Теперь мужчина смотрел на неё. И с любопытством смотрел.
— Деньги? Какие?
— Есть галактические кредиты.
— Деньги здесь никому не нужны.
— Мы с Земли. — Анка старательно изображала наивную простушку, — Нам бы выпить. А у вас негде.
— Алкоголь ищете? А что — взять с собой не могли?
— Ну откуда ж я знала, что у вас тут так всё запущено!
— Не найдёте. Тут были до вас. Тоже с Земли.
— Да? И что? А кто?
— Да один тощий, в красной куртке. Второй инопланетник. Маленький такой, волосатый. Тоже не нашли. Это в космопорту искать надо. Значит — нет у вас ничего? Жаль.
— А что надо?
— Техника. Записи музыкальные. Одежда, косметика. — монотонно, как пономарь, забубнил собеседник.
Анка помотала головой и, ухватив Река за рукав, потащила прочь.
Так. Значит — Серый с Шим-Пангом были тут и не найдя того, что искали, ушли дальше. Если алкоголь можно купить в космопорту, то и им возвращаться надо туда.
Ещё часа полтора ушло на то, чтобы по второму кругу прочесать прилегающий к космопорту квартал и убедиться, что Серого с Шим-Пангом там и в помине нет.
Тенденция, однако. — невесело подумала Анка, — Рядом с тобой, штабс, пропадают люди. Сначала прапорщик, теперь эти двое. Хм. И почему Эпштейн решил, что следы мнемоника, или его убийц, должны вести именно сюда? Откуда такая уверенность? И что здесь, чёрт возьми, происходит? Судя по тому, что я слышала — назревает здесь грандиозный шухер. А может — и целый государственный переворот. И причём тут наш мнемоник? Или у него была в башке инфа, которой интересовались не только наши, но и счастьевцы? Переворачивающие и переворачиваемые.
Делать было нечего. Пришлось возвращаться на корабль. Предстояло долгое и неприятное объяснение с Гиорой из-за пропавших самовольщиков, будь они неладны. Но Гиоре было не до каких-то там Серого с Шим-Пангом.
— А! Явились. — неприязненно пробурчал он, сердито глядя на Анку с Реком поверх очков, словно это они в самоволку намылились.
— Виноваты… — начала было Анка, но Гиора только рукой махнул.
— Потом! Разговор есть! Пошли! А ты, — остановил он двинувшегося было за ними Река, — тут подожди!
В каюте Эпштейн махнул рукой на стул — мол, присаживайся, а сам некоторое время ковырялся у себя на столе, разбирая всякие мелочи.
— А каким образом инфочип тут всплывёт? Убийцы — счастьевцы? — решилась спросить она.
— Не исключено.
— Значит — и прапорщик у них?
— Я собираюсь встретиться с одним человеком. Ты пойдёшь со мной. Оружие возьми на всякий случай. — сказал Эпштейн вместо ответа на её вопрос.
— Хорошо. — Анка сразу же поняла, что за это за человек и на душе стало совсем мерзко. Гиора тем временем достал откуда-то наплечную кобуру с небольшим офицерским бластером и сноровисто нацепил на себя.
— Нашему Дагварду я не доверяю. — сказал он, — Парень раньше работал у Томлинсона. А у него одни неудачники работают. Томлинсон славился тем, что подбирал тех, кого вышвырнули из других служб и отделов. Настоящий барахольщик был в этом плане. Не брезговал и откровенными подонками и прочей уголовщиной. Я про них нарыл кое-что. Потом расскажу, как время будет.
— И что с ним потом сделаем?
— Посмотрим, как себя вести будет. — Гиора перебросил ей кобуру с бластером, — Этот возьми. Он помощнее. Как пользоваться знаешь?
— Обижаете!
Глава 13
Товарищ Акдак и другие
На повестке дня был только один вопрос — положение наГамме-249. В настоящий момент вся власть на планете перешла в Временному правительству Марта Акдака, сформированному на Гамме-249 ранее в обстановке подполья. Одновременно, узнав о перевороте, на планету вылетело эмигрантское правительство Саймона Брайта. Эту новость поведал изумлённым собеседникам отец Сабих.
