Все собравшиеся за столом одновременно сорвались на дикий хохот.

– Справедливое решение, ваше величество, – дождавшись, пока стихнет смех, произнёс Готлиб. – Подобные легкомыслие и безответственность необходимо пресекать самым жесточайшим образом.

– Однако же, граф, не думайте, что я всегда бываю так резка и сурова по отношению к своим придворным. Такое случается лишь когда они допускают непростительную оплошность или намеренную, оскорбительную каверзу, подрывающие престиж государственной власти. К примеру, тот скандал, что учинил мой персональный кутюрье. Как-то, по случаю торжественного приёма иноземного посла в королевском дворце должен был состояться бал. Ни для кого не тайна, что, когда высокородные дамы заявляются на балы одетыми хотя и по моде, но в одинаковых нарядах, сие обстоятельство их жутко раздражает и потому смотреть на каждую из них в эту пору просто загляденье – они готовы испепелить друг друга одним только взглядом. Да я и сама, когда замечаю, что одна из моих фрейлин является на бал с причёской, похожей на мою, могу запросто общипать дерзкую на глазах у остальных гостей, дабы впредь и другим неповадно было соперничать с монархами. Для такой потехи у меня всегда припасены ножницы в потайном карманчике. И вот наш прославленный кутюрье, пролистав все последние каталоги моды, посоветовал своей Королеве очень красивое и элегантное платье, как нельзя лучше подходящее к случаю. Признаться, я сама пребывала в восторге от такого удачного выбора. Но каково же было моё изумление, когда на бал в таких же точно платьях заявилась целая дюжина приглашённых дам в сопровождении своих кавалеров. От стыда я не знала куда деться. Даже сейчас я ощущаю на себе насмешливые взгляды и ехидные ухмылки моих врагов и завистников. Когда это позорище закончилось, я приказала как следует выпороть недоумка-кутюрье и прогнать его прочь со двора. Возможно, тогда я была излишне резка с ним. Я ведь уже признавалась вам в том, что иногда проявляю чрезмерную горячность. Но тут дело не в личной обиде. Повторюсь, речь шла о государственном престиже. Никто не смеет насмехаться над священным престолом, ибо всякая власть от Бога. Словом, изгой решил поискать пристанища при дворе короля Эдмунда Воителя, правителя Лапидонии, моего заклятого врага и ненавистника, который приказал ему пошить форму для своей личной гвардии. Мой бывший портной блестяще справился со своей задачей и пошил прекрасные мундиры, видимо, решив таким образом снова досадить мне. Я вскипела от ярости: мало того, что этот негодяй выставил меня в дурном свете, и теперь вся знать потешается над своей королевой, так ещё и угодил моему заклятому врагу. Мною овладело неодолимое желание поквитаться с попирателями королевской чести, и я приняла решение готовить поход. Пусть моя гвардия на деле докажет своё преимущество, а вражьи мундиры окрасит их же кровью. Но мой министр по внешним сношениям, помня недавний шкандаль на балу, о котором я вам только что рассказала, посоветовал мне пошить форму на тот же манер, что носят гвардейцы короля Эдмунда, и обрядить в неё слуг при королевских конюшнях. Когда спесивому монарху доложили о том, что его гвардия одета точь-в-точь, как мои конюхи, он решил, что кутюрье надул его, и приказал высечь нахала. Вот только малость перестарался – несчастный не дотянул до окончания экзекуции и испустил дух. Поделом обоим. Хотя мудрецы утверждают, что мы, женщины, в своём желании отомстить не ведаем предела и, даже видя поверженного противника, наслаждаемся результатом мести, всё же лучше такая утончённая интрига, чем военный поход, который повлечёт за собой бессмысленные жертвы и огромные, неоправданные расходы. А зачастую сумасбродные правители, которым нанесли личное оскорбление, так и развязывают войны.

– Мудрое решение, ваше величество, – согласился граф. – Я всегда полагал, что большим политикам должно быть свойственно чувство юмора.

Очевидно, высокочтимой гостье пришёлся по душе такой комплимент, и она снова удостоила хозяина дома своей благосклонной улыбкой.

– Оцените, граф, кулинарные таланты моего повара, – неожиданно сменила тему королева.

