Сантос.

— Да, останусь, но не волнуйтесь — мешать не буду. Кстати, вы как — не боитесь вот так, в одиночку?

— Оставаться с Брауном?

— Угу.

— Если боишься пациентов, с работой нужно завязывать.

Доктор проверил аппаратуру, и присел рядом с капитаном — усталый, ссутулившийся.

— Я понимаю, что Браун преступник, — нерешительно заговорил он. — Возможно, психопат, да и трудно не заметить, если целый квартал — в труху, но…

— Что?

— Я там живу, точнее жил. На самой границе Санплены. День был выходной, без пациентов, меня потянуло отдохнуть на террасе. У нас были красивые дома — настоящие висячие сады. Со своей террасы я видел, как над городом появился объект — он не прилетел сверху или сбоку, а будто возник из пустоты… Воздух вокруг дрожал, появилось марево и…

— Это был челнок?

— Нет. Я врач, не военный, но предмет в небе походил на ракету. Странно… она появилась из ниоткуда.

— Маскирующее устройство, — сказал Русанов. — В космосе их не используют — там прикрывают сам корабль. Он невидим, пока не выстрелит, а потом пуск-удар, и без сопротивления воздуха все происходит быстро.

— Корабль я тоже видел, он появился через пару секунд.

— Какой?

— Мне кажется, челнок военного образца. Он летел низко, появился точно так же, из марева.

— Это челнок выпустил ракету?

— Нет, ракета появилась раньше.

— А что потом?

— Я не вполне понял. Кажется, заработало местное ПВО.

— Они пытались сбить ракету?

— Не знаю, что они пытались, но прилетело по челноку. Я видел, как машина падала, потом из нее вылез человек.

— Фрэнк Браун?

— Очень на него похож.

— Куда он делся?

— Вот этого я не разобрал. Ракета, видимо, попала в Санплену. Там все рухнуло, а мой дом обвалился наполовину. Я покатился по сломанным террасам, вместе с кучей листьев, со своим шезлонгом — вниз, вниз… Очнулся на куче хлама. Рядом горело, все кричали. Я встал, понял, что цел, пошел помогать раненым.

— Спасибо, доктор. Интересная история. Вы очень мне помогли.

— Да не за что.

Сантос отошел, чтобы сделать два кофе.

«Значит, по Санплене ударила не самодельная бомба, а ракета военного образца, — размышлял Русанов, наблюдая, как за окном темнеет небо и колышутся кроны деревьев. — Получается, Браун ее не делал и даже, возможно, не запускал. Кто тогда? Сам Крайтон? Крайтон был дома, не на „Урании“, так командовал его старпом. Ни тому, ни другому, вроде, убийство гражданских не нужно. Или целились в здание Лиги?»

От внезапного прозрения кровь бросилась капитану в лицо. Он прервал разговор, чтобы не тревожить Сантоса попусту. Лига Земли, не обладая большой властью, оставалась главным символом единого Альянса, его сердцем, ядром. «Эх, Крайтон, сукин ты сын… чего же ты хотел? Лигу — долой, и власть в свои рeки? Марта правду знает, но никогдане скажет. Снова посетить Сантароева, так он не очень-то посвящен. Или у „Брауна“ спросить?»

* * *

Шло время. Сделанный доктором кофе не помог, Русанов понял, что вымотан на сто процентов и вот-вот уснет прямо на стуле. «Мне нельзя отключаться, — твердо решил он, — но и просить у врача стимуляторы не хочу. Надо как-то самому продержаться».

Он все-таки задремал и видел короткий сон, который потом не сумел вспомнить — что-то радостное, светлое, совсем не подходящее к ситуации, а проснулся, потому что услышал короткий металлический щелчок.

Запертую изнутри дверь кто-то легко открыл снаружи и так же быстро запер изнутри. Одновременно в палате погас свет.

«А у наших гостей, похоже, ночные визоры».

Сквозь жалюзи на окне окно пробивались отблески городских огней, в этих неверных отблесках Русанов разглядел неопределенных очертаний темную фигуру, а рядом — еще несколько.

— В чем дело? — раздался сонный голос Сантоса.

Русанов знал, что сейчас произойдет, а потому, сшибая в полутьме какие-то приборы, метнулся и вместе с креслом опрокинул медика на пол. В следующий миг импульс опалил стену как раз над головой капитана. Сантос покорно рухнул на пол, по счастью, он оказался сообразительным или просто оцепенел от страха. Русанов откатился в дальний угол и навскидку трижды выстрелил по фигуре возле кровати. Парализующие импульсы попали в цель, но чужак даже не покачнулся.

«На нем броня».

Еще два выстрела в голову врага, возможно, сработали, потому что силуэт все же дрогнул. На этом удача закончилась, и чужой огонь вскользь задел капитану бок, прожег в кителе дыру, опалил кожу.

«Они стреляют в боевом режиме. Пришли убивать, не пугать».

— Второй медик тоже готов, — произнес голос во тьме.

«Из-за балахона они приняли меня за врача».

Русанов замер, стараясь не двигаться. Импульсы, задевшие бок лишь вскользь, вызвали сначала боль, а потом онемение. Основной заряд энергии угодил в громадную стопку стерильных салфеток, которая тут же принялась тлеть. Потянуло дымом и химической вонью.