Он не сказал слово фальшивая. Обычно, когда мы одни, мы называем друг друга фальшивыми парнем и девушкой.
Вместо того чтобы указать на это, я закрываю глаза и теряюсь в его ласках. Его губы скользят по моей ключице. Его руки поднимают мою футболку, а потом его рот опускается на мой живот, чтобы поцеловать. Он целует мой живот и ребра. Ложбинку между моими грудями, когда он снимает мою футболку с шеи. Когда я лежу в одном только хлопковом белье, он проводит рукой по моим голым ногам, опираясь на локоть, рассматривая мое тело.
— Ты прекрасна.
— Спасибо.
Брови Шейна поднимаются. — Вау. Ты сказала спасибо.
— Что я обычно говорю?
— Я знаю. — Он хмыкает.
Я шевелю губами в улыбке. —Т ы знаешь, что я шучу, когда говорю так.
— Да. И ты знаешь, что я абсолютно серьезен, когда говорю, что ты прекрасна. Потому что ты действительно такая.
Его рука снова скользит вверх, плотно прижимаясь к моему животу, пока не обвивает мою грудь. Он мягко сжимает, пальцы играют с соском. Затем он наклоняет голову и медленно начинает целовать.
Шейн вызывает в моем теле фейерверк ощущений. Он не оставляет ни дюйма кожи не поцелованным. Это сладко и медленно, и именно то, что мне нужно. Я задыхаюсь, когда его рот наконец перемещается между моими ногами. Он целует меня через трусики, улыбаясь, когда поднимает голову, затем просовывает пальцы под резинку и стягивает их с моей попы, вниз по ногам и отбрасывает в сторону. Он раскрывает меня и облизует сладкий круг вокруг моего клитора, прежде чем провести языком по моей щели.
— Мне нравится это делать, — говорит он хрипло. — Мне нравится, как ты реагируешь. Те звуки, которые ты издаешь.
Я кусаю губу, наблюдая за ним. Он такой нежный. Я знаю, что, вероятно, он считает меня эмоционально разбитой сегодня, но это не так. Я была бы в порядке, если бы он захотел быть грубым. Но мне не мешает сладкий Шейн. Мне нравятся эти мягкие поцелуи. Мне не мешает нежность его кончиков пальцев, когда они танцуют по моему бедру, поднимаясь к моей груди. Его рот, прикованный к моему клитору, и то как использует другую руку, чтобы ввести один палец внутрь меня. Это изысканное мучение.
— Не останавливайся, — умоляю я, когда мои бедра начинают двигаться.
— Никогда, — обещает он.
Когда я чувствую знакомое покалывание, удовольствие, разливающееся и нарастающее в моём центре, я начинаю ерзать от волнения. Мои бедра дрожат. Открываются и закрываются по своей воле. Шейн усмехается. Он знает, что я близка. И он знает, что со мной происходит прямо сейчас. Это отчаяние, которое я чувствую, когда мне так сильно нужно, но почему-то мое тело не хочет мне это дать.
Он также знает точно, что мне нужно, чтобы достичь этого. Он щиплет мой сосок, и все. Игра окончена. Оргазм захлестывает мое тело. Не взрыв, а восхитительные волны удовольствия, которые лениво распространяются по мне. Я чувствую тепло и уют, когда Шейн поднимается по моему телу, чтобы поцеловать меня. Я ощущаю себя на его губах, когда наши языки встречаются.
Он обхватывает мое лицо, и я обвиваю его бедро ногой. Я полностью обнажена, прижата к его полностью одетому телу.
Я счастливо вздыхаю. — Это было хорошо.
Я жду, пока он снимет свои штаны, но он остается полностью одетым, лениво целуя мою шею снова.
— Ты не собираешься заняться со мной сексом? жалуюсь я.
— Пока нет. — Его дыхание щекочет мой подбородок. — Я просто наслаждаюсь этим.
Мы лежим, целуясь, что кажется вечностью, пока он в конце концов не раздевается и не вставляет свой толстый член в меня. Чувство его полного проникновения совершенно изысканно. Я не достигаю оргазма снова, но он это делает, издавая стон в мои волосы, когда он содрогается от разрядки. Потом я ухожу, чтобы убраться и сходить в туалет, затем возвращаюсь в постель рядом с ним. Шейн накрывает нас одеялом, и я выглядываю на него, улыбаясь.
— Ты остаешься на ночь?
— Ммм-хмм. Это нормально?
— Да.
За три месяца, что мы занимаемся этим, мы никогда не ночевали вместе. Это был наш способ сохранить это в рамках просто друзей с привилегиями. Или скорее, друзей с большинством привилегий, кроме ночевок, потому что это кажется немного слишком интимным.
Моя голова лежит на его груди, и так хорошо ощущать, что он держит меня. На мгновение я почти спрашиваю его, что мы из себя представляем. Я больше не борюсь с чувствами к этому мужчине. Я хочу настоящих отношений с ним, но все еще не уверена, хочет ли он быть серьезным со мной. Но я не хочу портить момент. Мы можем обсудить это в другой раз.
Сейчас мое единственное внимание сосредоточено на том, чтобы раствориться в его объятиях. Я не хочу, чтобы он уходил сегодня ночью. И, очевидно, он тоже не хочет, потому что он прижимается еще ближе и не отпускает меня всю ночь.
Глава 42
Шейн
Выходные странных людей
Октябрь
Мне даже не пришло в голову, что мне возможно придется пропустить состязание по танцам.
Правильно.
NUABC (Национальное универсиадное состязание по бальным танцам) запланировано в середине моего хоккейного сезона.
К счастью — и я говорю тут о настоящем везении, потому что Диксон убила бы меня — я думаю, что смогу справиться. Состязание проходит в Бостоне и заканчивается поздним днем, а наша команда как раз играет с Бостонским колледжем вечером, так что время совпадает. Единственная проблема — я не смогу ехать на автобусе команды, а также мне придется играть в физическую игру в хоккей сразу после целого дня занятий бальными танцами. Не знаю, будет ли тренер Дженсен этому рад.
Но мы скоро это узнаем.
Я постукиваю пальцами по открытой двери его кабинета. — Привет, тренер. Мне нужно с вами поговорить.
Его взгляд темнеет от подозрения.
— Почему вы смотрите на меня так?
— Потому что каждый раз, когда один из вас идиотов приходит ко мне с чем-то поговорить, это что-то, что меня чертовски раздражает. Он помахал мне рукой. — О чем речь?
Я стою перед его столом, неловко засунув руки в карманы. — Эм.
— Говори прямо, Линдли.
— Так вот, есть одно танцевальное состязание, — начинаю я.
— Да чтоб тебя. — Он кладет ручку. — Вот видишь, о чем я говорил?
— Хорошо, я понимаю, это звучит…
— Глупо? — подсказывает он.
Я решаю проигнорировать его предвзятое мнение о моих танцевальных амбициях. — Моя девушка и я репетируем всё лето, но только вчера, когда мы уточняли детали, я понял, что не спросил, когда оно будет.