– Вне всякого сомнения, ваше величество, это лучшее из того, что мне доводилось когда-либо вкушать за этим столом. Однако, чувствуется некая симпатия королевского повара к восточной кухне. Его стиль приготовления кулинарных блюд весьма своеобразен.

– Граф, да вы настоящий гурман, – с неподдельным удивлением произнесла Клотильда. – Мой повар и в самом деле имеет тамошние корни.

– О нет, ваше величество. Просто в своё время я достаточно попутешествовал по миру и кое-что повидал. Что же касается всевозможных лакомств и деликатесов, тут мы с супругой достаточно аскетичны, поэтому удовлетворить наши гастрономические запросы не так уж сложно. По этой причине здешние кулинары особо не ломают головы, как бы им угодить своим хозяевам.

– А я, признаться, люблю почревоугодничать. И хотя порой коришь себя за эту слабость, но сами посудите, как можно совладать с собою, когда ваш повар такой кудесник и всякий раз выдает подобное изящество. Ведь каждое его блюдо – это произведение искусства, по-своему уникальное. Оцените хотя бы это – мою любимую вигну с мясом цыпленка. – И королева указала рукой на большое, круглое блюдо из голубого фарфора, накрытое серебристым колпаком.

Лакей с напыщенным видом, бесшумно, словно по воздуху, приблизился к столу и осторожно приподнял блестящий колпак. И вот тут произошло нечто, повергнувшее в шок всех сидящих за столом: в самом центре плоского блюда лежал усыпанный спаржей, зажаренный цыплёнок, на золотистой корочке которого, словно остерегая свою добычу, восседал огромный, мохнатый паук. Он растопырил чёрные лапки, невозмутимо взирая на обедающих гостей скопищем всех своих крохотных, сверкающих глаз. На краткий миг в помещении воцарилась мёртвая тишина. И тут паук слегка приподнял свою шерстяную тушку, впившись коготками в хрустящую кожицу цыплёнка. В следующее мгновение раздался жуткий, оглушающий визг. Фрейлины одновременно повскакивали со своих мест, и, опрокидывая стулья, бросились к дверям. Одна, так и не успев подняться, лишилась чувств. Следом повыпрыгивали из-за стола министры. Мохнатое чудовище, видимо, само испугавшись учинённого людьми переполоха, соскочило с тарелки и, быстро перебирая изогнутыми ножками, побежало по белоснежной скатерти, огибая столовые приборы, в ту сторону, где сидели хозяева дома. Графиня вцепилась острыми ногтями в бедро супруга, при этом лицо её сделалось того же цвета, что и скатерть. Сам же граф, оцепенев, молча наблюдал за перемещением непрошенного гостя по накрытому столу.

– Ну, довольно! – властным голосом оборвала пронзительный визг напуганных фрейлин королева и по-мужицки ударила увесистым кулаком по столу, при этом паук настороженно замер, притаившись за фарфоровой супницей. – Распищались, словно комариная стая. Ричард, это была твоя затея? – устремила она свой тяжёлый взор на сына.

– А я думаю, куда он запропастился? – изобразив недоумевающую мину на лице, пробормотал принц.

Он поднялся из-за стола, протянул руку и шевелением пальцев поманил паука. Мохнатое чудовище, так же быстро перебирая ножками, засеменило к своему хозяину. Минуя все препятствия, паук забрался принцу на ладонь и присмирел. Одна из фрейлин снова боязливо пискнула и ту же умолкла. Видимо, ужас и отвращение, которые вселяло это жуткое насекомое, меркли в её глазах перед гневом королевы, раздражённой хулиганской выходкой наследника.

– Унеси его отсюда. Немедленно! – строго приказала мать сыну. – А потом у нас с тобой состоится персональный разговор.

– Прошу простить меня, господа, – поглаживая своего питомца, с выражением скорби на лице извинился перед гостями Ричард. – Видите ли, я всегда держу моего Тристана в банке. А тут ненадолго выпустил его подышать свежим воздухом после долгого путешествия. Я же не думал, что он тайком проберётся на кухню и надумает полакомиться любимым цыплёнком моей матушки.

Фрейлины, брезгливо кривя губы, испугано расступились в стороны, пропуская к выходу принца.