«И вот они тут встретятся…»- подумала Анка, — «Интересно — шерсть долго летать будет?»
— Вы что-то хотели сказать? — Анка не сразу сообразила, что вопрос обращён к ней. Но встала и, сама толком не сообразив, что происходит, спросила:
— А что, если они друг дружку покусают?
— Кто? — весело спросил Гиора, когда стих смех присутствующих.
— Ну, эти — два правительства. Будут власть делить, то-сё… Этот Акдак тоже — фрукт тот ещё.
— Законный вопрос. — кивнул Эпштейн, — Для этой цели Малинин с ребятами тоже скоро будет здесь.
Они сидели в кают-компании корабля отца Сабиха. Полковник Азель, притащивший накануне «заблудших овец»: Серого с Шим-Пангом, Анка с Реком и помянутый уже Гиора Эпштейн, снявший с себя личину Аарона Цукерберга. Отец Сабих поднял руку, призывая к тишине, и продолжил:
— Таким образом, — на Гамме-249, она же Счастье Человечества, окажется целых два правительства. Эмигрантское и подпольное. И, как это обычно бывает в таких случаях, никто не пожелает уступить. Власть такая штука, что никто добровольно от неё не откажется. А наша общая задача — как раз не допустить, чтобы, как выразилась достопочтенная Анна, «шерсть летала». Когда Вы вступаете в должность, уважаемый Гиора?
— В ближайшие дни.
* * *
Этот город был создан для того, чтобы поражать воображение. И больше ни для чего. Ибо жить в нём было невозможно. Это был какой-то мемориальный комплекс, а не населённый пункт. Идеально прямые и гладкие, как стекло, улицы ритмично пересекались через равные промежутки другими идеально прямыми и гладкими улицами, в местах пересечения образуя идеально круглые, как по циркулю очерченные площади, на которых стояли обязательные статуи Вождей, простирающих в даль светлую указующие длани. По центру улицы разрезались широкими зелёными бульварами, разделявшими полосы движения. Транспорт в городе был всё больше колёсный и весьма старый. Флаеров было мало и в основном это были армейские машины, или «бочки» Службы Безопасности. Дома стояли довольно далеко от проезжей части, отделённые от неё широкими скверами и газонами. Построенные из какого-то блестящего материала, напоминающего металл, или и в самом деле — из металла, украшенные огромным количеством колонн, башен и шпилей они производили откровенно давящее впечатление. Но такие дома были только в центре. Ближе к окраинам архитектура была попроще, и дома напоминали коробки. Анка вспомнила из истории, что примерно так же строили и на её родине в советские времена. Как же они назывались-то? А! — «хрущёвки».
Город назывался «Сверкающая Мечта», но Анка с Серым сразу переименовали её для себя в «Мечту Идиота». Анка вспомнила так же, что Рек рассказывал, как Март Акдак называл этот город «воплощением совершенства».
— Странное у них представление о совершенстве. — сказала Анка.
— У кого? — не понял Рек.
— Да у Вождей этих.
— А! Ну да.
В город они выбрались, едва представилось свободное время, и теперь бродили по его улицам, глазея по сторонам.
— Есть во всём этом один положительный момент. — продолжала Анка, — Заблудиться невозможно по определению. У них, как в ваших городах, улицы пронумерованы.
Рек кивнул. Город навевал на него тоску и уныние. Он уже был здесь и запомнил это впечатление, которое сейчас снова нахлынуло на него. И дело было не только и не столько в удручающей одинаковости зданий и статуй, сколько в людях, этот самый образцовый город населяющих. Абсолютно у всех встреченных ими местных обитателей лица были — как у мучеников на иконах. А ещё — их взялся сопровождать пресловутый Аз Азель. Он же — Женька-Азазэль. Перескок. Разумеется — это была не Эвиза, и сбежать от такого «эскорта» было невозможно. Да и незачем.
— Лет пять назад, или около того, — вещал Аз Азель, — здесь было страшное землетрясение. Город практически полностью был стёрт с лица земли.
— Да я в курсе. — отозвалась Анка только для того, чтобы что-то сказать.
— Мы быстро отстроились. — продолжал Азель невозмутимо, — Строить город заново помогала вся планета.